— Лена, выручай. Там девочка одна придет на собеседование, Алина. Дочка моего очень важного партнера из региона, — Паша проговорил это так буднично, не отрываясь от завязывания галстука, что я даже не сразу насторожилась.
— Паш, ты же знаешь, у нас в холдинге конкурс на место помощника — пятьсот человек на место. Что значит «выручай»? — я отставила чашку с кофе и посмотрела на мужа через зеркало в прихожей.
— Ну не буквоедствуй, Ленусь. Ты же директор по персоналу, в твоих силах сделать так, чтобы она прошла. Просто пообщайся с ней, посмотри документы. Там всё схвачено, просто формальность нужна. Партнер очень просил, а нам сейчас контракты с Севером подписывать, понимаешь?
— Понимаю, — вздохнула я, потирая виски. — Ладно, пусть приходит к одиннадцати. Но если она совсем «дерево», я её не возьму, Паш. Ты же знаешь, как акционеры следят за эффективностью. Твой тесть, между прочим, первый спросит, почему у генерального директора помощница не может два слова связать.
— Она не дерево, она… способная. Увидишь, — Паша быстро чмокнул меня в щеку и выскочил за дверь, оставив после себя густой аромат дорогого парфюма и какое-то липкое чувство тревоги в груди.
Мы женаты пятнадцать лет. Я знала Павла еще тогда, когда у него был один помятый костюм и огромные амбиции. Мой отец тогда рискнул, взял его в компанию, а потом и вовсе передал бразды правления, когда понял, что зять — хваткий малый. Я всё это время была рядом. И в декрете не засиживалась, и отдел кадров с нуля строила. Мы были идеальной командой. По крайней мере, я так думала до этого утра.
В одиннадцать часов моя секретарша Марина заглянула в кабинет с таким лицом, будто увидела привидение.
— Елена Сергеевна, там… по вашему распоряжению. Алина пришла. На вакансию личного помощника Павла Андреевича.
— И что? Почему у тебя такой вид, Марина?
— Да вы сами посмотрите, — прошептала она. — Там такой «региональный партнер», что юбка едва прикрывает… ну, в общем, вызывающе выглядит.
В кабинет вошло нечто. Двадцать два года, не больше. Губы, накачанные до состояния «ужаленный шмель», ресницы, которыми можно подметать пол, и розовый костюм, который больше подошел бы для клуба, чем для головного офиса логистического холдинга.
— Здравствуйте! — Алина плюхнулась в кресло напротив меня, даже не дождавшись приглашения. — Я к Павлу Андреевичу. То есть, к вам, но он сказал, что вы просто галочку поставите.
— Добрый день, Алина. Меня зовут Елена Сергеевна. Я директор по персоналу. И «галочки» в этой компании ставлю только я после тщательного отбора. Ваше резюме?
— Ой, да зачем эти бумажки? — она небрежно махнула рукой, сверкнув новеньким кольцом с приличным бриллиантом. — Паша всё знает. Я университет закончила в прошлом году. Менеджмент там всякий. Я очень коммуникабельная, могу кофе варить и… ну, организовывать всё.
— Менеджмент «всякий»? — я сцепила пальцы в замок. — Расскажите мне, Алина, что вы знаете о специфике нашей работы? Мы занимаемся крупнотоннажными перевозками. Что такое мультимодальная логистика?
Девушка захлопала ресницами, явно пытаясь вспомнить, слышала ли она такое слово в маникюрном салоне.
— Это когда… много моды? — неуверенно хихикнула она. — Ой, да бросьте вы. Зачем мне эти термины? У Паши есть замы, пусть они думают. Моя задача — чтобы шефу было комфортно.
— Комфортно? — я почувствовала, как внутри закипает холодная ярость. — Послушайте, Алина. Личный помощник генерального директора — это человек, который ведет график, работает с документами, знает все процессы в компании. Вы не знаете элементарных вещей. На каком основании вы претендуете на зарплату в триста тысяч рублей?
Алина вдруг резко изменилась в лице. Маска «глупенькой куколки» сползла, обнажив хищный оскал.
— На основании того, что мой спонсор обещал мне это место, — холодно произнесла она. — И этот спонсор — ваш муж. Так что давайте не будем играть в строгую училку. Просто подпишите оффер, и я пойду. Нам с Павликом еще в ресторан надо успеть.
У меня на мгновение потемнело в глазах. Павликом?
— Мой муж — генеральный директор, — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — И он не распоряжается штатным расписанием единолично. Если вы считаете, что ваши личные… отношения дают вам преимущество, вы ошибаетесь. Я вам отказываю.
— Что?! — Алина вскочила с кресла. — Да вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Я его муза! Мы с ним полмира объездили, пока вы тут в бумажках копались!
— Муза? — я усмехнулась, хотя сердце колотилось где-то в горле. — И где же вы были? В командировках?
— В Сочи были! — выпалила она. — На регате! Три недели назад. Помните, он вам пел про «тяжелые переговоры с инвесторами»? Так вот, инвестором была я! Хотите посмотреть, какие там были переговоры?
Она выхватила из сумочки последний айфон, быстро пролистала что-то и швырнула телефон мне на стол. На экране открылся чат в Телеграме. «Любимый Зая». На аватарке — мой Паша. В домашней футболке, которую я ему подарила на день рождения.
Я начала листать. Фотографии на яхте. Паша в плавках обнимает эту девицу. Видео, где они вместе прыгают в воду, смеясь как безумные. И сообщения. Господи, эти сообщения.
«Котенок, потерпи, я эту старую перечницу скоро совсем от дел отстраню, папаша её уже почти не соображает, всё на мне держится. Скоро будешь сидеть в соседнем кабинете, буду тебя каждый час вызывать на совещание в горизонтальном положении».
Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Старая перечница. Это я в тридцать восемь лет. А папаша — мой отец, который тридцать лет строил этот бизнес и который сейчас восстанавливается после инфаркта.
— Ну что, съела? — Алина торжествующе смотрела на меня. — Подписываешь или мне ему сейчас позвонить? Он тебя быстро на место поставит.
В этот момент во мне что-то щелкнуло. Многолетний опыт HR-директора и закалка дочери бизнесмена девяностых взяли верх над оскорбленной женщиной. Я взяла её телефон в руки.
— Подождите, Алина. Мне нужно… внести ваши данные в базу соискателей, чтобы юридически всё оформить правильно. Технический момент. А то бухгалтерия не пропустит.
— Вот это другой разговор! — она снова плюхнулась в кресло и полезла за помадой. — Сразу бы так. А то «мультимодальность», «логистика»… Скукота.
Я быстро зашла в настройки её Телеграма. Пока она красила губы, я переслала весь их чат, все фото и видео на свою личную почту, к которой у Паши не было доступа. Затем удалила следы отправки. И, для верности, сфотографировала экран её телефона со своим рабочим смартфоном.
— Всё, готово, — я протянула ей телефон. — Идите, Алина. Оффер придет вам на почту в течение часа.
— Чао! — она послала мне воздушный поцелуй и выплыла из кабинета, покачивая бедрами.
Как только дверь закрылась, я вызвала Марину.
— Мариночка, — голос мой был сухим и ломким. — Собери, пожалуйста, экстренный совет директоров на 17:00. В малом зале. Повестка: аудит представительских расходов и кадровые изменения в руководстве.
— Но, Елена Сергеевна, Павел Андреевич просил на это время заказать столик в «Марио»…
— Отмени столик. И разошли приглашения всем акционерам. Включая моего отца. Скажи, что вопрос жизни и смерти компании.
Весь день я работала как робот. Я выгрузила отчеты по командировочным расходам за последние три месяца. Сочи, три недели «переговоров». Пятьсот тысяч рублей на отель, аренда яхты — еще миллион. Всё проведено как «встреча с региональными дистрибьюторами». Подписи Павла Андреевича везде.
В три часа дня в кабинет ворвался Паша. Он был в ярости.
— Лен, ты что творишь? Какой совет директоров? Какие проверки? И почему Алина мне звонит и плачет, что ты ей хамила?
Я даже не подняла головы от монитора.
— Я не хамила, Паша. Я проводила профессиональное интервью. Девушка некомпетентна. Но ты прав, совет директоров — это важно. Там мы и обсудим её «компетенции».
— Ты ревнуешь? — он подошел ближе, пытаясь обнять меня за плечи. — Глупенькая, ну какая Алина? Я же сказал — дочка партнера. Я просто помогаю людям. Не порть наши отношения из-за какой-то мелочи.
— Твоя «мелочь» стоит компании два миллиона рублей только за одну поездку в Сочи, — я отстранилась. — Иди, Паша. Готовься к отчету. Там будут все акционеры.
В 17:00 в зале заседаний было душно. Мой отец, Сергей Петрович, сидел во главе стола. Он выглядел бледным, но взгляд был острым.
— Лена, что за срочность? — спросил он. — Паша говорит, ты какую-то личную обиду пытаешься вынести на уровень совета?
— Нет, папа. Это не личная обида. Это вопрос воровства и нецелевого использования средств компании. А также полной утраты доверия к генеральному директору.
Павел вскочил, его лицо покраснело.
— Да что ты несешь! Какие средства? Я поднял прибыль на двенадцать процентов в этом году!
— И потратил львиную долю этой прибыли на свои развлечения, — я включила проектор. — Перед вами отчет по сочинской командировке. А теперь посмотрите на экран.
Я вывела фотографии из Телеграма Алины. Паша на яхте. Паша в ресторане с подписью «Зая тратит денежки компании на свою принцессу». И вишенка на торте — скриншот сообщения, где он называет моего отца «старым маразматиком», у которого скоро всё заберет.
В зале воцарилась гробовая тишина. Я видела, как у отца побелели костяшки пальцев на трости.
— Это… это монтаж! — выкрикнул Павел. — Это она всё придумала! Она просто обиделась, что я… я…
— Что ты — что? — тихо спросил отец. — Ты за мои деньги возил девок по курортам и ждал, когда я сдохну, чтобы забрать холдинг?
— Сергей Петрович, вы не так поняли… — забормотал Павел.
— Я всё так понял, — отец тяжело поднялся. — Лена, у нас по уставу за нецелевое использование средств и нанесение репутационного ущерба полагается увольнение без выходного пособия?
— Именно так, — кивнула я. — По статье 81 Трудового кодекса. Более того, я подготовила документы для передачи в прокуратуру по факту растраты.
— Ты не посмеешь! — взвизгнул Паша, оборачиваясь ко мне. — Я твой муж! Всё, что у нас есть, — общее!
— Ошибаешься, дорогой, — я положила перед ним папку. — Напомнить тебе содержание нашего брачного контракта, который мы подписали десять лет назад, когда ты первый раз засмотрелся на секретаршу? Пункт 7.4: в случае доказанной супружеской неверности, инициирующей развод, всё имущество, приобретенное на доходы от компании «Глобал Логистик», остается у стороны, представляющей интересы учредителей. То есть у меня.
Паша рухнул на стул. Он только сейчас вспомнил об этой бумаге, которую тогда подписал, не глядя, валяясь у меня в ногах и умоляя о прощении за «случайный поцелуй на корпоративе».
— Ты… ты всё знала? — прошептал он.
— Я узнала об этом сегодня в одиннадцать утра, — ответила я. — И у меня было пять часов, чтобы всё подготовить. Охрана! Проводите Павла Андреевича к выходу. Личные вещи ему пришлют курьером в общежитие. Думаю, Алина с радостью приютит своего «спонсора» без гроша в кармане.
Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала, как по щеке скатилась одна-единственная слеза. Но я тут же её смахнула.
— Дочка, — отец подошел ко мне и обнял за плечи. — Прости меня. Это я его привел.
— Ничего, пап. Главное, что мы его вывели. Пойдем домой? У меня там, кажется, бутылка отличного вина завалялась. Будем праздновать мое освобождение от должности «старой перечницы».
Вечером я сидела на кухне в полной тишине. Телефон разрывался от звонков Павла, но я заблокировала его везде. Пришло одно сообщение с незнакомого номера.
— Ты тварь! Ты мне жизнь сломала! Мы с Алиной тебя засудим! — писал Паша.
Я улыбнулась и отхлебнула вина. Жизнь только начиналась. В тридцать восемь лет я наконец-то поняла, что «мультимодальность» — это не про грузы. Это про умение женщины быть и профессионалом, и судьей, и экзекутором в одном флаконе, когда кто-то пытается разрушить её мир.
А Алина? Алина через неделю устроилась работать в ночной клуб. Говорят, там «менеджмент» попроще, а спонсоры меняются чаще, чем расписание поездов. Павел же сейчас пытается устроиться экспедитором в какую-то мелкую контору. Но в нашем городе у него такая репутация, что даже за руль старой «Газели» его пускают неохотно.
Справедливость — штука холодная, как офисный кондиционер в разгар лета. Но чертовски приятная на вкус.