«Мир, придуманный в Гааге»
1899 год. Мир стоит на пороге нового века, вокруг царит "прекрасная эпоха". Но за кулисами великие державы вооружаются, заключают тайные союзы и уже с подозрением смотрят друг на друга. Еще в 1898 году российский император Николай II обращается к мировым державам через министра иностранных дел графа Муравьева:
Охранение всеобщего мира и возможное сокращение тяготеющих над всеми народами чрезмерных вооружений являются, при настоящем положении вещей, целью, к которой должны бы стремиться усилия всех правительств. Все возрастающее бремя финансовых тягостей в корне расшатывает общественное благосостояние. Духовные и физические силы народов, труд и капитал отвлечены в большей своей части от естественного назначения и расточаются непроизводительно. Сотни миллионов расходуются на приобретение страшных средств истребления, которые, сегодня представляясь последним словом науки, завтра должны потерять всякую цену ввиду новых изобретений. Просвещение народа и развитие его благосостояния и богатства пресекаются или направляются на ложные пути… Если бы такое положение продолжалось, оно роковым образом привело бы к тому именно бедствию, которого стремятся избегнуть и перед ужасами которого заранее содрогается мысль человека. Положить предел непрерывным вооружениям и изыскать средства предупредить угрожающие всему миру несчастья — таков ныне высший долг для всех государств. Преисполненный этим чувством, Государь Император повелеть мне соизволил обратиться к правительствам государств, представители коих аккредитованы при Высочайшем Дворе, с предложением о созыве конференции в видах обсуждения этой важной задачи. С Божьей помощью, конференция эта могла бы стать добрым предзнаменованием для грядущего века
Но почему все прошло именно в Гааге? Не в Париже, не в Лондоне, не Берлине? А потому, что Нидерланды к тому моменту уже почти сто лет, с 1839 года, выстроили себе репутацию эталонного нейтрала. Маленькая страна, которая никому не угрожает, ни с кем не воюет, но при этом имеет блестящую дипломатическую школу и удобное географическое положение.
Нидерланды ухватились за эту роль обеими руками. И за двадцать лет превратили свой скромный уголок Европы в мировую столицу международного права. Постоянная палата третейского суда, конвенции о законах войны, Гаагские конференции, всё это рождалось здесь. Вопрос в том, как этот дипломатический капитал сработает в 1914 году, когда мирные конвенции полетят в топку? Давайте разбираться.
Статья является частью большого цикла, с которым можно ознакомиться:
Почему Нидерланды? Как маленькая страна выстроила себе репутацию эталонного нейтрала
Итак, европейские державы съезжаются в Гаагу, в Нидерланды – страну, которая к тому моменту уже шестьдесят лет не воевала ни с кем, кроме собственных колониальных повстанцев в далёкой Ост-Индии. С чего вдруг такая честь?
А с того, что голландцы методично выстраивали себе репутацию единственной в Европе страны, которой можно доверять. И началось это, как ни странно, с катастрофы. В 1830 году от Нидерландов откололась Бельгия – южные провинции. Девять лет войны, дипломатических скандалов, интервенций великих держав и в 1839 году Королевство Нидерланды наконец признало потерю. Лондонский договор того года закрепил бельгийскую независимость и их вечный нейтралитет. Сами же Нидерланды стали маленьким государством с большими колониями, которое осознано выбрало политику нейтралитета. Их положение между соперничавшими Англией и Германией требовало лавирования между великими державами. Британия не хотела видеть голландские порты в руках немцев или французов. Франция не хотела видеть их в руках британцев. А сами голландцы не хотели видеть их в руках кого бы то ни было, кроме себя. Так совпало.
Голландцы, вместо того чтобы рыдать над утратой половины территории, занялись делом. Мы не лезем в ваши конфликты? Отлично. Тогда мы будем вашими посредниками. У нас лучшие университеты, у нас лучшие международные юристы (Гуго Гроций, отец международного права, был голландцем), у нас удобное расположение – между Лондоном, Парижем и Берлином. В общем, идеальная площадка.
К концу XIX века эта стратегия принесла плоды. Нидерланды воспринимались Европой как нечто вроде Швейцарии на море. Их нейтралитет уважали и никто не хотел нарушать статус-кво, потому что это ударило бы по всем. И когда в 1899 году встал вопрос, где проводить мирную конференцию, ответ был очевиден – Гаага.
Постоянная палата третейского суда
Ну а теперь давайте посмотрим, что конкретно родилось из той самой Гаагской конференции 1899 года. Потому что одно дело красиво поговорить о мире, и совсем другое создать работающий инструмент для его сохранения. И именно по ней создали институт, который существует до сих пор и носит их имя – Постоянную палату третейского суда в Гааге. Это был первый в мировой истории постоянно действующий орган для разрешения межгосударственных споров мирным путём. То есть были и судьи, и юристы, и процессуальные нормы, и доказательства – всё как в обычном суде, только истцами и ответчиками выступают целые государства.
Палату разместили в Гааге в специально построенном Дворце мира. Деньги на него дал американский стальной магнат Эндрю Карнеги, а также вложены средства из казны Российской империи. Карнеги, к слову, был убеждённым пацифистом и считал, что войну можно отменить, как отменили рабство. Он выложил полтора миллиона долларов на строительство здания, которое должно было стать символом новой эры.
И ведь поначалу заработало! В первые же годы существования Палаты в неё передали несколько дел: спор между США и Мексикой, конфликт Франции и Италии из-за судоходства, территориальные претензии Венесуэлы. Ни одно из этих дел не привело к войне. Для Нидерландов это был колоссальный дипломатический успех. Их столица стала символом международного права.
Но была в этом и доля самоуспокоенности. Потому что уже через несколько лет, в 1914-м, та же самая Гаага окажется бессильна перед реальностью, где державы забудут о третейском суде очень быстро. Но пока что царила "прекрасная эпоха", и казалось, что мир можно запротоколировать. В любом случае, дипломатический капитал, заработанный на Гаагских конференциях, пригодится им в годы войны куда очень сильно.
Репутация в годы войны
И вот грянул август 1914-го. Казалось бы, Гаагские конвенции полетели в мусорную корзину. Но нет!
Начнём с очевидного, что ни одна из воюющих сторон не нарушила голландский нейтралитет. Ни немцы, чья армия прошла через Бельгию в паре десятков километров от Маастрихта, ни британцы, чей флот контролировал Северное море. Почему? Потому что нарушить нейтралитет Гааги означало разрушить единственную площадку, где можно было вести тайные переговоры, не роняя лица. Именно в Гааге воющие стороны обсуждают обмен пленными, зондируют почву для сепаратного мира, передают неофициальные послания. Нидерланды стали чем-то вроде почтового ящика Европы, и сломать этот ящик было не в интересах ни Берлина, ни Лондона.
Голландцы, надо отдать им должное, умело балансировали. Их министр иностранных дел Йонкхеер ван Лоудон проводил политику "гостеприимного нейтралитета". Голландцы приняли около миллиона бельгийских беженцев, а для страны с населением в шесть миллионов это была колоссальная нагрузка.
Была и теневая сторона. Гаага стала раем для шпионов. Здесь, под прикрытием дипломатической неприкосновенности, плели сети разведки всех мастей. Знаменитая Мата Хари (но, как считается, слухи о ее шпионской деятельности сильно преувеличены) именно через Нидерланды переправляла свои донесения.
Таким образом, репутация, выстроенная в Гааге за двадцать мирных лет, в годы войны стала для Нидерландов невидимым щитом. Разрушить его было бы глупостью. И все оказались достаточно прагматичны, чтобы эту глупость не совершать. По крайней мере, пока.
Мягкая сила, которая оказалась прочнее брони
Ну что ж, давайте подведём черту под этой историей. Нидерланды в 1914 году оказались в уникальном положении. У них не было мощной армии, способной отпугнуть агрессора. Не было естественных барьеров, их страна, по сути, лежит ниже уровня моря, и единственная защита от природы и врага – дамбы да дипломатия. Но у них была репутация, которую выстраивали с 1839 года, а особенно укрепили на Гаагских конференциях 1899 и 1907 годов.
И в годы Великой войны репутация устояла. Потому что оказалось, что нейтральная Гаага нужна всем – и немцам, и британцам, и французам. Как место для тайных встреч, как канал для обмена пленными, как крыша для шпионских игр, наконец. Разрушить этот нейтралитет было бы глупостью с точки зрения реальной политики.
Конечно, репутация не была панацеей. Она не спасла голландскую экономику от удушающей британской блокады и немецких минных полей. Не спасла от продовольственных кризисов и уличных беспорядков. Но она дала Нидерландам право остаться в стороне.
Но насколько этой репутации хватило, когда давление стало невыносимым? Когда британцы начали топить голландские суда, а немцы – требовать транзита через Лимбург? Это уже другая история.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: