В истории криминальной Москвы есть имена, которые для одних были олицетворением зла, а для других – символом верности «понятиям» и неписанным воровским законам. Владимир Владимирович Савоськин, известный как Савоська, принадлежал к легендарной когорте «воров старой формации» - тех, кто начинал с «работы» пальцами в трамваях и автобусах, а закончил жизнь в статусе третейского судьи, к мнению которого прислушивалась вся криминальная Россия.
От сироты до «золотого» щипача
Владимир Савоськин родился в 1937 году в Москве, в районе Преображенки. По рассказам, его семья была вполне благополучной: мать работала врачом, отец – авиаконструктором. Однако, когда Володе было всего шесть лет, родители погибли в автокатастрофе. Осиротевший ребенок оказался на улице.
Дальнейшая его судьба была предопределена встречей с людьми, которые стали ему не только наставниками, но и новой семьей. Мальчика подобрали воры – легендарные личности послевоенной Москвы: Катька Цыганка, Вера Мамочка, Жорка Черный и другие. Они обучили его своему ремеслу, и с тех пор карманные кражи стали для Савоськи смыслом жизни.
В воровской среде карманников было принято делить по специализации. Одни «работали» на железной дороге, другие – на рынках, третьи – «трясуны» у посольств. Савоська же принадлежал к элите – так называемым «золотым» или «ювелирным» ворам. Его любимыми маршрутами были Кутузовский проспект и другие «денежные» магистрали, где ездила публика с туго набитыми кошельками. Воровал он исключительно руками, не пользуясь ни лезвием, ни монетой, что считалось высшим пилотажем.
Действовала его команда отлаженно: один отвлекал жертву («работал на притирке»), пока другой в считанные секунды вынимал бумажник из нагрудного кармана или сумки. Савоська, как рассказывают, особенно виртуозно владел приемом «с подсада» - когда карманник ловко имитирует попытку зайти в переполненный транспорт, а в последний момент отходит, унося с собой кошелек зазевавшегося пассажира.
Феноменальный нюх
Коллеги и оперативники отмечали у Савоськи уникальную способность чуять опасность. Он мог буквально с одного взгляда в салон автобуса определить, есть ли там «контора» (сотрудники уголовного розыска). Если он замечал слежку, то мгновенно давал команду подельникам: «Контора, скрываемся!». Однако случалось и по-другому. Однажды, заметив в толпе оперуполномоченного, Савоська в ярости выскочил из троллейбуса, схватил ящик у уличной торговки и погнался за сыщиком с криком «Убью!» - что для «тихушников»-карманников, обычно избегающих открытого конфликта, было совершенно нетипичным поведением.
Коронация в 19 лет
Несмотря на то что Савоська был рецидивистом (пять судимостей, более 15 лет в местах лишения свободы), его авторитет в уголовной среде рос стремительно. Уже в 1956 году, когда ему исполнилось всего 19 лет (!), на воровской сходке в Москве Савоську короновали. Свидетелями церемонии были именитые воры: Дубина, Жид Грохольский, Моцарт, Женя Кримплен, Армян, братья Китайцы, Монгол и другие.
С этого момента он стал не просто опытным карманником, а полноправным «вором в законе» - с правом судить на сходках, держать «общак» и помогать попавшим в беду собратьям. Как вспоминали знавшие его люди, в местах заключения Савоська ходил «как король» - его уважали и почитали в криминальных кругах по всей стране. Всего он провел в заключении 28 лет из 64.
Кстати, в 1984 году воры за солидную мзду «уговорили» врачей психиатрической экспертизы поставить Савоське диагноз «клептомания» - что, по сути, признавало его невменяемым и позволяло избежать уголовной ответственности.
«Фиалка»: штаб Сокольнической ОПГ
Последние годы жизни Савоська фактически отошел от активной «работы» и выступал исключительно в роли третейского судьи. Он жил на съемной квартире и часто проводил время в кафе «Фиалка» в парке «Сокольники».
Это заведение стало настоящей «Меккой» для криминальной элиты. Сюда съезжались воры и уважаемые люди не только из Москвы, но и со всего Советского Союза. Здесь решались споры, мирились враждующие кланы, происходили важные сходки. «Фиалка» стала символом эпохи – того времени, когда авторитетных воров можно было встретить в общественном месте за обсуждением как криминальных, так и вполне мирных тем – бокса, футбола и, конечно, любимого московского «Спартака».
Именно в этот период за Савоськой закрепилась репутация «человека, который мог решить любой конфликт». По легенде, даже старый спорщик Горбачев не мог достичь такого консенсуса, какой находил Савоська в своих разборах. «Вот я все могу: щипать могу, резать могу, но решать конфликты, как Савоська, не могу!» - сокрушался на его похоронах один благообразный старичок.
В сфере интересов Савоськи находился крупный рэкет, которым занимались опекаемая им «сокольническая» организованная преступная группировка. Группировка контролировала банковский, авто- и игорный бизнес.
Легендарная троица: Шорин, Савоська, Пигалица
Савоська был неразрывно связан с двумя другими легендарными карманниками – Сашей Шориным (будущим прототипом Кирпича из «Места встречи изменить нельзя») и Владимиром Щербаковым по кличке Пигалица. Вместе они «работали» на московских маршрутах, в том числе в трамвае 10-го маршрута.
Троица действовала по классической схеме: один отвлекает, другой вынимает. Именно эту троицу и их противостояние с легендарным подполковником МУРа Симаковым братья Вайнеры использовали при создании романа «Место встречи изменить нельзя». Позже, правда, образ карманника Кости Сапрыкина (Кирпича) прочнее связали с Сашей Шориным, но Савоська оставался одним из главных «прототипов» той самой уличной шпаны, которую ловили сыщики МУРа.
Интересно, что Савоська и Шорин сохраняли дружеские отношения на протяжении всей жизни. Шорина называли автором идеи «общака» и самым верным хранителем старых воровских традиций. Савоська же олицетворял собой «законника», который смог не только сохранить себя в новое время, но и адаптироваться к нему, став мостом между старым воровским миром и новой более жестокой реальностью 1990-х.
Друг Япончика
Савоська был также ближайшим другом легендарного Вячеслава Иванькова, известного как Япончик. Они вместе отбывали сроки, вместе решали общеворовские проблемы. Когда Япончик в 1991 году улетел в Америку, его связь с московским криминальным миром во многом держалась на таких людях, как Савоська. Это он, по сути, оставался «смотрящим» за Москвой в отсутствие Япончика, хотя его статус и роль были скорее «миротворческими, чем силовыми.
Проводы патриарха
13 мая 2001 года 64-летний Владимир Савоськин скончался в одной из московских клиник от сердечного заболевания. Похороны криминального патриарха превратились в событие общефедерального масштаба.
Прощание проходило в храме Воскресения Христова в Сокольниках. Как писала пресса, в этот ветреный день церковь была битком набита «угрюмыми личностями, которые нашли свое призвание в нарушении христианских заповедей». Паства отнеслась к отпеванию вора с удивительным пониманием: «Ну и пусть вор. Главное, чтобы крещеный был и не самоубийца».
На Котляковском кладбище, где состоялось погребение, собралось несколько сотен человек, приехали два десятка лимузинов и представительских «Мерседесов». Среди провожающих насчитали 50 воров в законе. Присутствовали авторитеты из Самары, Хабаровска, Дальнего Востока. На роскошных венках красовались надписи: «От друзей из Самары», «От братьев с Дальнего Востока», «От хабаровских бродяг».
Посреди центральной площади кладбища был разбит огромный шатер, накрытый фуршет: столы с кутьей, блинами, медом, а чуть позже появились бутерброды, напитки и алкоголь. Это была не просто панихида, а грандиозная «сходка», на которой, как писал «Коммерсантъ», «криминальная Россия прощалась со своим патриархом».
Закат «старой формации»
Кончина Савоськи стала не просто уходом одного из старейших воров. Это был символический финал целой эпохи – эпохи «правильных» воров-карманников, для которых слово, «общак» и «понятия» были важнее богатства и официального статуса. Савоська, Шорин, Пигалица – они уходили один за другим, уступая место новой формации: жестоким, вооруженным и гораздо более циничным лидерам ОПГ, для которых «коронка» часто была лишь прикрытием для жестокого бизнеса.
Однако для криминальной истории России он остался легендой – карманником-виртуозом, который прошел путь от беспризорника до непререкаемого арбитра, чье слово могло остановить противостояние кланов. Именно таким его и запомнили – сидящим за столиком в «Фиалке» в Сокольниках, где решались судьбы и где еще на короткое время сохранялся тот самый «старый», почти утраченный воровской мир.