Авторы: Кирилл Цыпленков, Алексей Степанов.
В непростой (с военной точки зрения) период 1939-1940 гг. молодой Народный комиссар Военно-Морского Флота Н.Г. Кузнецов неоднократно с успехом добивался улучшений формы одежды и качества пошивочных материалов для военнослужащих и вольнонаемного состава ВМФ. В 1940 г. под его руководством был реализован первый план накопления неприкосновенного запаса вещевого имущества (НЗ), позволявший при очередном военном конфликте с участием сил флота обеспечить обмундированием 2/3 всех приписанных к ВМФ запасников. Следующий, второй по счету план увеличения НЗ (до размеров, уже с большим запасом покрывающих мобилизационную потребность) был полностью выполнен к концу марта 1941 г. Именно в эти дни руководство ВМФ затеяло хитроумную многоходовую комбинацию по новому решительному наращиванию и без того огромного НЗ. Одним из ее многочисленных последствий стало возникновение своеобразного семейства значков-эмблем сухопутных и авиационных частей ВМФ, а также гидроавиации погранвойск НКВД.
22 марта 1941 г. на имя Зампреда Совета Народных Комиссаров СССР А.Н. Косыгина поступила секретная записка следующего содержания:
«Главный Военный Совет Военно-Морского флота Союза ССР- тт. Кузнецов и Жданов считают, что существующая форма одежды в Береговой Обороне и Авиации демаскирует личный состав и не приспособлена к действиям в береговых условиях как в мирное, так и в военное время
В связи с этим просят:
а) ввести форма одежды и знаки различия, установленные в артиллерии и военно-воздушных сил[ах] Красной Армии;
б) распространить нормы снабжения вещевым имуществом в мирное и военное время в соответствии с Постановлением СНК Союза ССР и ЦК ВКП (б) за № 129-55сс от 18 января 1941 г.»
Следует отметить, что в описываемый период каждый из флотов располагал сухопутными частями, получающими общеармейское обмундирование. Преимущественно это были строительные батальоны, а также некоторые из стрелковых частей. Определенная часть флотского НЗ представляла собой армейское обмундирование, рассчитанное для применения этими частями.
Вслед за выходом упомянутого совсекретного постановления от 18 января 1941 г., изменившего форму одежды и нормы снабжения Красной Армии «в целях ликвидации многообразия формы одежды, существующей в мирное время, и приближения ее к форме военного времени», трем «смежным» наркоматам: НКВМФ, НКВД и НКГБ-предстояло также принять соответствующие изменения для своих контингентов. Таким образом, задача «распространить» постановление от 18 января на арамейские части флота послужила законным формальным предлогом для нововведения.
Очевидно, что все утверждения о неприспособленности морской формы «для действий в береговых условиях как в мирное, так и в военное время» не имели под собой никакой серьезной основы. А уж столь внушительная ссылка на ее демаскирующий характер ровно два года спустя (здесь мы забегаем далеко вперед) и вовсе будет дословно опровергнута самими же ее авторами.
Как покажут все последующие события (и в определенный момент почти роковым для адмирала Кузнецова) поводом в стремлении переодеть моряков в армейскую форму следует считать широкомасштабную кампанию, развернутую руководством ВМФ с целью любыми способами «выбить» у государства любыми средствами дополнительные фонды вещевого имущества и пополнить ведомственный НЗ. В данном случае в мобилизационную «копилку» отправлялись не только вещи флотского образца, снимаемые военнослужащими при переодевании, но и совершенно новое имущество планового текущего снабжения, высвобождаемое за счет искусственно созданной потребности в армейском обмундировании.
С таким набором «благих» целей Главный военный совет ВМФ (состоявший из двух человек: Наркома Н.Г. Кузнецова и Члена Военного совета А.А. Жданова) инициировал задуманную реформу. Как вспоминал в связи с другим похожим случаем, сам Н.Г. кузнецов: «Пришлось оформить специальное постановление Главного военно-морского совета и обратиться в правительство».
Для пущей убедительности в обоснование предложенного проекта было положено несколько справок с расчетами начальника Управления снабжения ВМФ генерал-майора интендантской службы С.П. Языкова. В них экономические показатели реформы почему-то определялись не суммой затрат на флотскую и армейскую форму вместе взятых (применительно к численности контингента), а как результат сравнения стоимости действующих норм обмундирования и проектируемых новых норм с оптимистическими выводами в популярных категориях: «экономия» и «перерасход». Количественные показатели в виде численности личного состава, подлежащего переодеванию в армейскую форму, как это ни странно, ни заявлены, ни затребованы не были.
В последние предвоенные месяцы решения на высшем уровне принимались быстро, и уже 9 апреля 1941 г. на заседании Политбюро по заслушанным накануне совершенно секретным докладам Н.Г. Кузнецова, Л.М. Галлера и И.И. Носенко было положительно решено с десяток чрезвычайно «дорогостоящих» вопросов, касающихся Военно-Морского флота. В их числе оказалось и Решение Политбюро ЦК ВКБ (б) № П30/104-ОП «О введении формы одежды и знаков различия, принятых в Красной Армии, для личного состава береговой обороны и авиации ВМФ». В то же день участник заседания В.М. Молотов подписал одноименное постановление СНК СССР № 855-364сс.
Первым пунктом постановления в ВМФ устанавливалась форма одежды двух родов войск Красной Армии: артиллерии и военно-воздушных сил. Первая из них (пункт «а») распространялась на весь личный состав береговой обороны (от рядового до генерала) и весь командный состав береговой службы, имеющий сухопутные командные звания. Вторая (пункт «б») была установлена всему личному составу авиации ВМФ (от рядового до генерала) и всех учреждений и заведений.
В примечании было указано: «для отличия военнослужащих ВМФ, перечисленных в пунктах «а» и «б», от военнослужащих Красной Армии, петличные знаки-эмблемы монтируются на якоре».
Таким образом, совершенно секретный законодательный акт-постановление СНК СССР № 855-364сс предопределил появления двух новых петличных эмблем:
1. Эмблема артиллерии, смонтированная на якоре;
2. Эмблема ВВС, смонтированная на якоре.
В соответствии с действующей практикой производства и приемки каждая из новых эмблем должна была изготовляться в двух вариантах: «латунная» (для рядового и младшего начсостава) и «золоченая» (для начальствующего состава).
Возвращаясь к тексту постановления 9 апреля 1941 г., отметим в нем одного немаловажного пункта: «4. Морское обмундирование, остающееся в связи в переодеванием вышеуказанного личного состава ВМФ, использовать: годное – для носки на сборах; новое-для заложения в неприкосновенный запас». Отметим, что в свете такой крупной победы над госаппаратом целый ряд сопутствующих малоудобных деталей и ограничений, включая даже установленный срок начала реформы – 1 октября 1941 г.-впоследствии был успешно преодолен.
15 апреля 1941 г. под грифом «Совершенно секретно» вышел не менее важный документ: в этот день адмирал Н.Г. Кузнецов подписал приказ НКВМФ №0071, объявляющий постановление от 9 апреля и, что самое главное, устанавливающий весьма своеобразный «порядок проведения постановления в жизнь». Сравнивая данный приказ с основополагающим документом, несложно оценить дерзкий замысел авторов пресловутой реформы.
Сразу бросается в глаза, что своим приказом Нарком ВМФ «в соответствии с объявленным постановлением» приказывает перейти на ношение «указанной формы и знаков различия» двум дополнительным, нигде не упомянутым ранее категориям личного состава: инженерно-техническому составу береговой службы и всему ветеринарному составу ВМФ.
Отдельной строкой оговаривалось: «Перечисленной группе военнослужащих ВМФ присвоить петличные знаки-эмблемы, установленные в Красной Армии для соответствующих родов войск, смонтированные на якоре».
Еще одно неожиданное обобщение касалось высшего командного состава: «Генералам Военно-Морского Флота присвоить знаки различия и петличные знаки-эмблемы, установленные для генералов Красной Армии по родам войск и служб, также смонтированные на якоре». Как нам известно, по состоянию на декабрь 1940 г. кроме генералов береговой службы и генералов авиации (уже упомянутых в постановлении от 9 апреля) в кадрах НКВМФ состояли также два генерал-майора интендантской службы. Теперь они приобретали полное право на сухопутную форму одежды с еще одной разновидностью военно-морских эмблем на петлицах.
Соответственно, можно констатировать, что совсекретным внутренним нормативным документом – приказом НКВМФ № 0071-были дополнительно установлены три новые петличные эмблемы:
1. Эмблема военно-технического состава, смонтированная на якоре;
2. Эмблема ветеринарной службы, смонтированная на якоре;
3. Эмблема генералов интендантской службы, смонтированная на якоре.
Каждая из этих эмблем могла иметь только один собственный вариант по отделке: военно-техническая и эмблема для генералов интендантской службы – «золочёные», ветеринарная – «посеребрённая».
Итак, масштабы нововведения существенно возросли, и вовлеченным в него контингентам военнослужащих в определенный срок предстояло получить армейскую форму со специальными отличиями в виде целого набора ранее не существовавших знаков-эмблем, сдав полученное ранее флотское обмундирование на склад. Но руководство НКВМФ в безудержном стремлении к накоплению фондов добилось пересмотра всех ранее установленных сроков.
В соответствии с постановлением от 9 апреля 1941 г. переодевание личного состава было намечено на октябрь 1941 г. К этому же сроку (3-й – 4-й кварталы 1941 г.) промышленность получила крупный заказ на поставку вещевого имущества армейского образца для ВМФ. Но адмирал Н.Г. Кузнецов хотел произвести переодевание личного состава частей береговой обороны и ВВС «европейских» флотов (ЧФ, СФ и КБФ) уже в июне-июле 1941 г.
Начальник Главного управления портов ВМФ, он же-главный идеолог накопления НЗ-генерал-лейтенант береговой службы С.И. Воробьев поспешил лично вступить в переписку с СНК СССР, доказывая необходимость ускорить получение флотами армейского обмундирования, начав его немедленно. Иначе, по его расчётам, в силу затрат времени на приемку, составление комплектов и рассредоточение новых вещей по складам, очередное молодое пополнение частей береговой обороны и авиации ВМФ (ожидаемое по плану в сентябре-октябре 1941 г.) имело все шансы получить не армейскую, а флотскую форму. А эта перспектива угрожала во многом лишить смысла всю мноходовую отчаянную комбинацию. «Одевать молодое пополнение БО И ВВС во флотское обмундирование не только не целесообразно, а преступно, так как через несколько месяцев оно должно быть снова переодето в армейское» - писал генерал Воробьев в правительство уже 23 апреля 1941 г.
Следует отметить, что уже по сообщению Н.Г. Кузнецова от 8 мая 1941 г. вопрос о безотлагательном получении Наркоматом ВМФ достаточного количества армейского обмундирования был успешно решен. Все необходимое имущество должно было поступить в 3-м квартале в сроки, позволяющее произвести освежение НЗ.
Между тем, в рамках проработки процесса переодевания гарнизонов береговой обороны, происходило дальнейшее уточнение, какую форму одежды-флотскую или общеармейскую – предстоит носить тем или иным войсковым частям, учреждениям и военно-учебным заведениям. В итоге 23 мая адмирал Н.Г. Кузнецов утвердил «Типовой перечень кораблей, частей, учреждений и заведений ВМФ Союза СССР с разделением по форме одежды». Этот документ, ставший приложением к приказу НКВМФ от 23 мая 1941 г. № 00107, еще раз качественно пополнил ряды переодеваемых контингентов, затронув другие рода войск.
Из числа родов сил и частей, могущих претендовать на собственные петличные эмблемы, в соответствующий раздел Перечня «2. Общеармейская форма одежды» вошли: морская пехота, стрелковые, пулеметные, инженерные, саперные, технические, химические, танковые, автомобильные, инженерно-строительные и железнодорожные части.
С максимальным обобщением действительной потребности в непосредственных отличиях одних специальностей от других следует считать установленным очередным совсекретным приказом НКВМФ № 00107 следующий минимальный набор эмблем:
1. Эмблема стрелковых войск, смонтированная на якоре;
2. Эмблема инженерных войск, смонтированная на якоре;
3. Эмблема химических войск, смонтированная на якоре;
4. Эмблема автобронетанковых войск, смонтированная на якоре;
5. Эмблема строительных войск, смонтированная на якоре.
6. В случае изготовления по довоенным кондициям все перечисленные эмблемы могли иметь два варианта: «латунная» (для рядового и младшего начсостава) и «золочёная» (для начальствующего состава).
16 мая 1941 г. заместитель Народного комиссара внутренних дел генерал-лейтенант И.И. Масленников подписал приказ НКВД СССР № 00607 «О введении формы одежды и знаков различия, принятых в авиачастях и пограничных войсках, для личного состава гидроавиации морпогранвойск НКВД». В нем было почти дословно воспроизведён текст постановления СНК от 9 апреля 1941 г. в части эмблем ВВС ВМФ, применительно к пограничной гидроавиации:
«Для всего личного состава гидроавиации морпогранвойск НКВД (рядового состава, младшего, среднего, старшего и высшего начальствующего состава), ввести форму одежды, знаки различия и петличные знаки-эмблемы, установленные в авиачастях пограничных войск НКВД.
ПРИМЕЧАНИЕ: для отличия военнослужащих гидроавиации от военнослужащих авиачастей петличные знаки-эмблемы монтируются на якоре».
Начавшиеся уже в июне 1941 г. переодевание личного состава частей береговой обороны и авиации ВМФ в общеармейскую форму вынудило военные советы флотов сознательно пойти на некоторое заранее запланированное смешение формы одежды.
В условиях получения лишь минимального набора вещей: пилоток, шинелей, гимнастерок и шаровар, части, переводимые на общеармейскую форму, помимо нательного белья и обуви, как правило за неимением какой-либо альтернативы оставляли у себя флотские поясные ремни (и прочее снаряжение), черные зимние шапки и рабочее платье. Все эти «неуставные» предметы, контрастирующие с общеармейским обмундированием (а также целый набор вещей, однородных с армейскими: полушубки, валенки, рукавицы и пр.), следовало донашивать до истечения их установленных сроков носки. Эта специфическая особенность была отмечена в майском приказе № 00107, где было особо указано: «При переодевании максимально сократить период ношения смешанной формы одежды в частях, предусмотрев планами одновременное переодевание по Военно-Морским Базам».
Еще одной «переходной» особенностью новой формы одежды береговой обороны т авиации ВМФ могло стать использование предметов устаревшего образца. Дело в том, что попутно с переодевание личного состава в общеармейскую форму производилось освежение НЗ, то есть изъятие с хранения и выдача в носку соответствующих пригодных предметов с закладыванием на его место поступающего от промышленности нового обмундирования. Так, НЗ, заложенный на хранение на складах Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии, содержал некоторое количество обмундирования, предназначенного для строительных частей и заложенного на хранение по большей части еще в 1933 г. Гимнастерки и фуражки изготовления десятилетней давности по качеству являлись новыми и годными к ношению, но по своей форме соответствовали давно отмененным образцам. Все эти предметы были выданы в носку, так как разница во внешнем виде красноармейской формы старого и нового образца была признана несущественной. Что касается начальствующего состава, то его представителям также подчас приходилось оставаться при флотском снаряжении и черной меховой шапке на зиму. Кроме того, во многих случаях при общеармейской форме средние и старшие командиры сохраняли свой летний головной убор-суконную фуражку начсостава ВМФ, как правило, не имевшую равноценной замены, по нормам военного времени для Красной Армии.
Помимо специальных эмблем армейская форма одежды военнослужащих ВМФ могла отличатся флотскими форменными пуговицами, пришиваемыми вместо красноармейских, на гимнастерки, изготовленные в период до августа 1941 г. на фабриках по заказу НКВМФ. Решение о таком отличии было принято Наркомом ВМФ Г.Г. Кузнецовым по докладу Воробьева 23 апреля 1941 г.
К моменту начала войны с Германием общие запасы флотского и армейского обмундирования, накопленные усилиями НКВМФ, были настолько огромными, что позволяли не больше и не меньше, как удвоить численность ВМФ мирного времени. При этом дислокация этих запас выгодно отличалась о печально известных «головных обозно-вещевых складов» Наркомата обороны, размещенных Генеральным штабом вдоль западной границы и потерянных вместе со значительной частью неприкосновенного запаса вещевого имущества Красной Армии. Создавшийся к середине июля 1941 г. острейший дефицит обмундирования заставлял изыскивать любые возможные ресурсы для обеспечения новым вещевым имуществом частей, убывающих на фронт.
В этой обстановке Наркомат Военно-Морского Флота продолжал получать от промышленности готовое обмундирование и ткани на обеспечение своей программы по переодеванию в армейскую форму. Целый ряд текстильных и швейных фабрик был занят ударным выпуском военной продукции для нужд НКВМФ, обеспечивая ему все более значительные резервы. 18-20 июля 1941 г. Народный комиссариат государственного контроля произвел «выборочную проверку наличия основных видов вещевого имущества на складах 15 военно-морских баз ВМФ». Характерно, что контролеров в первую очередь интересовало наличие обмундирования армейского образца: шинелей, пилоток, гимнастерок и шаровар. 30 июля результаты проверки за подписью Народного комиссара госконтроля СССР В.Ф. Попова легли на стол Зампреда СНК СССР А.И. Микояна.
Проверка Наркомата госконтроля выявила невероятную затоваренность складов предметами флотского обмундирования, при этом были установлены расхождения между фактическим наличием вещевого имущества на складах и заниженными учетными данными Управления снабжения ВМФ.
В своем ответе Н.Г. Кузнецов сетовал на «постановление СНК от 9 апреля» и «утвержденный план переодевания», но в итоге был вынужден принять все предъявленные требования, среди которых-сокращение заявки НКВМФ по армейскому обмундированию и обязательство пустить излишки флотской формы на обеспечение призываемых в береговую оборону и авиацию ВМФ.
Таким образом, на плане переодевания в общеармейскую форму личного состава береговой обороны и ВВС ВМФ был поставлен крест, однако само понятие «части ВМФ, для которых установлена армейская форма одежды» никто не отменял, и до конца 1942 г. перечень таковых частей официально не пересматривался.
Лишь к началу 1943 г. в руководстве Наркомата ВМФ окончательно сформировалось мнение, что число контингентов, получающих армейскую форму одежды, должно быть сокращено. Причем как ни парадоксально – за счет… артиллеристов береговой обороны и летного состава ВВС ВМФ!
Соответствующий «Типовой перечень…» был подписан начальником Главного управления Тыла ВМФ генерал-лейтенантом береговой службы С.И. Воробьевым 3 января 1943 г. Однако для его введения в действие потребовалось решение высшего руководства страны.
24 марта 1943 г. на имя Верховного Главнокомандующего поступила служебная записка от Зампреда Государственного Комитета Обороны В.М. Молотова:
«Постановлением Совнаркома СССР от 9 апреля 1941 г. для всего личного состава береговой обороны и авиации Военно-Морского Флота была введена общеармейская форма одежды. Мотивировалось это тем, что морская форма одежды демаскирует личный состав при исполнении служебных обязанностей. По указанному Постановлению Наркомвоенморфлот должен был переодеть в общеармейскую форму 198,2 тыс. чел., а фактически переодел 146,9 тыс. чел. По сообщению НКВМФ – т. Кузнецова, опыт войны показал, что морская форма не демаскирует артиллеристов береговой обороны и летный состав авиации Военно-Морского Флота. В связи с этим т. Кузнецов просит установить для них морскую форму одежды, оставив общеармейскую форму лишь для личного состава частей ПВО, ВНОС, морской пехоты, связи, прожекторных, пулеметных и химических частей, личного состава авиабаз, полигонов, мастерских, автотранспортных и строительных частей. Считая предложение т. Кузнецова правильным, вношу на Ваше утверждение прилагаемый проект Постановления Государственного Комитета Обороны. Согласно проекту из 146.9 тыс. чел., одетых в общеармейскую форму, будет переодето в морскую 66,2 тыс. чел. И останется в общеармейской 80,7 тыс. чел. Необходимое количество обмундирование для этого у Наркомвоенморфлота имеется».
Ключевой фразой в этом красноречивым документе, бесспорно, следует считать последнюю. При этом полезно учесть начавшуюся реформу знаков различия, в ходе которой флотское обмундирование претерпело минимальные изменения и, по сравнению с общеармейским, приобрело значительно больше перспектив в плане долгосрочного хранения.
На следующий день, 25 марта 1943 г. И.В. Сталин подписал Постановление ГКО № 3079 «О сохранении морской формы для артиллеристов береговой обороны и летного состава ВВС Военно-Морского Флота», а еще через день, 27 марта, адмирал Н.Г. Кузнецов подписал соответствующий приказ НКВМФ № 0096. Согласно приказу, замену остающегося в носке обмундирования общеармейской формы на обмундирование морского образца предстояло произвести до окончания 1943 г. При этом так же, как и в 1941 г., и рядовым, и начальствующему составу предписывалось донашивать имеющиеся шапки, обувь и снаряжение (с той лишь разницей, что теперь это были серые шапки при черных шинелях, а не наоборот).
При введении новых знаков различия для личного состава Военно-Морского Флота Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1943 г. не были забыты эмблемы образца 1941 г.: «Погоны военнослужащих частей Военно-Морского Флота которым присвоена общеармейская форма одежды, устанавливаются те же, что и для соответствующих частей Красной Армии (полевые и повседневные), причем эмблемы на погонах смонтированы на якоре».
Какие именно эмблемы предназначались на армейские погоны военнослужащих ВМФ в 1943 г. можно узнать из параметров реальных заказов Управления вещевого и шкиперско-хозяйственного имущества ВМФ (УВШХС). 18 февраля 1943 г. начальник УВШХС генерал-майор интендантской службы С.П. Языков представил в Секретариат Зампреда СНК А.И. Микояна две секретные справки: о выполнении промышленностью заказа на изготовление эмблем и об обеспечении ими флотов и флотилий ВМФ.
Управление промкооперации (кроме того, занимавшееся выпуском погонных звезд) отчиталось о сдаче готовых эмблем (в тысячах штук):
[Смонтированных на якоре:]
1. Эмблемы технические золочёные ВМФ-21,6;
2. Эмблемы технические серебрёные ВМФ-3,6;
3. Эмблемы строительные золочёные ВМФ-1,8;
4. Эмблемы строительные серебрёные ВМФ-3,49;
5. Эмблемы ВВС серебрёные ВМФ-25,8;
6. Эмблемы артиллерийские серебрёные ВМФ-21,7;
7. Эмблемы АБТ серебрёные ВМФ-2,0;
8. Эмблемы золочёные медицинские ВМФ-11,8;
9. Эмблемы серебрёные медицинские ВМФ-5,245.
[Образца Красной Армии:]
1. Эмблемы золочёные медицинские КА-19,2;
2. Эмблемы серебрёные медицинские КА-4,0;
3. Эмблемы золочёные технические КА-16,46;
4. Эмблемы серебрёные технические КА-28,0;
5. Эмблемы золочёные юридические КА-0;
6. Эмблемы золочёные интендантские КА-0.
Все флота и флотилии отчитались о наличии эмблем по схеме «Положено-занаряжено-отгружено» (по состоянию на 17 февраля).
В эту справку не попали эмблемы: «строительные», «АБТ» и «интендантские-КА».
«Эмблемы ВВС ВМФ серебрёные» оказались не положены Каспийской и Волжской военным флотилиям.
«Эмблемы юридические КА» не были отгружены ни одному из флотов и флотилий (возможно, не планировался перевод юристов на общеармейскую форму).
«Эмблемы артиллерийские ВМФ серебрёные» не были отгружены Северному флоту.
11 августа 1943 г. начальник УВШХС ВМФ генерал-майор интендантской службы С.П. Языков утвердил к «Номенклатуре предметов вещевого и обозного снабжения ВМФ», вводящее, в частности, в «группу 09-Знаки различия» пять новых подразделов и более чем 400 наименований новых предметов, имеющих отношение к знакам различия образца 1943 г.
Среди новых позиция имелись и «армейско-флотские» эмблемы:
09529. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре – авиационная золочёная;
09530. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –авиационная серебрёная;
09531. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –артиллерийская золочёная;
09532 Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –артиллерийская серебрёная;
09533. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –инженерных войск золочёная;
09534. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –инженерных войск серебрёная;
09535. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –интендантская золочёная;
09536. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –медицинская золочёная;
09537. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –техническая золочёная;
09538. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –техническая серебрёная;
09539. Эмблема на погоны, смонтированная на якоре –танковая серебрёная;
09540. Эмблема на погоны-якорь, золочёная;
09541. Эмблема на погоны-якорь, серебрёная.
Последняя из показных эмблем под наименованием «якорь» была установлена 5 мая 1943 г. приказом НКВМФ № 150 «О знаках различия для военнослужащих ВМФ, временно переведенных в части, для которых установлена общеармейская форма одежды». Данный знак – «якорь, такой же по рисунку и размерам, как и якорь, на котором смонтирована эмблема родов оружия» - был предусмотрен на случай временного перевода военнослужащего, имеющего флотское звание, в части, где он был бы вынужден носить общеармейскую форму с погонами армейского образца.
В 1945-1946 гг. после перевода Красной Армии и Военно-Морского Флота на мирное положение наблюдалась тенденция к объединению войсковых структур НКВМФ и НКО СССР, завершившаяся образованием Министерства Вооруженных Сил. Это способствовало всесторонней унификации, как организационной, так и в вопросах формы одежды и знаков различия. Смонтированные на якоре эмблемы образца 1941 г., утратившие значение своеобразного отличия, непродолжительное время кое-где неофициально пользовались на погонах к флотской одежде в качестве непредусмотренного варианта шифровки соответствующего рода сил или службы флота.