На зелёном прямоугольнике размером 105 на 68 метров 22 взрослых мужчины бегают за резиновым мячом. Их задача — закатить мяч в одну из двух сеток на концах поля. За эту работу одному из них могут платить 86 фунтов 72 пенса за каждую минуту нахождения на поле. Это значит, что за 90 минут матча игрок зарабатывает больше, чем средний российский учитель за полгода. И это только зарплата на поле. Без рекламных контрактов, бонусов, спонсорских денег.
В этом же мире одновременно происходят другие вещи. В онкологических отделениях детских больниц лечат лейкоз. Лечение одного ребёнка стоит около 300 тысяч долларов. В лабораториях молекулярной биологии разрабатывают новые препараты от рака — каждый такой препарат требует 10 лет работы и около 2,6 миллиарда долларов вложений. И никто эти две реальности обычно не сравнивает.
Они существуют как будто в параллельных измерениях. Хотя на самом деле — это один и тот же мир, в котором деньги вращаются по очень странной траектории.
И когда эти траектории представляют в числах, абсурд становится виден физически.
Сколько они получают на самом деле
Килиан Мбаппе, форвард мадридского «Реала», по данным Forbes на 2025 год зарабатывает чистыми 86 фунтов 72 пенса за каждую минуту нахождения на поле.
Это значит, что 90 минут на скамейке запасных приносят ему примерно 7 800 фунтов. Контракт Мбаппе с PSG в 2022 году был оценён в 235 миллионов долларов на три года, плюс 65 миллионов долларов бонусов.
Криштиану Роналду в саудовском Al-Nassr получает около 200 миллионов долларов в год. Карим Бензема в Al-Ittihad — около 76 миллионов фунтов за сезон. Неймар в Al-Hilal зарабатывал 3,3 миллиона фунтов в неделю— пока контракт не был расторгнут после того, как бразилец сыграл за клуб всего 7 матчей.
Лионель Месси в Paris Saint-Germain получал 36 миллионов долларов в год. В Inter Miami, куда он перешёл в 2023 году, его базовый контракт составил 150 миллионов долларов за два с половиной года.
Это только зарплаты на поле. Большинство этих игроков зарабатывают столько же или больше на рекламных контрактах с Nike, Adidas, Pepsi, Louis Vuitton, Dior, Rolex, Tag Heuer, Hublot, EA Sports.
Главные трансферы века
Когда футболист переходит из одного клуба в другой, его покупающий клуб выплачивает продающему клубу трансферную сумму. Это отдельные деньги, не имеющие отношения к зарплате самого игрока.
В 2017 году Paris Saint-Germain купил Неймара у Barcelona за 222 миллиона евро (260 миллионов долларов США). Это до сих пор мировой рекорд, который держится 9 лет. В том же 2017 году тот же PSG купил Мбаппе у Monaco за 194 миллиона долларов США. В 2018 году Barcelona купила Коутиньо у Liverpool за 192 миллиона долларов США.
Эти три сделки в сумме составили 608 миллионов долларов — за переход трёх человек из одного офиса в другой.
Что эти деньги могли бы значить в медицине
А теперь холодная арифметика. За 222 миллиона долларов, заплаченных PSG за Неймара в 2017 году, можно было сделать следующие вещи.
Вылечить 740 детей с острым лимфобластным лейкозом. Полный курс лечения одного ребёнка с этим диагнозом в современной мировой медицине стоит около 300 тысяч долларов. Лейкоз — самый частый детский рак в мире.
Покрыть 8,5 процента бюджета разработки нового противоракового лекарства. По данным PhRMA, разработка одного нового лекарства от рака стоит более 2,6 миллиарда долларов и занимает более 10 лет. Один Неймар — это почти десятая часть бюджета на новое лекарство, которое могло бы спасать сотни тысяч жизней ежегодно.
Содержать 2 775 научных исследователей в течение целого года. Средняя зарплата научного сотрудника в развитых странах — около 80 тысяч долларов в год.
Это за один трансфер одного игрока в 2017 году. Сегодня, в 2026 году, мировой футбольный рынок такого размера, что суммарный годовой оборот пяти топовых европейских лиг превышает 40 миллиардов долларов.
Это больше, чем годовой бюджет онкологии Великобритании, Германии, Франции, Италии и Испании, вместе взятых.
А кто за это платит
Глобальный футбольный рынок работает за счёт нескольких источников. Билеты на матчи — это самый видимый, но самый маленький источник. Главные деньги приходят из других мест.
Телевизионные права. Каждая крупная лига продаёт права на трансляции телеканалам и стриминговым платформам. Английская Премьер-лига получает за это около 6,7 миллиарда долларов в год.
Спонсорские контракты. Major Coca-Cola, McDonald's, Adidas, Visa, Hyundai платят миллиарды за то, чтобы их логотипы были на майках, рекламных щитах, в трансляциях матчей. Эти деньги в итоге закладываются в цену кока-колы, бургера, кроссовок, автомобиля Hyundai, которые покупает обычный потребитель.
Государства и нефтяные деньги. Большинство ведущих европейских клубов в 2020-х годах принадлежат либо ближневосточным монархиям (Manchester City, PSG, Newcastle), либо американским фондам, либо олигархам. Это не «спортивный бизнес». Это геополитическая инвестиция в престиж.
В итоге за всё платит обычный потребитель — через подписку на спортивный канал, через цену газировки, через цену бензина, через налоги, которые государства тратят на крупные стадионы и инфраструктуру под чемпионаты мира.
А вот что неудобно об этом думать
Любое общество распределяет свои ресурсы так, как считает правильным. И если в современном мире 22 взрослых мужчины, бегающие за мячом, получают совокупно больше, чем все онкологи Европы, — это говорит не о футболистах. Это говорит о всех нас.
Никто не заставляет миллиарды людей покупать спутниковую подписку на футбольный канал. Никто не заставляет покупать майки клубов по 100 долларов за штуку. Никто не заставляет проводить вечера и выходные у телевизора, обсуждая пенальти на Чемпионате мира. Всё это люди делают сами и добровольно. И за это они сами и платят — через сотни маленьких трат, которые в сумме формируют тот самый рынок в десятки миллиардов долларов.
Если бы те же миллиарды людей в выходные читали научные статьи и подписывались на онкологические фонды, мировая экономика выглядела бы по-другому.
Не было бы Мбаппе с зарплатой 87 фунтов в минуту. Был бы доктор-онколог с зарплатой 87 фунтов в минуту.
Но мир выбрал другое. Мир выбрал смотреть на двадцать двух мужчин, гоняющих мяч, а не на учёных, разрабатывающих лекарства.
Мир выбрал платить за майку с фамилией Ronaldo, а не за исследование болезни Альцгеймера. Этот выбор делается каждым зрителем каждый день, маленькими решениями, которые в сумме формируют ту экономику, которая есть.
Чемпионат мира 2026 года собирёт у экранов около 5 миллиардов человек. Это две трети населения планеты. Они будут смотреть, кто закатит мяч в сетку. В тех же странах, в тех же городах, в тех же квартирах в это самое время будут лежать дети с лейкозом, которым не хватает 300 тысяч долларов на лечение. Никакой моральной оценки в этом нет. Это просто арифметика мира, который мы построили все вместе.
И иногда полезно увидеть её в цифрах. Хотя бы для того, чтобы понимать, какой именно мир мы строим следующим своим решением — нажать подписку на спортивный канал или перевести деньги в благотворительный фонд. Никто не запрещает делать и то, и другое. Просто важно знать, что выбор существует. И что он каждый день делается каждым из нас.
📚Коучи берут десятки тысяч за «секреты изобилия». В моей подборке «Ключ от квартиры, где деньги лежат» — все те же техники, бесплатно и с наукой. Прочитайте — и поймёте, за что именно платят люди, идущие на марафоны изобилия. Удивитесь.
📌 Мой Telegram канал