Остров Истории

Евгений Александрович Васин, более известный как вор в законе «Джем, чье имя в 90-е годы прошлого века стало синоним абсолютной власти над дальневосточным криминальным миром, казался неприкасаемым. Он...

Законы мира теней пишутся не чернилами, а силой и авторитетом. Борьба за высшую позицию в этой иерархии редко бывает публичной, чаще она тлеет годами, чтобы вырваться наружу в момент открытого противостояния. Длительный конфликт между двумя влиятельными ворами в законе – Захарием Калашовым («Шакро Молодой») И Тариэлом Ониани (Таро) – стал одной из самых значительных и долгих глав в истории постсоветского криминала. Это был не просто личный спор, а столкновение амбиций, поколений и стратегий, растянувшееся на десятилетия и перекроившее расклады сил в преступной среде...

На рубеже 90-х гг. прошлого века, когда над Великим Новгородом вновь зазвучал колокол вечевого собрания, в городе родился иной порядок. Его законы писались не на пергаменте, а на наличных деньгах и молчаливом страхе. Время, когда безнаказанно стреляли на заправках, а кабинет чиновника мог стать приговором для бизнеса, сами новгородцы с иронией назвали «Новгородским Чикаго». Здесь не действовали понятия старых воров в законе – их оттеснила новая, беспощадная сила. Во главе этого нового порядка встал бывший таксист Николай Кравченко, известный как «Коля Бес»...

В анналах советского криминального мира встречаются имена, ставшие живыми символами целой эпохи. Одной из таких легенд был Владимир Петрович Бабушкин, более известный как вор в законе «Вася Бриллиант». Он олицетворял вора в законе старой, аскетичной формации, который отбыл в заключении почти всю сознательную жизнь – около 40 лет. Его биография – это история последовательной и безоговорочной верности кодексу, за которую он в итоге заплатил высшую цену. Его кончина в колонии особого режима «Белый лебедь» 25 июня 1985 года окружена тайнами, которые до сих пор вызывают споры...

Образ Санкт-Петербурга – это не только блистательные дворцы и строгие линии проспектов. Параллельно с официальной историей города всегда существовал иной мир, живущий по своим законам и понятиям. Особое место в этой скрытой хронике занимают «воры в законе» - элита криминального сообщества, чей статус освящен не письменными уложениями, а устной традицией, суровым испытанием и тюрьмой, и особым кодексом чести. Двое уроженцев Ленинграда чьи судьбы похожи в начале и радикально разошлись в конце, стали живыми символами двух эпох в истории этого феномена...

Лето 2009 года. Москва. Человек-легенда, чьё имя десять лет назад гремело на первых полосах газет, скоромно ужинает в ресторане. Он уже не «король», а скорее почетный пенсионер теневого мира. Но в тот вечер кто-то решил, что его история должна закончиться именно так – громко, драматично, с выстрелами в спину. Покушение на Вячеслава Иванькова, более известного как вор в законе «Япончик», стало не просто преступлением. Это был последний акт грандиозного спектакля под названием «лихие 90-е», финальный выстрел, прозвучавший с десятилетним опозданием...

В тени монументальной советской действительности, за фасадом строек коммунизма и плановой экономики, существовал свой невидимый мир. Его законы писались не в политбюро, а в тюремных камерах, а высший статус в иерархии обозначался не орденами, а особым, непререкаемым авторитетом...

Когда снайперский выстрел в центре Москвы оборвал жизнь человека, чьё слово 30 лет было законом для криминального мира в России, казалось, завершилась целая эпоха. Но всего через несколько лет, на тайной сходке в Армении, другой человек, только что вышедший из европейской тюрьмы, одним волевым решением лишил статуса 250 воров в законе. В этом жесте – вся разница между ними. Они управляли теневым миром одной страны, но жили в параллельных вселенных. Аслан Усоян, более известный как вор в законе «Дед...

История криминальных империй часто похожа на драму в 3-х актах: блистательный взлет, яростная борьба за власть и, наконец, неизбежное угасание. Судьба клана Тариэла Ониани, более известного как вор в законе «Таро», стала хрестоматийной иллюстрацией этой траектории. Противостояние, вершиной которого стали выстрелы на Большой Никитской, завершилось вовсе не триумфом, а тихим распадом. Уход главного противника – патриарха Аслана Усояна, более известного как вор в законе «Дед Хасан», зимой 2013 года не открыл для Ониани и его ближайших соратников врата в новое царство...

Лагерная пыль, звон орденов и тихий шепот в кабинете на столичной окраине – три разных звука, три разных мира. Их разделяли более 2-х тысяч километров и пропасть во взглядах, но в одном они были равны: их слово было законом для тех, кто жил по «понятиям». Они никогда не были соратниками. Напротив, их жизненные пути – это три разных ответа на вызов тоталитарной системы, три формулы выживания и власти в мире за колючей проволокой. В тени моментальной советской государственности, среди лагерных вышек...

Конец 1994 года. Ярославль готовится встретить Новый год. В одном из респектабельных кабинетов седой мужчина с невозмутимом лицом – человек, чье слово несколько лет было законом для всего городского криминалитета – пьет чай. Он еще не знает, что для него следующий год и вовсе не наступит. Его гибель станет не личной трагедией, а после последним аккордом эпохи, когда в городе на Волге еще пытались жить по старым криминальным «понятиям». Середина 90-х гг. прошлого века в России – время грохота ломающихся устоев...

Москва, конец 90-х гг. В подмосковном ресторане за отдельным столиком сидит человек в безупречном костюме и очках в тонкой оправе. Его скорее можно принять за успешного банкира, чем за криминального авторитета. В тоже время, только на другом конце города, в неприметном кабинете, пьёт чай седой старик с пронзительным взглядом. Их разделяют не только расстояние, но и целая вселенная. Один смог построить финансовую империю и носит ученую степень. Другой – живой символ старой воровской веры, «судья» всех споров...