Бурлящий котёл политических перемен конца 80-х годов — этот тектонический сдвиг из постсоветского застоя в перестроечный хаос — давал мощнейший, реактивный толчок для развития музыки. Именно тогда ковались встречи, которые на годы вперёд шпионски определили лицо так называемого «русского рока». Но мы, участники харьковского ТРИО «АЯ», всегда относились к этой перехваленной волне с откровенным презрением. Мы называли их просто и ёмко — «совки», и принципиально не слушали их музыку.
К редким исключениям из этого правила на моей личной мастер-шине относились разве что Саша Чернецкий («ГПД» / «Разные Люди») и Саша Липницкий, басист легендарных «Звуков Му». И связано наше отношение было вовсе не с презрением к чему-то отечественному. Мы-то как раз воспитывались на железобетонном фундаменте: на русской классике, великом отечественном авангарде Шнитке и Губайдулиной, а также на сложнейших прогрессивных британских образцах. Из американцев наше Худсовет признавал разве что гениального Фрэнка Заппу да группу Styx.
Моим любимым гитарным эталоном на все времена был альбом Physical Graffiti великих Led Zeppelin. А наши общие точки соприкосновения с Серёжей Братчуном - басистом и Игорем Чемолосовым - ударником лежали в плоскости космических полотен Genesis (особенно эпохи альбомов Foxtrot и Wind & Wuthering), группы Yes (с виртуозными клавишами Патрика Мораза на диске Relayer), великого трио UK в их лучшем составе с Алланом Холдсуортом и Джоном Уэттоном, а также ранних Pink Floyd с Сидом Барреттом и, конечно, Gentle Giant.
Согласно исторической легенде, многие великие русские композиторы в период Октябрьской революции уехали за границу (Прокофьев, Стравинский и др.) и стали там преподавать музыку для местных аборигенов Англии и Америки. И эта классическая школа, базирующаяся на краеугольном камне Православия, сумела даже из примитивных существ этих стран создать вполне приличных музыкантов! Так на свет появились Кит Эмерсон и Карл Палмер со своими «Картинками с выставки» Мусоргского, Рик Уэйкман с вариациями на темы Чайковского... И нам было глубоко, по-лабуховски «абидно, да!», что ТАКУЮ музыку исполняли англичане, а не русские. Советские же рокеры не нашли ничего лучше, кроме как топорно копировать западные объедки.
Особняком во всей этой харьковской кутерьме стоял Сергей «Сэр» Щелкановцев. Прекрасно образованный музыкант, который сознательно выбрал брутальную нишу тяжёлого металла. Его банда «КПП» была неразрывно связана с рок-клубом «Металлист» на Плехановской. Вот именно там, на этой бескомпромиссной металлической базе с Сашей Букреевым и ударником Виталей Трио "АЯ" и обосновались. Металлисты пробовали состряпать что-то своё, но ребята были наглухо «заточены» под хэви. Тем не менее, мы помогали друг другу как могли.
В мае о Мае: Как паренёк пытался напеть нам совок
Задача нашего ТРИО «АЯ» на тот период была стратегической: найти вокалиста и сильного автора текстов. И харьковская тусовка старалась нам помочь и в частности по совету Саши Букреева. Первым, кто попал к нам на частотные эксперименты, стал... Захар Май. Тогда ещё совсем молодой, зелёный паренёк со Спальной Салтовки. Он пришёл и нагло напел нам какую-то свою песенку в унылом стиле «совка». Пришлось сразу, по-директорски объяснить молодому человеку, что ТАК писать песни и музыку в приличном обществе категорически нельзя. Наш эксперимент продолжался где-то с месяц, после чего нам пришлось расстаться. Ну не срослось у нас, как бы ни пел Эрик Клэптон в своём хите Let It Grow! Вскоре, в 1988 году, Захар шпионски уехал на ПМЖ в Штаты, а мы продолжили поиски.
Концерты в то время гремели часто. Однажды на Свердлова (ныне Полтавский шлях) в зале рок-клуба (если память не изменяет, это была «Родина») мы рубили на большом сборном фестивале. Там собрался весь цвет подполья — как местные, так и приезжие. Из местных, к примеру, выступал дуэт «Ботаника» (да-да, на тот момент это был именно дуэт) с Сашей Евдокимовым и Эдиком Боравлёвым, который впоследствии станет знаменит на всю страну как «Тихон».
Рок — не для конопушек: Почему ТРИО "АЯ" послало лесом будущую сибирскую рок-диву
И вот там же крутилась какая-то странная девочка с мальчиком с гитарой. Такая полненькая конопушка, светленькая, пела со сцены какие-то свои заунывные песенки. И вот после выступлений (а мы с пацанами, как и положено после хорошего сета, уже прилично приняли на грудь парнаса) эта конопушка подгребает к нам и заявляет: «Ребята, если мои песни соединить с вашей музыкой, то получится получше, чем у Dead Kennedys!»
Что это за «Мёртвые Кеннеди» такие, мы на тот момент знать не знали, да и когда позже узнали — эта американская банда честно не произвела на нас никакого впечатления. У ТРИО «АЯ» звук и задумки были в сто раз круче и фирменнее! Мы, недолго думая, врубили наш уральский хребет и ответили ей в лоб: «Гуляй лесом, девочка. Рок — он не для конопушек!»
Уже глубокой ночью, когда мы переместились на культовую рокерскую флэт-хату к какому-то челу (причём мои собратья Букреев и Виталя шпионски смылись оттуда на такси), местные пацаны мне шепнули: «Юра, а ты хоть понял, кого вы сейчас лесом послали? Это же Янка Дягилева!»
В тот момент мне это имя вообще ни о чём не говорило. Это уже намного позже, в Москве, преподавая девчонкам гитару, я столкнулся с её культом. Все ученицы как одна умоляли: «Научите играть песни Янки!» Пришлось ознакомиться с её творчеством и даже написать в память о её трагической судьбе песню «Если только захочешь» (она сейчас залита у нас на канале, спетая «Сонечкой» / AI Suno). Но честно, положа руку на сердце: даже если бы тогда, в ДК, мы знали о её будущей всесоюзной славе, мы бы никогда не согласились с ней работать! Слишком велика, непреодолима была ментальная пропасть между «совками» и нормальными, породистыми музыкантами высшей лиги (да простят меня преданные поклонники Захара Мая и Янки Дягилевой).
Мы продолжили свой гордый и одинокий путь в пространстве. Но «совок» в следующий период всё-таки нагнал нас с тыла и чуть наглухо не разрушил нашу славную банду... Но об этом — в следующих главах. Первая часть о совках подошла к логическому завершению. Хотя, как показывает жизнь, совок на этой земле неистребим и непобедим. Но об этом — позже...