Лес вокруг Матвея сгущался и становился всё более мрачным, угрюмым. Ветви деревьев хмуро нависали над его головой, колючие кустарники цеплялись за одежду и то и дело норовили хлестнуть по лицу и плечам длинными руками-прутьями. Но он продолжал идти вперёд, стараясь не терять из виду неприметную лесную дорогу, которая петляла среди кустов и деревьев, как заячий след.
Солнце уже почти село, и сквозь кроны пробивался лишь тусклый, сумеречный свет, окрашивающий стволы и листву деревьев в багровые тона. В воздухе пахло прелью и грибами. Но Матвею почему-то нравился этот тяжёлый, влажный запах, пробуждавший в нём давно забытое, животное единение с природой. Внезапно деревья расступились. Матвей осторожно сделал шаг назад и сначала пригнулся, а потом и вовсе присел на корточки. Убедившись, что его никто не заметил, выглянул из-за куста боярышника. Перед ним, всего в метрах тридцати, высился забор – трёхметровый, из профнастила тёмно-зелёного цвета, сверху украшенный резным металлическим
Публикация доступна с подпиской
Премиум