От автора.
Мои родители были металлургами. Отец инженер, а мама техник. Златоуст, Сталинград, Магнитогорск, Мариуполь – города с металлургическими заводами, где жила наша семья. По военному билету, отец числился как рядовой не обученный. За время войны награждён тремя орденами и медалью «За оборону Сталинграда».
Война застала нас в Сталинграде. Эвакуация с последним эшелоном, отец в составе подрывной команды на «Красном Октябре». Примерно в марте 1943-его года, он нас нашёл и мы приехали в Магнитогорск.
В Магнитогорске четырёх комнатная квартира на четыре семьи. В каждой семье по четыре-пять человек. При таком плотном заселении я не припомню ни одного скандала между жильцами.
Металл Магнитогорска воевал, и страна сносно кормила и одевала, город и комбинат. Наша семья не голодала, но питалась довольно скромно. Родители меня не пасли, и в пределах разумного позволяли проявлять самостоятельность.
В 1947-ом году семья переехала в Мариуполь. Город восстанавливался, но две трети домов ещё были погорелками. Тёплое и ласковое Азовское море навеяло у меня желание посмотреть на другие моря, в результате чего я оказался в городе Калининграде, во «Втором Балтийском высшем военно-морском» училище.
После училища был Северный флот, торпедные катера, сторожевые катера и тральщики. Последовал перевод на Балтику, а затем военным представителем на заводы где выполнялись заказы ВМФ. В боевых действиях не участвовал. О некоторых моментах жизни и службы узнаете из «Хиханек-хаханек» если хватит терпения их прочитать.
Примечание редактора.
После увольнения в запас Петров поселился в Мариуполе. Вместе с женой Людмилой вырастили двух сыновей, ставших гражданскими инженерами. Эти мини-рассказы объединены в группы по месту действия изложенных происшествий, где главным образом и проходила служба автора.
Калининградское ВВМУ.
Астрономия джигитов.
Штурманская практика. На шлюпочной палубе два курсанта тренируются в определении места по солнцу. Один работает с секстаном, а второй, Нурген, с секундомером и записной книжкой штурмана. Оба курсанта джигиты с Кавказа. Один стоя качает секстан, монотонно повторяя: «Нурген товс! Нурген, нол!», далее следует отсчет секстана. После каждого измерения делает полшага вперед, а на шлюпочной палубе нет леерного ограждения. Измерение высот заканчивается, когда нога попадает в ватервейс. Раздается: «Нурген, нооооол! Вай, вай, вай»! и навигатор машет руками, балансируя у борта, а секстан летит за борт в точке, что находится примерно на половине пути от Англии до Фарерских островов. Желающие могут поискать.
Вышка преткновения.
Не всякому мазохисту понравится в шесть часов утра вскакивать с нагретой койки по сигналу дудки или горна по пояс раздетым, в любую погоду, делать годами физзарядку на шестнадцать счетов.
Однажды на училищном плацу, где производилась физзарядка, появилась деревянная вышка, вроде той, с которой прыгают в воду, только с ограждением и без трамплина.
Во время очередной зарядки на эту вышку залез офицер строевого отдела и стал брать на карандаш тех курсантов, которые, по его мнению, не проявляли видимого энтузиазма при выполнении упражнений. Начались замечания, а замечание - это угроза лишиться увольнения.
Недалеко от плаца находился гальюн типа «сортир», примерно на 25-30 посадочных мест, этакое фундаментальное бетонное здание немецкой постройки, высотой около 4-х или 5-ти метров. Вот на крыше этого общественно полезного здания однажды утром очередной наблюдающий обнаружил вышку, с которой он должен был выявлять сачкующих курсантов. Об этом было доложено дежурному офицеру, который вызвал дежурный взвод и приказал снять вышку с крыши гальюна. Конечно, когда взвод стал снимать вышку, он ее уронил и так неудачно, что она почти развалилась. Ну если не совсем развалилась, то забираться на нее стало опасно. На упреки дежурного офицера за плохо сделанную работу командир взвода быстро подсчитал вес вышки и доказал, что для этой работы нужно было вызывать автокран. Видимо, эта вышка не находила одобрения у руководства, поэтому дознаваться, как вышка попала на крышу гальюна, не стали.
Жемчужины из лексикона командиров рот.
После утреннего осмотра роты, перед строем следует изречение: «В Корее война, а у вас в тумбочках бардак».
«Ботинки, товарищи курсанты, надо чистить с вечера».
Всю территорию училища завалило снегом. На расчистку снега назначена рота курсантов. Командир роты привел ее на место работы и дает задание: «Так вот, товарищи курсанты, снег будете чистить от этого столба и до вечерней поверки».
Курсанты едут на практику пассажирским поездом, и везет их один из командиров рот в звании капитана 3 ранга. На одной из остановок курсанты высыпали на перрон, и в их поведении что-то не понравилось одному из железнодорожников. Видя на перроне старшего офицера, железнодорожник обращается к нему и называет его майором. В ответ по всему перрону разливается ответ: «Если бы я был майором, то утопился бы в гальюне».
Легенды Кенигсберга.
В Калининграде-Кенигсберге в одном месте, близком к историческому центру, где раньше жили зажиточные горожане, начали расчищать развалины, готовить место для строительства. В процессе расчистки обнаружили трубки малого диаметра, эмалированные внутри, и приборчики, похожие на счетчики жидкости. Строители очень долго ломали голову о назначении этих находок, в конечном итоге оказалось что в квартиры зажиточных граждан с пивоваренного завода по этим трубочкам подавалось свежее пиво, а расчет с фирмой - пивоваром производился по показаниям специальных счетчиков.
В конце шестидесятых годов 20 века руководство области задумалось, почему бывшая Восточная Пруссия, раньше считавшаяся житницей Германии, не может прокормить свое население? Специалистам в области сельского хозяйства было дано указание разобраться и доложить. Долго копались специалисты в сохранившихся архивах и пришли к выводу, что искать надо ответ на полях. Для немцев этот вопрос был из разряда «само собой разумеется», и в документах отражения не находил. Начали опрашивать местных жителей - это тех, которых переселили в область после доклада: «Колхозы созданы, шлите колхозников». Колхозники вспомнили, что когда первые несколько лет пахали поля, а пахали, по указивке сверху, «поглыбже», на поверхность стал выскакивать всякий мусор в виде глиняных трубочек. Эти трубочки успешно собирали боронами на межи, а затем вывозили на свалку.
Немцы - помещики не селились вместе со своими работниками. Фольварки стояли особняком, как правило, в живописных местах и к этому времени представляли почти полностью разграбленные развалины. Специалистов заинтересовало, зачем при усадьбе находилась довольно мощная котельная - для обогрева усадьбы она была явно велика. В конечном итоге выяснили, что из таких котельных по глиняным трубочкам на поля в нужное время подавался пар низкого давления, в результате поля были готовы к посеву на несколько недель раньше. По этим же трубочкам производился полив и подкормка посевов минеральными удобрениями, а при необходимости - удаление с поля лишней воды.
Наши преподаватели время не даром тратили.
Был у нас в курсе наук предмет, который назывался «приборы управления торпедной стрельбой». Вел этот предмет веселый человек капитан 2 ранга Костя Бухтырев. В те времена счетные приборы работали по принципу арифмометра. Так, главный решающий прибор ТАС (торпедный автомат стрельбы) представлял собой сундук, около 2,5 метров длины, 1,5 метра ширины, около 1,8 метра высоты. Набит этот сундук был сельсинами, колесными парами, механическими дифференциалами и интеграторами. Кроме ТАСа в систему входила масса приборов, расположенных в центральном посту (ЦП), на мостике и на торпедных аппаратах (ТА). При сдаче государственного экзамена в нашу задачу входило объяснить государственной комиссии принцип работы на языке высшей математики и механики.
Перед самым экзаменом, на последней консультации, Костя Бухтырев обратился к нам с такой речью: «Я вижу, что вы все хорошо знаете предмет, но на экзамене могут быть нештатные ситуации. В этом случае смотрите на меня. Если я встал и прогуливаюсь по аудитории, значит врешь и дальше ври осторожно. Если я стал смотреть в окно - можно врать с вдохновением, так как для комиссии этот вопрос не по зубам, и разоблачения не будет».
Преподавателей кафедры мореходной астрономии у нас называли «веселыми ребятами». На этой кафедре преподаватели были все в званиях капитанов 1-го ранга. На вступительной лекции по устройству и использованию звездного глобуса преподаватель говорил, что курсанты во время перерыва снимают с глобуса шапочку с подвижными индексами и примеривают на свою голову. Шапочка эта действительно напоминала корону. Для избежания этого соблазна преподаватель проходил с шапочкой по всей аудитории и каждому курсанту примеривал ее на голову. После такой процедуры желающих примерить шапочку во время перерыва не было.
Дежурный по училищу послал своего рассыльного передать одному из офицеров кафедры астрономии какое-то сообщение. Курсантик постучал в дверь преподавательской, получил: «войдите». В кабинете за письменными столами сидели три капитана 1 ранга. Курсант, как учили, доложил кто он такой, по какому поводу пришел и спросил разрешения обратиться к капитану 1 ранга (фамилия). К его изумлению, три капраза переглянулись и полезли под свои письменные столы. Секунд через 10 все трое, как чертики из шкатулки, появились из-под столов, и в один голос сказали: «Его здесь нет». Позабавились и смотрят с любопытством на курсанта: как ему их представление.
Среди преподавателей было несколько человек гражданских. Так, практические занятия по высшей математике вел некто Каменский. Вел хорошо, но не все этот предмет легко усваивали, а потому в начале курса было много двоек. А двойка для курсанта - прощай увольнение в город. У Каменского в домашнем хозяйстве были поросята, для которых он регулярно из курсантской столовой забирал два ведра объедков. Придя однажды за своими ведрами, он обнаружил на ведрах надписи: «Если будешь ставить двойки, не дадим тебе помойки».
Гидрометеорологию преподавал майор Молчанов. Фанатик своей специальности и глубоко интеллигентный человек. Говорил он простуженным голосом, и вид у него был всегда простуженный, очки носил с невероятно выпуклыми линзами. Если курсант засыпал на его лекции, он осторожно подходил к нему, клал руку на плечо и говорил: «Вы, голубчик, видимо устали, потерпите, осталось двадцать минут». Костя Бухтырев в таких случаях постепенно убавлял громкость, и, не изменяя ритма, произносил: «Для тех, кто не заснул эту команду не исполнять», после чего хлопал линейкой по кафедре и громко командовал: «Встать!!». Заснувшие курсанты вскакивали, и аудитория развлекалась.
Зима, легкий морозец. Часовой, у павильона оружия, прохаживаясь, видит, как офицеры кафедры навигации выполняют в училищном тире упражнения по стрельбе из пистолета. Подошла очередь стрелять майора Молчанова. Он пару раз выстрелил, а затем, держа пистолет в вытянутой руке, стал медленно поворачиваться от мишени на 180 градусов, а в обойме пять патронов, и шестой - в стволе, говоря при этом простуженным и слегка гнусавым голосом: «А у меня что-то очки запотели». Офицеры, стоявшие за Молчановым, стали осторожно приседать, а один из них аккуратно отнял у Молчанова оружие, другой взял майора под руку и увел из тира.
Тактику морской авиации преподавал подполковник, морской летчик. Пожалуй, ни у кого из офицеров нашего училища не было такого иконостаса из орденов. В те времена медали запросто так еще не вешали. Между курсантами он имел кличку «Асс Покрышкин». В училище он, видимо, попал дослуживать до пенсии или по болезни. На лекции приходил в легком подпитии и читал для отбытия номера. На одной из лекций, подполковник отбарабанил материал минут за двадцать, и в оставшееся до звонка время, решил соснуть прямо на кафедре. В классе нашелся энтузиаст, который подошел к кафедре, подергал преподавателя за рукав тужурки, а когда он проснулся, попросил его рассказать, как он воевал. «Я наступал, вперед, на запад, на Челябинск». Положил голову на кафедру, и продолжил прерванный сон.
В программе был предмет, который назывался «Теория торпедной стрельбы». Читал эту теорию капитан 3-го ранга Смараков. Он же был автором учебника по этому предмету. В одном из классов лекция по ТТС была сразу после практического занятия по английскому языку. На этом занятии отрабатывались различные формы докладов, в том числе и преподавателю о состоянии класса и его готовности к занятиям. Дежурный по классу решил проявить оригинальность и встретил Смаракова докладом на английском языке. В ответ получил: «седдаум плиз», после чего Смараков подошел к доске и начал чертить на ней, делая по ходу построения разъяснения на английском языке. Так продолжал весь первый час. Второй час лекции он начал на немецком языке, минут через 30 перешел на язык вовсе нам незнакомый, а закончил лекцию словами: «Все, что не поняли, прочтете в учебнике по торпедной стрельбе Смаракова».
Петя Вольский.
На кафедре минного оружия служил капитан 2-го ранга Петр Вольский. Для чего его туда определили, для многих было загадкой. Руководство кафедрой поручало ему только чтение лекций по устройству противолодочных сетей. Сети эти напоминают волейбольную сетку, которую у поверхности воды держат буи, а вместо столбов - бочки с якорями на цепях или тросах (бриделях). Всё это устройство было описано в ПМС (правила минной службы) и вместе с рисунками и таблицами. Всё описание занимало шесть или восемь страниц. Эту «сложную» механику Петя умел объяснять в течение четырёх академических часов. Для корабельного офицера достаточно десяти минут, чтобы разобраться в этом устройстве, курсанту не более двадцати минут. По обоюдному согласию, Петя бубнил что–то с кафедры, а публика тихо занималась своими делами.
После гибели «Новороссийска», во время летней практики, Вольский попал руководителем практики курсантов на один из кораблей, который работал с парнями из академии наук. Мужиков интересовала проводимость морских грунтов. За рюмкой водки, а вернее шила, и банкой тушенки Петя подружился с учёными и под шумок передрал у них некоторые из полученных замеров. После гибели линкора, стали искать причину взрыва. Среди версий был вариант подрыва на донной мине. Вариант был очень сомнительным, поскольку батареи этих мин выходили из строя через год хранения или лежания на грунте. Используя полученные у науки данные, Петя накропал диссертацию, где доказывал возможность срабатывания мины, зарытой в ил, от токов в грунте. И как ни странно защитил её и в дополнение к защите диссертации получи звание капитана 1-го ранга. Пожалуй, он стал единственным человеком, имеющим отношение к катастрофе с «Новороссийском», который улучшил своё положение. Все остальные получили от тюрьмы до понижения.
Пистолет на флоте.
Пистолет на боевом корабле, скорее, дань традиции, чем необходимое оружие. Если на берегу, командир может послать вперёд своих подчинённых, оставаясь в относительном в тылу, то на корабле - все в равных условиях. Скорее, командир больше подвержен риску. Если есть возможность, противник нанесёт удар по ГКП.
Кобура пистолета носится на правом боку. С поясного ремня на двух подвесках, где-то в районе правой ляжки, болтается кобура с оружием. Чтобы достать пистолет из кобуры, надо перегнуться вправо, поймать ремешок застёжки, расстегнуть её и только потом схватиться за рукоятку пистолета. Для человека не тренированного, это сплошная суета.
На общевойсковой кафедре, в училище, был примечательный подполковник, по фамилии Кульченко. Он прошёл войну и стрелковым оружием владел превосходно. Так, из автомата «Калашникова» он на дистанции 200 метров, расстреляв магазин одной очередью, загонял в мишень двадцать пуль. Из всех известных мне людей, только Кульченко мог в десятые доли секунды, извлечь пистолет из кобуры, снять его с предохранителя, навести и сделать выстрел. Прицельный выстрел, с поражением мишени.
Ещё Кульченко был знаменит своими усами и умением безукоризненно печатать строевой шаг. По этой причине он на всех парадах возглавлял знамённую группу. Каждый ус у него имел форму стрелки часов. Иногда он придавал кончикам усов вид спирали баланса маятника.
В повседневной жизни флота, пистолетом вооружается дежурный по кораблю или дивизиону кораблей, а также офицеры в патруле. Кто-то из московских адмиралов однажды вынужден был опоясаться снаряжением с пистолетом. Видимо, по причине большого живота, удобнее ему было нацепить ремень поверх тужурки. И пошло на флоты указание надевать снаряжение с пистолетом поверх кителя или тужурки. Возможно, адмирал был за сохранение традиций, усмотрев на старых фото флотских офицеров. Только тогда офицеры носили сюртуки, по наши понятиям, полупальто, к тому же в талию. А китель и тужурка не приталиваются. И начали лейтенанты, старшие лейтенанты, и капитан-лейтенанты, на дежурстве изображать балерин в пачках. Ибо служба у младших офицеров такая, что живот никак не нарастишь.
О дежурном офицере на флоте ходил стишок, часть которого звучит так:
Не для смеха, не для шутки,
назначается на сутки
не какой – нибудь там х.р,
а дежурный офицер.
Он подстрижен и побрит,
к п.пе пистолет пришит.
Как придёт, какой начальник,
прокричит во весь оральник,
что в отсутствие его,
не случилось ничего.
Пиши отчет.
В училища было принято периодически устраивать факультетские вечера. Подошла очередь отличиться артиллерийскому факультету. На такие вечера приглашался весь цвет девичества. Присутствовало начальство, курсанты с других факультетов.
Организаторы вечера решили открыть вечер выстрелом из пушки. Сделать это нужно было в помещении клуба на сцене и не очень громко, но эффектно. Лучшие умы факультета засели за решение этой задачи, выверили навеску пороха, произвели испытания и для этого действа притащили в клуб из павильона оружия 45мм пушку.
Нужно сказать, что в освоении артиллерийского дела не малое значение имеет составление отчетов по учебным стрельбам, особенно при стрельбах главным калибром. Дело это дорогое и на подготовку данных для пристрелки влияет множество факторов. В какой-то мере составление отчета по стрельбе способствует пониманию всего процесса. В то же время для некоторых курсантов составление отчета превращалось в муку мученскую.
Открылся занавес, на сцене 45мм корабельная пушка, около пушки расчет и выступивший на край сцены конферансье зычным командным голосом объявляет об открытии вечера артиллерийского факультета. На завершении этой фразы должен произойти выстрел, но вместо выстрела из ствола орудия раздается звук, который обычно стесняются издавать в обществе. Зал замер, и в этой тишине прозвучал четкий голос: «Пиши отчет», и оглушительный хохот всего зала.
Чехлы снять!
В военно-морское училище сразу после выпуска назначили на должность заместителя командира роты лейтенанта после окончания училища общевойсковых минометчиков. По какой причине это произошло - не известно. Сменил он родную зеленую форму на черную, армейские погоны на береговые флотские. По наивности, лейтенант решил, что этого достаточно. Вникать в особенности морской службы и терминологию не хотелось. Начал он начальствовать над курсантами второго курса, а известно, что на втором курсе парни себя считают моряками не хуже Нахимова или Нельсона. Пока нужно было водить роту на обед, на прогулку и тому подобное, все было относительно гладко, правда, особых симпатий лейтенант не заработал.
В мае следующего года лейтенанта с полуротой курсантов отправили руководителем практики на флот. Полуроте выпал жребий практиковаться на крейсере. На следующее утро после размещения обычная процедура подъема флага. Пятьдесят курсантов построились в две шеренги на шкафуте крейсера, прошел церемониал подъема флага, затем утренний осмотр личного состава. Все это было лейтенанту знакомо. Если погода позволяет, на кораблях обычно расчехляют на дневное время оружие и технические средства. Так и случилось на этот раз.
По корабельной трансляции прошла команда: «Чехлы снять»! Эта команда оказалась роковой для лейтенанта. Перед строем курсантов он снял с головы фуражку и начал стаскивать с нее чехол. Строй курсантов не рухнул на палубу и не забился в конвульсиях только по той причине, что молодым парням уже внушили понятие о дисциплине и субординации.
После этого представления все заядлые шутники крейсера считали своей обязанностью разыграть лейтенанта. Так, после занятий курсантов астрономией младший штурман во время ужина в кают-компании заметил лейтенанту, что курсанты во время занятий брали «крамбол» и «кофердам», которые нужно вернуть на место. На вечерней проверке лейтенант долго и упорно пытался выяснить, кто брал и куда делся крамбол и кофердам, а народ развлекался.
Через пару недель лейтенанта больше никто не видел.
Примечание: Крамбол-часть палубы и бортов в районе клюзов, где размещалась балка для завалки адмиралтейского якоря. Коффердам - сухой отсек, разделяющий днищевые цистерны.
Продолжение: