(история поучительная, слегка преувеличенная, но жизненная)
Жила-была Оля. Женщина в самом расцвете вкуса — то есть в том возрасте, когда уже знаешь, чего хочешь, но ещё веришь, что это точно тебе подойдёт.
Оля хотела свитер.
Не просто свитер — а тот самый.
Моднючий, который каждый день мелькал в ленте новостей и стоил «много денег». Такой, чтобы Тамара Николаевна при встрече в курилке молча развернулась и ушла обратно к себе переосмыслять жизнь.
Мастерицу звали Ксения. Фамилию она не называла, зато называла всё остальное — пряжу, фасоны, тренды — с таким вдохновением, что хотелось записаться не на свитер, а на курс лекций.
— Вот, смотрите! — Ксения развернула телефон. — Воротник «обниму и не отпущу», узор «витиеватая строгость», приталенность «как облако, но дисциплинированное».
Оля смотрела и чувствовала, как где-то внутри неё заплакала от счастья та девочка, которая в восьмом классе хотела быть похожей на известную актрису из журнала «Работница».
— Беру, — сказала Оля голосом человека, подписывающего кредитный договор на покупку нефтеперерабатывающего завода.
Свитер был готов через две недели. На вешалке он выглядел как произведение искусства — именно так, как в ленте новостей. На Оле — тоже. Первые сорок секунд.
На сорок первой секунде воротник дал понять, что он здесь главный.
Оля стояла перед зеркалом с видом человека, которого вежливо, но крепко схватили за горло с целью помешать не только говорить, но и дышать.
— Вам не тесно? — осторожно спросила Ксения начавшую краснеть Ольгу.
— Нет-нет, — прохрипела та с улыбкой светской дамы, привыкшей скрывать эмоции. — Просто я практикую задержку дыхания. Для снятия стресса.
Она покрутилась перед зеркалом ещё немного — ровно столько, сколько позволяла конструкция свитера и законы физиологии, сняла и понесла обновку домой растягивать горловину так, как растягивают все женщины мира: двумя руками, зубами и верой в лучшее.
Дома выяснилось, что воротник — это было только начало.
Плечи свитера имели собственное мнение о том, где им находиться — и это мнение категорически расходилось с Олиной анатомией.
Оля попробовала надеть свитер на прогулку. Оделась. Посмотрела в зеркало. Осталась довольна. Вышла в подъезд. Дошла до почтовых ящиков. Почувствовала, что температура внутри свитера начала приближаться к температуре закипания чайника.
Постояла, подумала, вернулась, сняла свитер и села писать Ксении «претензию». Некоторые решения созревают годами. Это созрело у почтовых ящиков.
Письмо получилось деловое, но с душой:
«Ксения, здравствуйте. Свитер очень красивый. Но носить его я не могу. Жарко. Тесно. Перекручивается. Такое ощущение, что он каждую минуту шепчет мне: "Ты выглядишь прекрасно, но красота требует жертв. Терпи." Это, знаете ли, утомляет.
С уважением, Оля. P.S. Свитер пока висит. Ждёт объяснений.»
Ксения перечитала письмо дважды. Потом встала, заварила чай, снова перечитала — и поняла: она создала не свитер, а большую проблему. Проблема оказалась проста и банальна: чужие мерки легли на Олину страницу книги заказов. Чьи именно — история умалчивает, но та неизвестная дама носила свитер совершенно счастливо.
Оля получила новый свитер и долго смотрела на него с недоверием — примерно так смотрят на второй блин, когда первый был комом размером с футбольный мяч.
Надела.
Подвигала руками. Плечи промолчали.
Повернулась. Воротник не возражал.
Попила чаю прямо в свитере. Без последствий.
Оля вышла на улицу — и вернулась не через две минуты от почтовых ящиков, а через час. Раскрасневшаяся, довольная и с пакетом из булочной. Тестирование свитера прошло успешно.
На следующий день в курилке Тамара Николаевна подавилась дымом, замерла на несколько секунд, старательно запоминая каждую деталь — и отвернулась с видом человека, которого решительно ничего не удивило.
— Ксения! — закричала Оля в телефон. — Он чудесный! И я в нём живу! Как это вообще возможно?!
— Это называется «хорошая работа», — скромно ответила мастерица.
Неконфликтная Оля помолчала секунду и всё-таки ехидно спросила:
— Ксения, а первый свитер как назывался?
Ксения поперхнулась.
— Опыт, — ответила она со смущением. — Это называлось «опыт».
Про мерки, которые лежали дома на холодильнике под магнитиком с Анталией, обе промолчали — по взаимному негласному согласию, как это умеют делать только женщины, которые остались в итоге довольны итогом.
С тех пор у Ксении в мастерской висит табличка:
«Красивая вещь, в которой страдаешь — это не стиль. Это ошибка в мерках».
Последние три слова написаны мелко. Но они там есть. И они главные.
А Оля теперь при выборе любой одежды первым делом спрашивает себя:
— Я в этом смогу выпить чай и не пожалеть?
Если да — берёт.
Мудрость, знаете ли, приходит по-разному. К одним — с годами. К Оле — с воротником «обниму и не отпущу».
*************************************************
В СЛЕДУЮЩЕМ ПОСТЕ: Загадка цветов одного джемпера
*************************************************
Предыдущие посты: Вам будет интересно: