Как я выиграл дело, а пострадала судебная власть

Как я выиграл дело, а пострадала судебная власть

(Из цикла «Суд состоялся. Остальное произошло само»)

Люди думают, что судебный процесс – это строгие лица, кодексы, папки с закладками и фраза: "Ваша честь, разрешите пояснить".

На практике всё немного живее. Иногда настолько живее, что хочется попросить у суда не слово, а каску.

Был у меня процесс по разделу земельного участка между соседями. Обычный такой спор. То есть только на бумаге обычный. В жизни это была маленькая гражданская война с кадастровым уклоном.

Делили землю.

Не нефть. Не алмазы. Не контрольный пакет акций.

Землю.

Несколько соток, на которых, судя по накалу страстей, находился вход в древнее золото Орды.

Процесс шёл полтора года. За это время дети успевают пойти в детский сад, помидоры – вырасти, сгнить и снова стать рассадой, а стороны всё ещё спорили, где именно проходит эта роковая линия между "моё" и "да вы что, с ума сошли, это наше".

Каждое заседание начиналось одинаково. Мы приносили документы. Они приносили возмущение. Судья приносила терпение. Терпение, кстати, изнашивалось быстрее всего.

Зал суда нам не дали. Заседали в маленьком кабинете. Маленький кабинет в суде – это отдельный жанр. Там если один человек вдохнул, другой уже обязан юридически обосновать, почему ему нечем дышать.

Стол судьи. Шкаф. Стулья. Папки. Герб. И все участники спора, плотно упакованные, как сельдь в процессуальном масле.

И вот финал.

Судья оглашает решение. Голос ровный, официальный, без эмоций. А у меня внутри уже маленький оркестр играет туш, потому что наши требования почти полностью удовлетворили. Не разгром, конечно. Не Бородино. Но уверенная такая победа с кадастровой печатью.

Мой доверитель сидит счастливый. Вид у него такой, будто ему выделили не часть участка, а отдельную область с выходом к морю и льготной ипотекой.

Противная сторона слушает иначе.

Там лица становились всё сложнее. Сначала недоверие. Потом боль. Потом бухгалтерский подсчёт ненависти. И наконец выражение: "Так, значит, закон тоже против нас".

Особенно переживала пожилая женщина. Видно было: человек пришёл не просто в суд. Человек пришёл на битву добра со злом, где добро – это она, а зло почему-то в пиджаке и с портфелем.

То есть я.

Судья закончила читать решение и начала собирать документы. Этот момент в суде всегда особенный. Вроде всё уже закончилось, но никто ещё не ушёл. Все сидят, как после спектакля, где актёры забыли поклониться, а зрители забыли, что билеты были бесплатные.

Я начал вставать.

И тут пожилая женщина решила поставить в деле эмоциональную точку.

Не апелляционную жалобу.

Не частную жалобу.

Не замечания на протокол.

А именно точку человеческую, народную, влажную.

Она плюнула.

В меня.

По крайней мере, план был такой.

Но тут вмешались обстоятельства. Возраст. Волнение. Малый размер кабинета. Моя внезапная вертикализация. И, вероятно, какие-то неизвестные науке законы судебной аэродинамики.

Я поднялся.

Снаряд пошёл.

И вся эта концентрированная правовая позиция прилетела в судью.

Точно.

Без возможности обжалования.

В кабинете стало тихо. Даже папки, кажется, перестали шелестеть. Мой доверитель замер с лицом человека, который понял: победа была неполной, но зато зрелищной.

Я стоял и думал только одно: "Главное сейчас не улыбнуться. Потому что если я улыбнусь, меня похоронят прямо в этом кабинете, между шкафом и Гражданским процессуальным кодексом".

Судья медленно подняла глаза.

Вот правда, я видел разные взгляды в судах. Усталые, раздражённые, снисходительные, такие, где уже заранее написано "в удовлетворении отказать".

Но этот взгляд был особенный.

В нём читалось всё: судебная реформа, нагрузка на аппарат, низкое финансирование, человеческая усталость и древний вопрос: "За что мне это перед отпуском?"

Пожилая женщина тоже поняла, что правосудие получило удар не в переносном смысле. Она открыла рот, чтобы что-то объяснить, но объяснить такое трудно. Даже с хорошим адвокатом.

Сказать: "Я не в вас целилась, Ваша честь" – звучит плохо.

Сказать: "Я в него целилась" – звучит ещё хуже.

А сказать: "Так получилось" – это уже почти признание.

Секунды тянулись долго. Очень долго. Полтора года процесса прошли быстрее.

Я аккуратно взял портфель. Без резких движений. Как человек, который случайно выжил в историческом событии и не хочет становиться его второй частью.

С тех пор я знаю: судебные заседания бывают разные. Бывают скучные. Бывают сложные. Бывают нервные.

А бывают такие, после которых понимаешь: в юриспруденции важно знать закон, держать позицию и никогда не вставать в неподходящий момент.