Антон с Мариной живут в двушке на Профсоюзной. Хорошая квартира — евроремонт, встроенная кухня, диван из ушедшего шведского магазина, который они с мужем помогали тащить на третий этаж три года назад. Тогда ещё смеялись — Дима тянул, Антон матерился, Марина снимала на телефон.
Три года назад.
Я вошла с Димой — он придержал дверь, положил руку мне на плечо. Привычный жест. Я не убрала плечо. Тоже привычка.
В гостиной уже были все. Ирка с Пашей, Серёга — один, снова один, — Лена с каким-то новым, имени ещё не запомнила. Вино, орешки, чья-то громкая история про дачу. Нормальный вечер. Таких было много.
Дима сразу к Антону — они не виделись месяца два, сразу про что-то своё. Я взяла бокал, встала у окна. Марина разливала, спрашивала про детей, про работу. Я отвечала.
Бокал был холодный. Я держала двумя руками.
Десять лет мы с Димой вот так приходим в гости. Вот так входим. Вот так расходимся по разные стороны комнаты и сходимся обратно — когда пора домой, когда он хочет ещё вина, когда кто-то говорит что-то смешное и надо переглянуться.
Это называется — жить вместе.
Серёга поставил музыку. Марина убрала лишние стулья. Антон вытащил откуда-то колоду карт и сказал — давайте в правду или действие, как в школе.
Засмеялись. Согласились.
Я поставила бокал на подоконник.
Мне выпало отвечать третьей.
— Оксана, — Лена смотрела с прищуром, — правда или действие?
— Правда.
Она подумала секунду. Потом улыбнулась — той улыбкой, которой улыбаются когда придумали что-то неловкое.
— Как часто вы с Димой занимаетесь этим самым? В неделю.
Тихо стало быстро.
Ирка фыркнула и накрыла рот ладонью. Антон смотрел в стол. Серёга — в потолок. Дима сидел напротив, через стол. Я на него не смотрела.
— Минимум три, — сказала я.
Пауза была короткой.
Потом все заговорили одновременно — удивлённо, с завистью, с шутками. «Десять лет, а они вон как». «Это ты ещё мало считаешь». «Нам бы так».
Дима засмеялся. Громко, искренне — таким смехом, которого я давно не слышала.
Я взяла бокал обратно.
Сделала маленький глоток. Медленно.
После игры вышли на кухню — я за водой, просто надо было выйти.
Дима нашёл меня через минуту.
Встал рядом. Помолчал. Потом тихо, почти в плечо мне:
— Спасибо.
Я повернулась.
— За что?
— Что не стала... — он не закончил. Махнул рукой в сторону гостиной. — Ну. Что выкрутилась.
Он думал — я солгала.
Стояла спиной к холодильнику. За стеной смеялись — Серёга рассказывал что-то, Марина ему что-то возражала. Обычный вечер. Все живут.
Я смотрела на Диму.
Он осунулся за эти полгода. Я замечала — и не говорила. Он, наверное, тоже замечал — и не говорил. Мы вообще много всего замечаем и не говорим. Это тоже называется — жить вместе.
— Дим, — сказала я.
— Что?
Пауза.
— Ничего. Всё нормально.
Он кивнул. Похлопал меня по плечу — как похлопывают хорошего товарища. Ушёл обратно в гостиную.
Я постояла у холодильника ещё немного.
Налила воды. Выпила.
Поставила стакан.
Улыбнулась — сама не знаю кому. Своему отражению в тёмном окне, наверное.
Потому что я сказала правду.
Минимум три — именно столько раз в неделю я думаю о том, что нам надо поговорить.
Полгода — именно столько времени прошло с тех пор, как мы с Димой последний раз были близко. Не в том смысле, который имела в виду Лена. В другом.
Я не солгала. Никто просто не уточнил — о чём именно вопрос.
Я слышал её ответ из-за стола.
«Минимум три».
Первое что почувствовал — не гордость. Сначала — облегчение. Такое острое, почти физическое. Значит всё нормально. Значит снаружи — нормально. Никто не знает.
Потом уже — гордость.
Она умная. Она всегда умела — вот так, одной фразой, закрыть тему, перевести разговор, не дать никому лишнего. Десять лет я это в ней ценю. Ценил.
Сижу, слушаю как ребята шутят. Смеюсь вместе с ними. Антон говорит — «учитесь у людей». Серёга завидует вслух.
Я смеюсь.
Она сидит напротив. Держит бокал двумя руками. Не смотрит на меня.
Я иду за ней на кухню через несколько минут.
Стоит у холодильника. Прямая спина, голова чуть наклонена. Я знаю эту позу. Двадцать два года знаю — мы познакомились когда нам было по двадцать, сейчас нам по сорок два. Эта поза означает что она думает о чём-то, что не скажет.
— Спасибо, — говорю я.
— За что?
— Что выкрутилась.
Она смотрит на меня.
Странно смотрит — я не сразу понимаю как именно. Не обиженно. Не холодно. Просто — как будто знает что-то, чего я не знаю. Она часто так смотрит в последние месяцы. Я каждый раз думаю — надо спросить. Каждый раз не спрашиваю.
— Дим, — говорит она.
— Что?
Молчит.
— Ничего. Всё нормально.
Я киваю. Хлопаю её по плечу. Иду обратно.
За столом уже новая история — Лена рассказывает про путёвку в Турцию, Паша её перебивает.
Сажусь. Наливаю себе.
Через минуту выходит Оксана — спокойная, с лёгкой улыбкой. Садится рядом. Берёт мой бокал, отпивает глоток — как всегда делает, всегда чужое вкуснее. Возвращает.
Я смотрю на неё.
Она смеётся чему-то, что говорит Лена.
Красивая. Умная. Моя жена.
Полгода — я всё жду, что она скажет первой. Или я скажу. Или само рассосётся.
Пока не говорим.
Минимум три раза в неделю — я рад что она рядом. Солгала, но прикрыла нас. Значит — ещё держится. Значит — ещё наше.
Я так думаю.