– Игорь, положи трубку, – я постаралась, чтобы голос прозвучал спокойно, хотя внутри всё сжималось. – Мы же договаривались: никаких гостей в первые полгода. Нам нужно самим обустроиться, привыкнуть. В конце концов, у меня седьмая неделя, по утрам наизнанку выворачивает.
Муж замер у окна нашей новой, еще пахнущей свежей шпатлевкой «двушки». За это жилье нам предстояло платить банку следующие двадцать лет. На подоконнике лежали рулетка, карандаш и брусок для затирки швов. Игорь медленно опустил руку с телефоном, посмотрел на меня виновато, но упрямо:
– Тань, ну это же мама. Она не гость, она помочь хочет. Говорит, шторы подошьет, пирогов напечет – ты же работаешь, устаешь. Ей одной скучно, а тут у нас такое событие. Ну что тебе, жалко, что ли? Всего на пару недель, пока обои доклеим.
Я вздохнула. Обои мы могли доклеить и сами, благо я дизайнер и в ремонте соображаю получше многих бригад. Но Игорь смотрел на меня глазами преданного спаниеля, и я сдалась. Это была моя первая большая ошибка.
Лидия Петровна появилась на пороге на следующий день. Две огромные клетчатые сумки, коробка с мультиваркой и три комнатных цветка в пластиковых горшках. Она сразу заполнила собой всю прихожую, где еще пахло лаком для паркета.
– Танечка, деточка, ну разве можно беременной в такой пыли сидеть? – вместо приветствия проговорила свекровь, стаскивая тяжелые зимние сапоги. – Игорь, сынок, почему плинтусы еще не прикручены? Так и споткнуться недолго. Я вот вам постельное белье привезла, нормальное, хлопковое, а то у вас небось одна синтетика модная.
Я попыталась улыбнуться, забирая у нее пакет с банками варенья:
– Здравствуйте, Лидия Петровна. У нас всё есть, спасибо. Проходите, чай готов.
– Ой, чай – это хорошо, – свекровь уже по-хозяйски шла на кухню, по пути заглядывая в ванную. – А чего это у вас мыло жидкое? От него же кожа сохнет. Надо обычное, детское покупать. Скоро малыш появится, привыкать надо к чистоте без химии.
Игорь радостно суетился вокруг матери: забирал сумки, подставлял стул. Я смотрела на них и чувствовала себя лишней в собственном доме, за который мы только вчера отдали первый ипотечный взнос.
***
Через две недели Лидия Петровна и не думала уезжать. Наоборот, ее вещи постепенно выползали из гостевой комнаты и обживали наше пространство. На кухне вместо моих минималистичных белых тарелок появились старые, с золотой каемочкой и цветочками: «из них суп кажется сытнее». В ванной поселилось ядреное хозяйственное мыло, а мои лавандовые бомбочки для ванны были аккуратно переставлены на самую верхнюю полку, подальше от глаз.
Я возвращалась со строительных объектов уставшая, с гудящими ногами. Мне хотелось просто забиться в угол дивана и помолчать. Но дома меня ждал кулинарный допрос.
– Тань, ну кто же так мясо тушит? – Лидия Петровна стояла у плиты, помешивая что-то вкусно пахнущее, но совершенно не то, что я планировала приготовить. – Ты его пересушила вчера, Игорь еле прожевал. Мужчину кормить надо наваристо, чтоб силы были. А ты все свои салаты травяные суешь. Ему работать надо, ипотеку платить.
– Лидия Петровна, Игорь не жаловался, – тихо возразила я, разуваясь. – Мы всегда так едим. Нам нравится.
– Мало ли что нравится, – свекровь вытерла руки о полотенце. – О здоровье думать надо. И вообще, я тут посмотрела твои эскизы для детской. Что это за серые стены? Как в больнице! Ребенку нужны яркие цвета – желтый, зеленый, синий. Чтоб развивался правильно.
Игорь, вышедший из комнаты с ноутбуком, поспешил вмешаться:
– Мам, Таня же профессионал, она знает, как лучше.
– Профессионал на работе, – отрезала Лидия Петровна. – А дома я двоих вырастила, слава богу, без ваших модных дизайнеров. Игорь, ты у меня в три года уже стихи читал, потому что вокруг обои были с буквами, а не эта ваша серость.
Муж промолчал. Он просто уткнулся в экран, делая вид, что очень занят. Всякий раз, когда назревал спор, он просто прятал голову в песок.
***
Шел четвертый месяц совместной жизни. Мой живот уже заметно округлился, и скрывать усталость становилось все труднее. Лидия Петровна теперь контролировала не только кухню, но и наши финансы.
– Игорь, а зачем вы столько денег на доставку еды тратите? – спросила она за ужином, изучая квитанцию, которую курьер опрометчиво оставил на тумбочке. – Три тысячи за один вечер! На эти деньги можно неделю всей семьей питаться. Таня, тебе трудно суп сварить? Ты же дома в четыре часа уже бываешь.
– Я работаю удаленно, Лидия Петровна, – я отложила вилку. Аппетит пропал. – Я за компьютером сижу до восьми вечера, чертежи сдаю. Если я не на стройке, это не значит, что я отдыхаю.
– Работа за компьютером – это не мешки ворочать, – вздохнула свекровь. – Могла бы и отвлечься на час ради мужа. Игорь у тебя бледный какой-то стал, круги под глазами.
Я посмотрела на Игоря. Тот старательно изучал содержимое своей тарелки, словно там был написан ответ на главный вопрос вселенной.
– Игорь, ты согласен с мамой? – спросила я напрямую.
– Ну... Тань, мама в чем-то права, деньги сейчас надо экономить, скоро ребенок... – пробормотал он, не поднимая глаз.
Это было последней каплей. Я встала из-за стола, ушла в спальню и заперла дверь. Внутри всё дрожало от обиды. Это был наш дом. Наш! Мы заработали на него сами, отказывая себе во всем три года. А теперь я должна отчитываться за каждую чашку кофе и выслушивать лекции о правильном супе.
***
На следующий день я решила действовать по-своему. Раз уж Лидия Петровна считает, что я ничего не делаю, я перестала делать вообще всё. Я не мыла посуду, не убирала вещи, не готовила. Приходила с работы, закрывалась в комнате и читала книги по материнству.
Через три дня на кухне образовалась гора тарелок, потому что свекровь демонстративно мыла только за собой и Игорем.
– Игорь, твоя жена совсем разленилась, – донесся из коридора громкий шепот Лидии Петровны. – Беременность – не болезнь. Я до девятого месяца на заводе у станка стояла, а потом еще пеленки вручную стирала. А она чашку за собой убрать не может!
Я открыла дверь и вышла в коридор. Они стояли у вешалки: Игорь только что пришел с работы, усталый, с тяжелым портфелем.
– Лидия Петровна, – спокойно произнесла я. – Если вам так тяжело в нашей квартире, вас никто не держит. Ваша трехкомнатная квартира пустует. Пора бы и честь знать. Полгода уже прошло вместо обещанных двух недель.
Свекровь выпрямилась, глаза ее сузились:
– Ах вот как? Из собственного дома сына меня выживаешь? Игорь, ты слышишь, что она говорит? Я ради вас тут распинаюсь, готовлю, стираю, а меня как прислугу за дверь?!
– Тань, ну зачем ты так? – Игорь испуганно посмотрел на меня. – Мама же добра желает.
– Ее добро скоро разрушит нашу семью, Игорь. Или она уезжает до конца недели, или я уезжаю к своим родителям. Выбирай.
Игорь замер, переводя взгляд с меня на мать. Лидия Петровна картинно прижала руку к груди:
– Ой, сердце... Игорь, водички принеси... Вот до чего дожила на старости лет!
***
В субботу утром я начала собирать вещи. Не свои – вещи Лидии Петровны. Я аккуратно складывала ее кофточки, баночки и цветы обратно в клетчатые сумки.
Свекровь с оскорбленным видом сидела на диване в гостиной и демонстративно пила корвалол. Игорь ходил из угла в угол, заламывая пальцы:
– Тань, ну куда она поедет прямо сейчас? Давай подождем, пока ребенок родится, тогда и решим. Ей же одиноко там.
– Игорь, я всё сказала, – я застегнула молнию на сумке. – Я больше не могу жить в состоянии постоянного экзамена. Это моя жизнь, мой ребенок и моя квартира. Если ты выбираешь комфорт мамы, оставайся с ней. А я поехала к своим родителям.
Я выкатила чемодан в прихожую, оделась и взяла сумку с документами. Игорь смотрел на меня, и в его взгляде наконец-то появилось понимание: это не просто каприз беременной женщины. Это был край.
– Подожди, – бросил он и повернулся к матери. – Мам... Таня права. Тебе пора домой. Я помогу донести сумки и вызову такси.
Лидия Петровна медленно встала с дивана. В ее взгляде не было слез, скорее удивление. Она не ожидала, что сын примет мою сторону.
– Ну что ж, – произнесла она холодно. – Живите как знаете. Только потом не прибегайте, когда поймете, что с ребенком не справляетесь.
Дверь за ними захлопнулась. В квартире воцарилась непривычная тишина. Я села на пуфик в прихожей и впервые за долгое время вздохнула полной грудью. На полу сиротливо лежало забытое хозяйственное мыло. Я подняла его и выбросила в мусорное ведро.
***
Наша дочка родилась в теплый майский день. Игорь встречал меня из роддома с огромным букетом белых пионов и сияющими глазами. За эти три месяца мы словно заново научились разговаривать друг с другом. Без третьих лиц, без подсказок и ценных указаний.
Когда мы приехали домой, в квартире было идеально чисто. Никаких чужих вещей, никаких тарелок с цветочками. Только наши серые стены в детской, на которых теперь висели забавные постеры с жирафами.
А вечером зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама Игоря».
Муж посмотрел на меня с легкой опаской. Я кивнула.
– Да, мам, привет, – ответил Игорь в трубку. – Да, все хорошо, устроились. Танюша отдыхает, малышка спит.
– Игорь, сынок, – голос Лидии Петровны в динамике звучал на удивление тихо и даже как-то робко. – Я тут... пинетки связала. Желтые, как Таня любит, нейтральные. Можно я завтра на часик заеду? Просто посмотрю на внучку. Мешать не буду, честное слово.
Игорь посмотрел на меня. Я улыбнулась и одними губами сказала: «Пусть приезжает».
– Конечно, мам. Приезжай к трем часам. Мы будем ждать.
Расстояние творит чудеса. Иногда, чтобы сохранить любовь и уважение, нужно просто дать друг другу возможность жить отдельно. Лидия Петровна стала замечательной бабушкой.
Она приезжает раз в неделю, привозит пироги, нянчится с внучкой ровно три часа и уезжает к себе. Теперь мы ценим эти визиты, потому что они стали гостевыми, а наш дом остался только нашим.