«Человек – это животное, способное давать обещания», писал Фридрих Ницше в своей «Генеалогии морали».
Это означает, что человек обладает надёжной памятью, которая не забывает того, что он когда-то говорил и делал, и которая позволяет ему проецировать свои желания и цели в будущее.
Это также означает, что у него есть внутренний цензор, обычно называемый совестью, который внимательно следит за его обещаниями и обязательствами, дабы они не были нарушены.
С другой стороны, Ницше беспокоил вопрос о том, не мешает ли нам такая историческая память быть счастливыми.
Зверь, животное, живя вне истории, «тесно привязанный к колышку настоящего момента» и не зная ни о прошлом, ни о будущем, живет в простом счастье.
Для человека же, который не способен забывать, такое счастье навсегда остается недостижимым.
Сомнения Ницше нашли подтверждение в пессимизме Фрейда относительно прогресса культуры: моральные ограничения и отказ от свободы, которые культура навязывает индивидам, неизбежно вступают в противоречие с их стремлением к счастью, вызывая всевозможные невротические страдания.
Несмотря на эту критику, западная философия до сих пор продолжает подчеркивать способность человека к самоконтролю и долгосрочному самоопределению.
Так, по мнению американского философа Гарри Франкфурта, личность в основном характеризуется свободой контролировать свои мгновенные желания.
Например, у меня может возникнуть желание выкурить сигарету, и я могу ему поддаться; но я также могу считать это желание вредным для здоровья и хотеть, чтобы его у меня не было или, по крайней мере, чтобы оно не имело силы.
Франкфурт называет желание покурить «желанием первого порядка», а желание не иметь этого желания – «желанием второго порядка» или «волеизъявлением второго порядка» – желанием хотеть или не хотеть чего-то.
Формируя такие всеобъемлющие и устойчивые волеизъявления, человек одобряет определенный набор желаний первого порядка и отвергает другие.
Эта способность, по мнению Франкфурта, является основой для привлечения людей к моральной ответственности за свои действия.
С другой стороны, человек, которым руководят только его сиюминутные импульсы, т.е. который движим и подталкиваем своими желаниями первого порядка – например, наркоман или пациент с пограничным расстройством, который лишён существенной черты того, что мы называем личностью, а именно автономии [агентности].
Он неспособен контролировать свои импульсы и не может быть привлечен к ответственности за свои действия.
В том же духе французский философ Поль Рикёр видит сущность человеческой личности в временных отношениях, которые мы устанавливаем с самими собой. По мнению Рикёра, личности – это не просто объекты в мире, которые характеризуются неизменностью во времени, простой постоянностью своих имен, тел или характеров.
Человек – это скорее тот, кто действует и говорит и, делая это, оказывается самосознательным существом, существом, относящимся к самому себе. Поэтому мы спрашиваем себя: «Кто я?» а не «Что я?».
Ответ на вопрос о том, кто я, придает еще одно качество единственности и тождественности: только я могу нести ответственность за поступки, совершенные мной в прошлом; и я остаюсь собой, оставаясь верным своим обещаниям в будущем... В большинстве наших действий и намерений присутствует внутренний свидетель, которому кому мы могли бы отчитаться о том, что мы сделали, и оправдать то, что мы делаем, – некий неявный «другой».
Thomas Fuchs (2007). Подготовка и перевод Автономов Денис , 2026
#недомогание_от_культуры
#память
#счастье
#зависимость
#прл