- Как тебе не стыдно! В шестом классе, а ведешь себя как безбожная язычница! - рыкнула Алевтина Павловна, вталкивая меня в кабинет директора.
Между собой мы звали её Алевтина Хрумм. Повезло мне, нечего сказать: она оказалась на школьном дворе именно в ту секунду, когда я решила преподать давно заслуженный урок главному школьному садисту - Женьке Уварову.
Алевтина Павловна выглядела как персонаж фильма ужасов: строгое черное каре, лицо белое, как у меловой статуи, и кремнево-черные глаза, в которых отражалась моя печальная участь. Она была полной противоположностью Елене Петровне, моей классной руководительнице. У Елены Петровны даже в моменты гнева губы чуть дрожали, словно скрывали улыбку. Но Елены Петровны на горизонте не наблюдалось. «Никому до меня нет дела», - с горечью думала я, борясь с желанием заплакать. «Женька и его шайка могут сколько угодно пихать меня в спину, ставить подножки и называть «Каланчой», но стоит мне дать сдачи, как тут же появляется она - и виновата, конечно, я!»
- Когда ты наконец повзрослеешь и начнешь вести себя как приличная девочка? - прошипела Алевтина Павловна, брезгливо выпуская мою руку. - Сиди здесь! Секретарша! - рявкнула она, и из-за шкафчика показалось лицо Марины Сергеевны, нашей школьной секретарши. - Смотрите, чтобы эта малолетняя преступница не сбежала!
Марина Сергеевна, вытянув морщинистую шею, как испуганная курица, взглянула на моё забрызганное грязью лицо и на разъяренную Алевтину Павловну, нервно кивнула и зарылась в бумажки. Алевтина Павловна пулей влетела в кабинет директора - Николая Петровича, с шумом захлопнув дверь. До нас доносились обрывки фраз: «Совершенно невозможно!», «Позор!», «Исключить из пионеров!» (хотя в то время это звучало уже странно, но для Алевтины Павловны - в самый раз).
Я сидела, пытаясь рассмотреть правое плечо. За это плечо меня любили щипать самый популярный мальчик в классе, Игорь Рогов, и его лучший друг Женька Уваров. Они же награждали меня прозвищами: «Каланча», «Жестяной рот», «Тупица» или, из-за моих тяжелых ортопедических ботинок, «Линда Легри - Семимильные сапоги». Впрочем, фамилия Легри мне даже льстила - злодей из «Хижины дяди Тома» внушал какой-никакой трепет.
Я и сама понимала: красавицей меня не назовешь. Рост - метр семьдесят шесть, после перенесенного год назад менингита я была тощей, как ощипанная ворона. Во рту - железные скобки, на носу - тяжелые очки, на ногах - корректирующая обувь. Вдобавок ко всему, меня хотели оставить на второй год, чтобы «подтянуть успеваемость», хотя на самом деле - просто чтобы сбыть с рук. Моя мать возлагала последние надежды на Елену Петровну: «Может, хоть она сделает из Лиды человека», - говорила она подругам.
Через неделю после домашнего ареста и публичных извинений перед родителями Женьки Уварова я вернулась в школу. Стояла за дверью класса, слушала шум и тошноту чувствовала от одной мысли об этих лицах. Вдруг чья-то теплая рука коснулась моего плеча, и голос Елены Петровны произнес:
- Ну, наконец-то! Господи, Лида, я так по тебе скучала!
Я посмотрела в её глаза, обрамленные сеточкой морщин, и она широко улыбнулась.
- Я хочу кое о чем тебя попросить, - шепнула она. - Наш класс надо украсить. Может, нарисуешь на стене у окна вставшую на дыбы лошадь? Ты же рисуешь их в тетрадях. Ты у нас высокая, сможешь нарисовать большую, красивую лошадь. Займись этим после уроков, хорошо?
Я кивнула, согретая вниманием. Когда я вошла, класс затих. Аля Ли, круглолицая отличница, улыбнулась и легонько подтолкнула меня. Но тут за спиной раздалось хихиканье.
- Глядите-ка, Пугало вернулось, - прошептал Игорь Рогов.
- Тупица, тупица! - пропел Влад Мастерков.
- Как погодка там, наверху, а, Каланча? - пробился сквозь смех голос Женьки Уварова.
Я уже хотела рвануться в драку, как вдруг раздался музыкальный голос Елены Петровны. Смех смолк. Она выпрямилась во весь рост, глаза её расширились.
- Кто это назвал нашу Лиду «Каланчой»? - недоверчиво спросила она. Голос звучал так, будто она произносила молитву. - А я-то всегда думала, что наша Лида - будущая модель агентства «Вектор».
Двадцать девять пар глаз уставились на неё.
- Не слышали о таком? - Елена Петровна обвела нас взглядом. - Это московское модельное агентство. Там работают самые знаменитые модели страны. И все они - от ста восьмидесяти двух сантиметров ростом.
Все ахнули. Несколько человек с восхищением уставились на меня. Я впервые в жизни не ссутулилась, а выпрямилась.
- Знаете, зачем моделям быть такими высокими? - спросила учительница. - Потому что высокие женщины - скульптурны. Одежда на них сидит как на королевах.
«Скульптурны!» Слово-то какое! Елена Петровна улыбнулась классу, снимая колдовские чары ненависти.
Я гордо прошла к парте. Игорь Рогов, Женька Уваров - все они поспешно расступились, освобождая мне дорогу.
Мне столько всего нужно было обдумать! Кем мне стать - ветеринаром или моделью? Можно ли быть знаменитостью и при этом жить в одиноком маяке на вершине горы? Я села на стул, смакуя слово «скульптурная» и вздымая в голове целые табуны грациозных, летящих лошадей. Скульптурные лошади! Какая потрясающая выйдет фреска!
Наконец-то я была не Пугалом. Я была проектом. И этот проект обещал стать грандиозным.