Введение
Где-то далеко, за тысячи миль от европейских окопов, на экваторе, раскинулся архипелаг, который голландцы называли своей Ост-Индией. Ява, Суматра, Борнео, Сулавеси, Молуккские острова – жемчужины, ради которых столетиями проливали кровь португальцы, англичане и, конечно, сами голландцы. К 1914 году Нидерланды владели этой колонией уже триста лет. И казалось, ничто не предвещает перемен.
Но вот что интересно. Война, которая физически не затронула архипелаг, изменила его. Потому что с началом боевых действий метрополия, занятая выживанием между британской блокадой и немецким давлением, ослабила хватку.
Как война в Европе стала матерью индонезийского национализма? Давайте разбираться.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Экономическая эксплуатация
Если вы думаете, что голландская Ост-Индия процветала в годы Первой мировой, то вынужден вас разочаровать. Да, спрос на колониальные товары взлетел до небес. Каучук для шин военных грузовиков, олово для консервных банок, хинин для малярийных окопов, сахар, кофе, табак – всё это вдруг стало стратегическим сырьём. Метрополия требовала больше, больше и ещё раз больше. И голландская колониальная администрация послушно выкручивала гайки.
За годы войны экспорт каучука из Ост-Индии вырос почти на 60%, олова – на 40%, нефти – вдвое. Но кому шли эти прибыли? Голландцыам Местное же население получило двойной удар – рост налогов и падение реальных доходов.
И вот тут-то, на этой взрывоопасной почве, начинают прорастать семена, посеянные войной.
Рождение национализма
И вот тут начинается самое интересное. Потому что экономическое недовольство – это топливо, но ему нужен двигатель.
Первым выстрелил "Сарекат Ислам" – Исламский союз. Созданный ещё в 1911 году как ассоциация мусульманских яванских торговцев, боровшихся против засилья китайцев в торговле батиком, он к 1916 году превратился в гигантскую организацию. Численность? По разным оценкам, от 800 тысяч до двух миллионов членов. Его лидеры – Хаджи Агус Салим, Умар Саид Чокроаминото – говорили с народом на языке Корана, понятном каждому мусульманину. Они не призывали к джихаду против голландцев, нет. Они говорили о справедливости. О том, что колонизаторы нарушают заветы Аллаха, обирая правоверных. Это был национализм, замешанный на исламе, и он оказался убийственно эффективным.
А тем временем в городах Сурабае, Семаранге, Батавии, зрела другая сила, марксистская. В 1914 году голландский социалист Хенк Сневлит создал на Яве "Индийскую социал-демократическую ассоциацию" (ISDV) – первую коммунистическую ячейку в Азии. Да-да, ту самую, которая позже станет Коммунистической партией Индонезии. Сневлит, к слову, был человеком удивительной судьбы. Он голландский рабочий, ставший революционером, приехал в колонию и увидел то же самое, что видел в Европе: эксплуатацию, нищету, несправедливость.
Сневлит и его товарищи, в том числе молодой яванский активист Семаун, начали вербовать сторонников среди городских рабочих и железнодорожников. Они объясняли, что голландцы грабят их не потому, что они христиане, а потому, что они капиталисты. Это был радикально иной подход, чем у Сарекат Ислам. Но аудитория была одна и та же.
Какое-то время Исламский союз и коммунисты даже работали вместе. Но голландцы, как мы увидим в следующем блоке, вовремя спохватились.
Голландские репрессии
И вот тут-то, когда на Яве и Суматре уже отчётливо запахло грозой, голландская администрация проснулась. Надо отдать ей должное, среагировала она с той жестокой эффективностью, на которую способна только загнанная в угол империя.
Первое, что сделали голландцы, – перекрыли кислород информации. Газеты на местных языках, осмелившиеся критиковать колониальные власти, закрывали одну за другой.
Второе – персональные репрессии. Хенк Сневлит, основатель первой коммунистической ячейки, был арестован в 1917 году и выслан из Ост-Индии в 1918-м. Семаун, молодой лидер марксистов, тоже угодил под арест, хотя позже его выпустили, но уже сломленным и загнанным в подполье.
Третье – страх и провокации. Голландцы умело натравливали исламских активистов на марксистов, объявляя последних "безбожниками, оскорбляющими Аллаха". Политическая полиция (PID) внедряла агентов в обе группы, перехватывала переписку, фабриковала дела. Это был, без преувеличения, классический колониальный спецназ.
Те же самые Нидерланды, которые в Гааге с гордостью называли себя "домом права" и гарантом нейтралитета, в Ост-Индии действовали по законам военного времени. Никаких прав, никаких конституционных свобод, никаких разговоров о самоопределении. Вильсоновские принципы предназначались для европейцев, но не для туземцев.
Результат репрессий был предсказуем. Движение не умерло, но ушло в подполье. Раскол между исламистами и коммунистами, старательно раздуваемый властями, превратился в пропасть. Единого антиколониального фронта не получилось, но семена были посеяны. Они прорастут позже, в 1926-1927 годах, когда на Яве и Суматре грянут восстания.
Послевоенные последствия
Ну а теперь давайте заглянем чуть дальше. Потому что Первая мировая война закончилась, но посеянные ею семена никуда не делись. Голландцы подавили активистов в 1917-1918 годах, выслали Сневлита, запугали Семауна, раскололи Исламский союз. Внешне всё вернулось на круги своя, но это была тишина перед бурей.
В 1926 году в западной Яве вспыхивает восстание. Коммунистические ячейки, ушедшие в подполье после репрессий, наконец решаются на вооружённое выступление. За Явой поднимается Суматра. Повстанцы захватывают телефонные станции, нападают на полицейские участки, освобождают политических заключённых.
Голландцы ответили с той жестокостью, которой славились все колониальные империи. Восстание подавили за пару месяцев. Арестовали около 13 тысяч человек. 1308 из них отправили в специально созданный лагерь Бовен-Дигул в дебрях Новой Гвинеи и бежать оттуда было некуда, только в малярийные болота. Лидеров коммунистов расстреляли. Казалось бы, точка.
Но после 1926-1927 годов даже самые умеренные индонезийские националисты поняли, что метрополия не уйдёт добровольно. Её надо либо дожимать политически, либо сметать силой. Сукарно, будущий отец индонезийской независимости, которому в 1926 году было всего 25 лет, внимательно наблюдал за разгромом коммунистов и делал выводы. Революция возможна, но к ней надо готовиться иначе – с опорой на массовую партию, на единство нации, без расколов. Именно это он и начнёт делать в 1930-е.
И ещё один важный момент. Нидерланды, которые так гордились своим нейтралитетом и статусом "дома права" в Европе, навсегда запятнали свою репутацию в колониях. Концлагерь Бовен-Дигул, расстрелы без суда, запрет любой политической активности – всё это показывало, что голландский либерализм заканчивался ровно на границе европейского континента. И когда после Второй мировой войны Сукарно провозгласит независимость Индонезии, мир уже будет знать, что голландцы защищают не право, а привилегию. Война 1914-1918 годов запустила этот процесс.
Империя, которая надломилась изнутри
Ну что ж, давайте подведём черту под этой колониальной драмой. На первый взгляд, к 1918 году голландцы вышли победителями. Ост-Индия осталась под их контролем, но трещина начала разрастаться.
Первая мировая не разрушила голландскую колониальную империю, это сделает война Вторая. Но именно Первая запустила те процессы, которые остановить было уже невозможно.
А что же сама метрополия? Пока в колониях зрела буря, Нидерланды выжимали из нейтралитета всё, что могли. Но и там напряжение росло...
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: