Риане донесли о встрече Вендела с Джин. Дроу, который присутствовал при этой встрече, взахлёб рассказывал, как девушка была одета, какая у неё была прическа, и как все завидовали Лорду. Что некоторые мастера торговли даже зарисовали её наряд и, наверное, оттащили уже модельерам, чтобы заработать на этом. При этом доносчик удивлялся, как это оркен выпустил своего курсанта из поля зрения, ведь в предыдущую встречу Джин с мастером торговли оркен чуть не зашиб торговца Ружина.
Из-за всего этого Риане стало так плохо, что даже изысканные и бешено дорогие подарки графа были ей не в радость. Проклятая соперница не уставала её удивлять. Она не понимала, как ей удается стать законодательницей мод. Уже почти все молодые женщины в городе таскали брюки и майки похожие по крою на форму, которую носила Джин. Риана подумывала, что ей придумать особенного, однако ночь праздника уже началась, она решила отыграться на графе, доведя его до исступления.
Джин вошла в Центр и налетела на оркена, тот был мрачным.
– Удалось? – отстранённо спросил тот, но говорил с трудом то, что он увидел, его доконало: мужчина ласкал его женщину, а та улыбалась ему.
– Да. Завтра торговец назначил встречу, – она хотела снять туфли, но Тайгрис цапнул её за руку и поволок за собой.
Уставшая Джин обреченно ковыляла на каблуках за ним, она так и не привыкла ходить на высоких каблуках. В комнате совещаний оркен толкнул её так, что, пролетев комнату, она шлепнулась в кресло.
– Бублик, она встречалась с лордом Венделом, в кафе торговцев!
Магистр, скрыв улыбку, посмотрел на оркена, тот за несколько дней совместной работы с Джин осунулся. Девушка пожала плечами.
– Это вышло случайно.
– Ты ему нужна, – с видом знатока сообщил Пятачок. – Похоже, ты Лорда заводишь! Вон Тайгрис сказал, что Лорд на тебя чуть не залез.
– Не говорил я такого! – рявкнул оркен.
– Ну, думал, – весело заметил Пятачок
– Да пошёл этот Лорд, куда подальше! – отмахнулась Джин.
Тайгрис мысленно застонал. «Дундук, слепой дундук!» – подумал он, ей действительно наплевать на этих мужиков. Потом взглянул на её ноги и представил, как облизывает каждый пальчик на этих ногах. Девушка уставилась в пол, скучая о нём и представляя, как она ласкает его могучие плечи.
– Кхм, – прокашлялся магистр.
Джин поняла глаза на него, и ей показалось, что тот улыбается.
– О! Чуть не забыла! Мастер! Вендел готов устроить встречу с некромантами. Сегодня вечером в мэрии. Я пойду с вами, тогда Вендел не рискнёт вас убить.
– Ах-ах-ах! Опасно, – проворчал Алкапыв. – В последний день перед праздником, можно всё скрыть.
– Слушайте, дайте мне снять эти туфли, сил нет терпеть! – девушка попыталась встать.
– Сидеть! – рявкнул оркен. – Бублик подожди. Надо чтобы Вендел решил, что её отругали.
Он подошёл к ней и минуту тряс её за плечи так, что у неё лязгали зубы, потом взлохматил её волосы.
– Ничего себе отругали! – пробормотала Джин. – У меня чуть голова не оторвалась.
Алкапыв осмотрел её и проговорил:
– Готово.
Бублик хлопнул по шару вызову, на него с удивлением уставился Вендел.
– Спасибо, Лорд, за организацию встречи, но ночью праздник. Не будешь ли так любезен, договориться о переносе встречи?!
Вендел осмотрел комнату и, увидев сердитую, сидящую в кресле Джин, у которой были растрёпаны волосы и красное лицо, и улыбнулся.
– Согласен, и не ругайте её. Встреча была случайной, я искал не её.
– Спасибо, дядя, за поддержку! – Джин сказала искренне.
Лорд, побледнев, отключился. Он тупо смотрел на шар связи, затем вцепился в волосы женщины, которая ласкала его и зарычал. Ему была нужна Джин с её ненавистью к нему, с её искренностью и с врождённым благородством.
Он опять возбудился и, влепив несколько пощечин рабыне, приказал:
– Ещё раз!
Бублик взял за руку Джин и потащил в сторону от всех.
– Ну что ещё?! – сердито спросила она, ноги болели нестерпимо.
Магистр оглянулся.
– Все свободны, а мне надо кое-что уточнить.
Девушка сразу собралась и внимательно уставилась на него.
– Я что-то упустила?
– Да! Прости Тайгриса за грубость, он скрывает за ней свою боль, – Бублик не знал, как этим двоим помочь, но решил попытаться.
– Мне не привыкать, – огрызнулась Джин.
Магистр взял её руки в свои, чтобы контакт облегчил понимание.
– Послушай, он никогда не скажет, но ты должна знать, почему он такой собственник. Граф лишил приёмного сына всего. У Тайгриса не было даже личных покоев в замке. Представь, все его личные вещи граф приказал выбросить. Все! Тайгрис вместе с матерью потерял и дом, и право на что-то личное. Он измучился от жажды того, что было бы только его.
– Я не вещь! – огрызнулась Джин и ушла.
– Пойми, он тоскует о тепле!
– Пусть примет горячий душ, – отрезала она.
Джин едва тащилась на каблуках в свою комнату, но по дороге решила заглянуть в комнату Элли, однако увидев в щель приоткрытой двери волосы эльфийки, стелящиеся по полу, и стон мужчины, покраснела. Она поняла, что там был Марк. Эти оба, увлекшись спектаклем, решили не расставаться.
– Завидно, – прошептала она в пространство.
В комнате Джин, проклиная туфли и оркена, бухнулась в кровать и заснула, а проснулась от жгучих поцелуев. Открыла глаза и замерла, это Тайгрис покрывал поцелуями её ноги. Тело скрутило тёмная волна.
Однако Джин зажала в кулак желание тела. Нет, она больше не поведётся на это, чтобы там Бублик не говорил!
– Отвали! – она попыталась встать, но он не дал.
Тайгрис прижал её к себе.
– Никогда не просил женщин, но сегодня прошу. Не ходи на праздник Полнолуния, останься со мной!
– Что надо делать? – с трудом выдавила Джин и решила охладить не его, а себя. – Я готова к выполнению задания, Мастер!
Как на зло, в памяти всплыли светлые волосы на полу, и опять желание скрутило её. Оркен захрипел и вцепился в цепь на шее, которая горела.
– Госпожа запретила мне наслаждаться в этот день. Представляешь секс без радости?!
Ну вот, кто о чём, а шелудивый о бане, подумала Джин и вслух посоветовала:
– А ты напейся, и пoтpaxaйся в пьяном угаре.
Она совершенно не собиралась служить ему жилеткой для слёз. Тайгрис, услышав это, издал низкий стон-рычание.
– Ты мне нужна! Нужна!! Я… Я весь перед тобой и не знаю, что со мной.
– Может забыл? – голос сорвался Джин, она затрепетала. Неужели он любит её?
Ветер распахнул окно, и Джин с изумлением обнаружила, что на небе сияет огромная Луна. Оркен то краснел, то бледнел, и она неожиданно синхронно с ним так же начала краснеть и бледнеть, потом попыталась что-то сказать, но он опять закрыл ей рот рукой.
– Я понимаю, что мне нельзя верить. Я столько раз обижал тебя, но сегодня, когда встретил Вендела рядом с тобой, то понял, что ты… – он сдавленно застонал. – Скажи что-нибудь! Скажи, что ты хочешь от меня, иначе я сойду с ума?! Я слышал, что он обещал тебе мир, а я…
Воздуха катастрофически не хватало, Джин прижала руки к животу, пытаясь вздохнуть, она не верила ему, но, взглянув в его измученное лицо, поняла, что не хочет уходить, а готова выслушать его. Глаза Тайгриса так полыхали, что Джин боялась, что загорится под его взглядом. Хотя, чего бояться-то, она и так горела?!
– Почему тебе мало меня? Что тебе надо? – прорычал оркен. От неожиданности она нервно закашлялась, Тайгрис лупил её ладонью по спине. – Не смей со мной спорить! В твоей жизни буду только я. Неужели меня невозможно полюбить?
Джин с изумлением посмотрела на него. Его тяжёлое дыхание сводило с ума. Даже в своем нелепом бешенстве он был невыносимо прекрасен. Она неожиданно догадалась, почему её так тянет к нему. Не из-за красоты, просто, несмотря на его несносный характер, с ним она всегда чувствовала себя защищенной.
– Ты ничего не понимаешь, оказывается… Я люблю тебя, Тайгрис! – всего-то и сказала, а он отскочил от неё.
Джин не поверила своим глазам, так как у него глаза были влажными, а через минуту он рвал на ней платье. Дальше она понимала всё очень плохо. Он свирепо целовал её. Его крик, похожий на рыдание:
– Моя! – превратил её в фурию.
Она не менее неистово, чем он отвечала на каждое его действие, целуя и облизывая каждый сантиметр его тела. Потом только кричала, потому что то, что он делал с её телом, не позволяло думать, а только наслаждаться.
Джин лежала на его груди, возвращаясь в мир после пережитой страсти, пытаясь осознать, что произошло. Неужели он любит? Налетела на его взгляд и ахнула. Она не ошиблась, он любит. И не только её тело, а её саму!
Тайгрис поднял глаза и, увидев сияние Луны, прошептал:
– Госпожа, я не наслаждаюсь, я упиваюсь.
Танцуя пальцами по его груди, Джин смущённо спросила:
– Это правда? Мной можно упиваться? Ты тоже хочешь повторить это?
– Не надейся! – проворчал он. – Повторения не будет. Госпожа не позволит. Только новое.
– Да, да, да! – закричала она в восторге.
А дальше только наслаждение. Немыслимое, неповторимое, сказочное!
К утру она замерзла, потянулась к нему и оказалась на полу. Ошалев от падения, она вскочила и замерла – на неё смотрел Пятачок.
– Что случилось? – спросил он ехидным голосом.
– Почему случилось? – пролепетала она, нервно озираясь.
– Ты так кричала «Да-да-да!», что я решил, посмотреть, что с тобой?
(Неужели это был сон?)
Она с трудом смогла улыбнуться Пятачку.
– Со мной всё нормально. Сейчас причешусь, и… – Джин взяла расчёску и охнула, на руке вокруг тусклого браслета появилась татуировка серебристого цвета – лунные цветы, похожие на лилии, которые обвивали браслет.
– Ух ты! Тебя любит Госпожа! – прошептал Пятачок и нахмурился из-за того, Джин закрыла лицо и всхлипнула. Он понял, что она ничего не расскажет и отошел, разглядывая в окно природу и погоду, чтобы ей не мешать одеться.
Тайгрис после разговора с Венделом ушёл в свою комнату. Что делать он не знал, а спать не хотелось. Он представил, как Джин у себя пытается вылезти из своего невозможно соблазнительного платья. Вскочил.
– Нет, это невозможно! – и мгновенно оказался у неё.
Усмехнулся. Джин, тихо ругаясь, стягивала облегающее платье, запутавшись в нём. Он резко содрал его, и она, ахнув, отскочила от него.
– Что надо? Я готова к выполнению задания, Мастер.
Его скрутило желание так сильно, что он просипел:
– Никогда не просил женщин, но сегодня прошу. Не ходи на праздник Полнолуния, останься со мной! Госпожа запретила мне наслаждаться в этот день. Представляешь секс без радости?!
– А ты напейся, – посоветовала она, – и пoтpaxaйся в пьяном угаре.
– Лучше не говори ничего! – он схватил её за плечи. – Я не могу позволить, чтобы кто-то трогал тебя. Для меня это невыносимо.
– Что? – она потеряла голос.
Ветер распахнул окно, и Тайгрис увидел Луну во всём её великолепии.
– Я не изменюсь. Я не позволю, чтобы кто-то смотрел на тебя! Я хочу, чтобы ты была только моей, – видимо от неожиданности Джин нервно закашлялась, Тайгрис лупил её ладонью по спине и рокотал. – В твоей жизни буду только я. Неужели меня невозможно полюбить?
Джин с изумлением посмотрела на него.
– Ты ничего не понимаешь, оказывается… Я люблю тебя, Тайгрис! – всего-то и сказала, он отскочил от неё, решив, что это издевательство, потом опомнился и впился ей в рот поцелуем.
Он любил её так, как будто после этого всё исчезнет, а она целовала и облизывала его тело, а потом лежала на его груди и вздрагивала, даже от его дыхания. Тайгрис взглянул в окно и весело сообщил Луне.
– Госпожа, я не наслаждаюсь, я упиваюсь! – и охнул, так как Жрецу не позволено ехидничать с той, кому он служит, его скрутило дикое желание.
Серебристый голос только для него пропел:
– Дарую тебе неизбывную силу любви и страсти, Жрец! Упивайся избранницей всю жизнь!
Джин, танцуя пальцами по его груди, смущённо спросила:
– Это правда? Мной можно упиваться? Ты тоже хочешь повторить это?
Тайгрис закрыл ей рот поцелуем, а она… Она превратилась для него во что-то сказочное. Она ничего не боялась, возникло ощущение, что они слились каждой клеткой кожи. Он, перестав соображать от восторга, зарычал:
– Да, да, да!
К утру ветер принёс прохладу в распахнутое окно, он потянулся к ней, чтобы она не замерзла, и… Очутился на полу.
Напротив него в кресле сидел озадаченный Бублик.
– Хороший сон?
– Нет!! – взвыл Тайгрис.
– А что же вопил: «Да-да-да!»?
– Меня наказали! Сон!!! – прохрипел оркен. – Я всю ночь, во сне предавался с ней любви. Во сне! Небеса! Она сказал, что любит меня. Я так невыразимо счастлив.
– А ты сказал ей это? Ну то, что любишь?!
– Не успел. Что же я за баран, даже во сне ничего не смог сказать?! Только спросил, неужели меня невозможно любить? – оркен с силой потёр подбородок.
– Я не уверен, что это наказание, – возразил Бублик. – Посмотри сам.
Тайгрис потрясённо рассматривал татуировку – серебристые лунные цветы, похожие на изящные лилии, которые появились вокруг тусклого браслета. Он расстроенно осмотрел себя.
– Оказывается, я даже не раздевался, – пробурчал он.
– А тебе и не надо, ты же спал один! – лукаво усмехнулся Бублик. – Умывайся и пошли думать, как действовать дальше.
Они направились в комнату совещаний.
– Не могу даже подумать, что она пойдёт опять общаться с этим Ружином! – проворчал оркен.
– Ты не исправим! – Бублик вздохнул, Тайгрис по-кошачьи зашипел.
Магистр ему очень сопереживал, но при этом удивлялся. Ночь Полнолуния, а он во сне видел только облака, которые накрывали Риварах. Облака были тяжелыми грозовыми. Он просыпался из-за этого, ходил по комнате, а когда засыпал, видел тот же сон. Он окно открыл, чтобы стало прохладнее, и воды попил. Попытался сменить место, тогда вообще какой-то туман приснился, так до утра и проспал с туманом во сне.
Под утро его разбудил Пятачок и пожаловался:
– Мастер, мне такая чушь снится. Прикинь, мы играли в волейбол несколькими мячиками, с кем не помню, а потом такой туман, и кто-то говорит что-то, а что я не понимаю. А тот говорит и говорит, как будто камни грохочут. Пойду, Джин разбужу, может ей что-то дельное приснилось?!
Магистр кивнул ему и отправился к оркену. После разговора магистр потащил Тайгриса завтракать, жалуясь по дороге:
– Тебе хоть секс снился, а мне облака. Представляешь, Тайг, никакой определённости, а только облака, а потом туман!
– А к чему снятся облака? – поинтересовался Тайгрис.
– Это сон об отношении к жизни, – раздался голос Джин, которая была уже одета в форму курсантов и красиво причёсана. Бублик озадаченно уставился на неё, а Джин волокла его под руку в столовку и разглагольствовала. – Вот смотри, с одной стороны облака – это гроза и значит опасности, с другой стороны, это же туман, а в нём может быть всё, что захочешь.
– А как тогда можно понять мой сон? – дёрнул её за руку Пятачок.
В столовой Бублик наливался чаем с пряниками и слушал, как она принялась толковать сон Пятачка про мячи. Он понял, что она всё это делает только для того, чтобы не смотреть в глаза Тайгрису. Тот, лопая какие-то пироги, так же старался не смотреть в её сторону.
Забавно, подумал магистр, а не снился ли им общий сон? Ведь не зря же у них обоих появилась совершенно одинаковая татуировка! Заметив, что оркен рассматривает эту татуировку, покусывая губу, стал ждать, что же тот скажет.
Тайгрис откашлялся. Джин немедленно замолчала и испугано посмотрела на него, а потом на его руку.
– Ты бы не ела пироги, опять разжиреешь! – заботливо проворчал Тайгрис и в изумлении замер от того, что ляпнул.
– Ах-ах-ах! Нет, слов! – заметил, входя в столовую Алкапыв, присоединяясь к их завтраку. – Каким ты был, таким ты и остался.
– Я… Нет! – оркен закашлялся, он и сам не понимал, почему такое ляпнул такое, ведь хотел сказать иначе.
Джин, скользнув к нему, похлопала оркена по спине, от чего Тайгрис покраснел, а она, вспомнив сон, прошептала:
– Не волнуйся, Алкапыв, это он обо мне, как о своем ребёнке, заботится. Ведь своих, с таким характером, ему не видать.
Исидор, который вошёл вместе с шаманом хохотнул. Оркен помрачнел, он не мог забыть её руки и губы. Джин криво улыбнулась и вернулась на место.
– Хорошо хоть утром всё как обычно. Они в столовой, как обычно Тайгрис пилит Джин. Все на месте, а то меня эта ночь с панталыку сбила, – подмигнул ей Пятачок.
– Ни одного тебя, – Исидор посмотрел на сына и племянницу. – Всё собачитесь? Вот и во сне вы, когда играли в волейбол с Рианой и Венделом тоже всё время ругались. Хорошо, хоть наша команда выиграла.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: