Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Два фрагмента

Два материала. Одна эпоха - и поразительное внимание к детали. Вверху - фрагмент бронзовой статуи I–II века н.э. из немецкого Museum und Park Kalkriese в Брамше. На ноге - калига (caliga), стандартная обувь римского легионера. Тяжёлый кожаный сандалий на толстой подошве с гвоздями, переплетённые ремни, открытые пальцы. Именно в такой обуви римские солдаты проходили тысячи километров по всей империи. Калига была настолько неотъемлемой частью образа легионера, что молодой Гай Юлий Цезарь Германик получил своё знаменитое прозвище Калигула - «сапожок» - именно потому, что в детстве носил уменьшенную версию солдатской обуви в лагере отца. Внизу - мраморная стопа колоссальных размеров, в несколько раз превышающая натуральный масштаб. Это почти наверняка фрагмент статуи божества или императора - только им полагались изображения подобного масштаба. На ноге - кожаные сандалии греческого образца: более изящные, с тонкими ремешками. I–II век н.э., коллекция Британского музея. Оба фрагмента дем

Два фрагмента. Два материала. Одна эпоха - и поразительное внимание к детали.

Вверху - фрагмент бронзовой статуи I–II века н.э. из немецкого Museum und Park Kalkriese в Брамше. На ноге - калига (caliga), стандартная обувь римского легионера. Тяжёлый кожаный сандалий на толстой подошве с гвоздями, переплетённые ремни, открытые пальцы. Именно в такой обуви римские солдаты проходили тысячи километров по всей империи. Калига была настолько неотъемлемой частью образа легионера, что молодой Гай Юлий Цезарь Германик получил своё знаменитое прозвище Калигула - «сапожок» - именно потому, что в детстве носил уменьшенную версию солдатской обуви в лагере отца.

Внизу - мраморная стопа колоссальных размеров, в несколько раз превышающая натуральный масштаб. Это почти наверняка фрагмент статуи божества или императора - только им полагались изображения подобного масштаба. На ноге - кожаные сандалии греческого образца: более изящные, с тонкими ремешками. I–II век н.э., коллекция Британского музея.

Оба фрагмента демонстрируют одно: античные скульпторы прорабатывали обувь с той же тщательностью, что и лица. Переплетение ремней, фактура кожи, узел застёжки - всё передано с точностью, достойной сапожника.

Статуи давно утрачены. Обувь осталась.