Александр Харабарин хорошо смотрится в подборке, где нет парадного входа. Дача, пруд, рыбалка, корова на дороге, вечерний свет - все это небольшие человеческие места, знакомые без объяснений. У Харабарина они держатся тем, как художник собирает пространство: вытягивает берег, оставляет воздух между домами, дает воде чуть темнее зазвучать возле травы, а дороге - уйти в глубину почти без эффектного жеста.
В открытых вологодских материалах Харабарина называют вологодским художником, автором большого корпуса работ и нескольких персональных выставок. В одной из публикаций о выставке Дианы Тевс и Александра Харабарина говорится, что его наставниками были известные вологодские художники, а его наследие насчитывает более четырехсот картин. Этого достаточно, чтобы не превращать разговор в сухую биографию. Для сегодняшней статьи важнее другое: перед нами художник, который много раз возвращался к северной земле, двору, реке, деревенскому краю и простым мотивам, где зритель узнает свой способ помнить место без красивой декорации.
«У дачи» - узкая работа, ДВП, масло, 2014 год, 72 х 31 см. Такой формат сразу меняет взгляд. Сцена не разворачивается широко, зато зритель смотрит по вертикали и по движению дорожки. Дом, деревья, земля, светлая полоса неба или просвета оказываются собранными в вытянутый дневной фрагмент. Картина очень тихая, почти разговорная. В ней нет желания доказать, что дачный мотив достоин большого искусства. Харабарин просто ставит зрителя рядом с местом, где уже кто-то ходил, где трава помнит шаги, где дом виден через живую среду вокруг него.
«У пруда» держит тот же северный темп, но пространство там становится шире. Работа подписана как ДВП, масло, 2005 год, 67,5 х 50 см. Пруд у Харабарина не блестит празднично. Он лежит спокойно, чуть темнеет у берега, принимает в себя зелень и воздух. Важнее всего здесь обычный день вокруг воды: земля, деревья, дальняя полоса, мягкий свет. Смешно, конечно, но перед такой работой начинаешь вспоминать чувство остановки возле воды: вроде ничего не происходит, уходить не хочется.
В «После рыбалки» есть уже человеческий след, хотя сама сцена не требует подробного рассказа. ДВП, масло, 2010 год, 72 х 65 см. Название задает момент после действия: рыбаки вернулись или остановились, вода осталась рядом, день еще не закрыт. Харабарин любит такие состояния, когда главное событие прошло где-то за краем картины, а на холсте остается воздух после него. Поэтому работа не превращается в сюжетную сценку. Она держится паузой, влажной землей, тяжелым низом, небом и тем спокойствием, которое бывает после долгого часа у воды.
«Пейзаж с коровой» написан крупнее: ДВП, масло, 2005 год, 95 х 53 см. Тут у Харабарина появляется почти деревенская ясность. Корова, дорога, открытое пространство, невысокий горизонт - мотив простой, зато очень точный для разговора о родном крае. Художник не украшает деревню и не делает из нее открытку. Он показывает ее с той мерой доверия, которая бывает у человека, долго смотревшего на похожие дороги. Корова в этой работе держит спокойную часть пейзажа: она задает масштаб, возвращает землю к обычной жизни и не дает виду стать пустым.
«Вечереет» - самая собранная по настроению работа в этой пятерке. ДВП, масло, 2005 год, 61,5 х 41,5 см. Вечер у Харабарина не наступает резко. Он как будто медленно садится на землю: цвет становится плотнее, даль темнеет, воздух между предметами густеет. В этой работе особенно важно переходное состояние. День еще здесь, но свет уже другой. Вроде бы тот же северный мотив, те же деревья и земля, однако взгляд начинает слушать тишину.
Если поставить эти пять работ рядом, получится очень ясный маршрут: от узкой дачной дорожки к пруду, от пруда к рыбалке, от деревенской дороги к вечеру. В нем нет большого события, и, пожалуй, именно поэтому подборка хорошо держится. Харабарин пишет места, куда человек возвращается для внутренней проверки: все ли еще стоит дом, темнеет ли вода, не ушла ли дорога, есть ли вечерний свет над землей.
Арт Галерея-студия «Наш XXI век» приглашает посмотреть работы Александра Харабарина вживую. На экране видны мотив и композиция, зато рядом с самой работой лучше читается поверхность: ДВП, масло, ширина мазка, плотность темных мест, размер вытянутого формата. У Харабарина это особенно важно, ведь его тихие пейзажи держатся доверием к обычному северному дню, без громкости.
Источники: материалы Vologda BezFormata о выставке Дианы Тевс и Александра Харабарина; очерк Vologda Poisk об Александре Харабарине; локальная папка галереи Google Drive «Картины 2026/картины для таблицы».