Хватит пытаться усидеть на двух стульях, Илона. Ты приняла решение два месяца назад! И, да, возвращаясь к недавнему разговору, для своей женщины я готов многое сделать. Но не простить предательство! Если ты попытаешься меня кинуть, продолжить опять размусоливать сюси-пуси с этим сопляком у меня за спиной, например – моя ярость будет огромной и спалит дотла все, что тебе дорого...
Начало здесь:
Илона
Задача оказывается, естественно, непростой и требует серьезной подготовки. У Артура есть люди, которые могут не очень легально - или совсем нелегально - выяснить практически все, что угодно. И выполнить еще некоторые поручения - что-то достать, подделать, установить скрытые системы видеонаблюдения и пр.. Знакомых и проверенных киллеров у него, я думаю, нет - да я даже и не представляю, сколько это могло бы стоить. Да мне кажется, если и был бы выход на такого исполнителя - Стрелецкий бы не захотел прибегать к его услугам.
Как поняла еще по его жестокой афере в отношении моего мужа, там, где он может действовать сам, он предпочитает действовать сам. Ему это по к*йфу. Думаю, что убить опасного противника своими руками для него - задача и вызов особого рода, можно сказать, что высший пилотаж. Игра самого продвинутого уровня. Если это у него получится - тогда он точно будет считать себя бесстрашным и всемогущим драконом.
Не раз меня посещают мысли о том, правильно ли я поступаю. Не потому, что боюсь -пока не боюсь, по крайней мере, да и, как казал великий поэт, в любом случае «больше смерти не дадут», а костлявые ледяные объятия этой старухи уже не раз касались меня - и, возможно, стали бы как раз избавлением. И не потому, что меня мучает морально-этическая сторона вопроса. Нет, я уверена на 100%, что такая мразь, как Влад Чеплыгин, не должна жить и продолжать безнаказанно творить зло.
Вопрос лишь в том, что, попросив о помощи в этом деле Артура, я уже совершенно добровольно стала с ним одной командой, его сообщницей, зачинщицей и вдохновительницей готовящегося преступления и не знаю, кем там еще. Это уже вообще никак не про спасение Роди. И не про мое желание разобраться с Артуром, который по своей сути не так уж сильно отличается от Влада.
И как же я c точки зрения своей собственной, личной морали буду разбираться с тем, кто из-за меня рискнет жизнью и свободой?! И хочу ли еще? Даже если он собирается сделать это не только ради меня, а и сама идея ему по к*йфу - все равно. Мы - одна команда. Если я принимаю это ( а я уже приняла), и мы действуем сообща, то я как будто должна простить и отпустить все то, что Артур раньше сделал мне.
Что я обязана костьми лечь, но заставить его снять все подозрения с Роди - это без вариантов. Но, что касается лично меня самой и моего отношения к Артуру - получается, оно должно теперь измениться? Или все же нет? Или я продолжаю быть не до конца честной с собой, и оно уже тотально изменилось?!.. Я не понимаю...
В любом случае, дороги назад я не вижу. На следующий же день после того, как мы со Стрелецким пожали друг другу руки, процесс подготовки был запущен. И я не отступлю - как, уверена, и он. Как бы сложно и опасно это не оказалось. Странное чувство - но в этом деле я доверяю ему. Его хитрый, изворотливый, во многом извращенный ум - верный союзник в этом деле. Как и то, что ему практически не знакомы такие переживания, как страх и сожаление.
И то, что физически он почти скала - это тоже на руку. И его связи в не очень законных кругах. Он даже стреляет круто, оказывается. Никогда бы не подумала, что он был в армии - а, оказывается, год перед ВУЗом он отслужил в серьезных войсках - отец его туда засунул, надеясь хоть как-то привить ему дисциплину. Угрожал иначе лишить наследства и не допустить до управления компанией. И в тире он тоже регулярно практикуется. Мы теперь вместе туда ходим.
В общем, я чувствую себя надежно в таком деле с таким напарником.
Парадокс, что еще совсем недавно я клялась себе, что «эту мразь я уничтожу». И вот теперь с его помощью я собираюсь уничтожить другую мразь. Ладно, сейчас не до рефлексии. Нужно сосредоточиться на деле. Может быть, мы - или кто-то один из нас - еще не выйдем из этого «приключения» живыми - или сядем - поэтому сейчас все эти рассуждения о последующих выводах вообще не имеют никакого смысла.
Пока что полным ходом идет подготовка. Провернуть такое дело на чужой земле в принципе не так просто, а «работать» на земле тех, кому она негласно принадлежит, еще сложнее. Нужно очень много чего продумать и предусмотреть. Первое, что ведется - это сбор информации. Артур отправляет туда людей, нескольких, чтобы не примелькались. Они следят за Владом физически, также выясняют все, что можно, через недоступные рядовому обывателю источники.
Я тоже кое-чему научилась - например, найти в интернете ту инфу, которая недоступна широкому кругу - но делаю это втайне, Стрелецкому не нужно знать о моих способностях. Поэтому когда Артур сообщает мне, что на Чеплыгина трижды писались заявления об изнасиловании, дважды сопровождавшемся нанесением побоев, для меня это - не сюрприз. Два заявления были вскоре отозваны. В третьем случае дело развалилось за тем, что потерпевшая просто исчезла. Связи между ее исчезновением и Владом не нашли - или не искали.
В общем, достоверно известно, что он насильник-рецидивист, и убивает, похоже, тоже не первый раз. И ведь это только случаи тех, кто рискнул обратиться в полицию, несмотря ни на что. А сколько было таких, как я?.. Моя уверенность в необходимости очистить землю от такого подонка только крепнет.
Люди следят за его домом. Он живет один в коттедже в элитном поселке. Проникнуть на территорию поселка не так-то просто, но нет ничего невозможного для человека с интеллектом. Там продается дом - человек Артура под видом потенциального покупателя по поддельным документам проник на территорию вместе с риелтором и благодаря прекрасно подвешенному языку узнал много чего интересного - например, о системе безопасности поселка: камерах, расположенных на его территории и выведенных на пост охраны, системе сигнализации.
Как и о дополнительной возможности установить камеры на территории коттеджа - которые есть почти во всех домах, большинство жильцов для этого воспользовались услугами одной и той же охранной фирмы, выезжающей и при срабатывании сигнализации - но не все. «Для тех, кто слишком ценит свою частную жизнь, есть возможность вывести информацию с камер только на локальный сервер», - сообщает охранник. Думаю, что Влад как раз из тех, кому не при каких обстоятельствах не нужно, чтобы кто-то знал, что может происходить в его доме. Да вряд ли и кто-то решится туда лезть - кроме нас, разумеется. Так что, он убежден, скорее всего, что это ему просто не нужно. Возможно, это нам на руку.
А человек Артура умудрился, осматривая территорию, выяснить, и в каком конкретно доме проживает сынок губернатора, и установить скрытую камеру на столбе напротив входа. Она супер-современная и незаметная. Очень надеюсь, что Чеплыгин - не параноик и не обнаружит ее. Но пока что все нормально. Детективы знают теперь - и делают отчет для Артура, а он делится со мной - во сколько этот урод приезжает, уезжает, кто бывает у него - постепенно это складывается в более-менее понятный распорядок, на основании которого можно составлять план.
Параллельно информационной подготовке и разработке плана - точнее, плана А, плана В и, возможно, С, мы готовимся и физически. Я не только учусь стрелять - я теперь еще гораздо больше времени уделяю физ подготовке. Каждый день ношусь, как сумасшедшая, по дорожке, в том числе «в гору», не менее, чем по часу. Приседаю, отжимаюсь, качаю пресс. Продолжаю занятия с тренером, бесполезные женские группы забрасываю, но зато меня теперь учит и сам Артур. И он учит меня жестче, чем тренер. Он-то не боится перегнуть. Он учит меня защищаться, реально нападая на меня - и учит меня саму нападать на него.
Я смотрю на себя в зеркало и вижу, что мои руки приобрели рельеф, замечаю, какими сильными стали мои ноги, каким твердым стал пресс. И взгляд стал таким же - все-таки сильное тело много дает.
А еще Стрелецкий, на всякий случай, учит меня водить машину - нелегально, разумеется, сам. Официально мне с моим «послужным списком» госпитализаций права никто не даст. Обидно. Оказывается, это очень даже круто, и получается у меня весьма неплохо.
И цель, и жесткая подготовка к ней здорово помогают. Не дают растечься. Мне снова лучше. Если начинаю ощущать, что раскисаю - иду отжиматься или устраиваю встряску Родиной груше. Пока что ни разу за полтора месяца ни прибегаю к наркотикам. И даже убеждаю и врача, и мужа, с которым мы вместе ходили в диспансер, что акция с ухудшением была все же разовой, и новые лекарства мне не нужны. Врач соглашается понаблюдать.
Я особо не рефлексирую. Если только чуть-чуть вначале - а потом действую согласно фразе того же великого классика: «Делай, что должен, и будь, что будет». Поэтому я не так уж и сильно расстраиваюсь или мучаюсь чувством вины, когда Родя обсуждает со мной подробности готовящегося строительства, и даже езжу с ним на участок. Может, события еще обернутся так, что это еще все же будет. Может, нет. Как судьба распорядится - так и станется.
И, даже и если не со мной, Родя сможет быть счастлив там с кем-то еще, спустя какое-то время. Любовь конечна, жизнь быстротечна, а вот земля и то, что на ней построено - гораздо более вечны, чем люди. Поэтому... Пусть все идет своим чередом. Я приняла это и... может, это, конечно, защитное отстранение - но я как будто особо и не грущу. Я просто живу моментом.
И час икс приближается. Артур говорит, что через неделю мы поедем. У него есть целая схема, как мы доберемся туда. Да, насколько же раньше было проще преступникам, когда у полиции не было единой компьютерной базы, и камеры не были натыканы на каждом углу! Но, думаю, что для Стрелецкого чем сложнее квест - тем интереснее. А ведь неплохая жизненная философия была у Михаила Лермонтова, разве нет? И пусть он жил так недолго, и жизнь его была полна экзистенциальных кризисов и депрессивных эпизодов - но сколько в ней происходило ярких событий!
Возможно, фатализм - это и некая капитуляция перед судьбой - но ведь и определенная свобода. Что-то ты можешь изменить, что-то - нет. Что-то ты можешь принять покорно, а что-то - с вызовом: сделать, что от тебя зависит, а дальше позволить высшим силам распорядиться твоей судьбой...
Может, мои мысли - это избегание ответственности?.. И эта месть за Леру (и, с опозданием, за себя) - не способ ли это сбежать от проблем, даже на ту сторону жизни и смерти?.. Возможно. Не знаю. Но, если думаю об этом - то очень кратко. Просто делаю.
В тот же день, как Артур говорит о назначенной дате, я приглашаю к нам домой Карину и прошу ее мне помочь. Прикрыть меня. Больше вру, но там, где можно, говорю правду. Честно рассказываю о том, что в убийстве моей подруги подозревается человек, жестоко изнасиловавший меня в юности. Карина поражена, я ей она не рассказывала этой истории. Я прошу ее ни в коем случае не обсуждать это с Родей - ему подробности не известны. И тем более он не должен знать о том, что я согласилась помочь полицейскому расследованию, т к кроме меня другие жертвы боятся идти против него. Если Родя узнает - точно меня никуда не пустит, а я обязана!
Карина сильно сомневается. Пытается меня отговорить. Я уверяю ее, что должна это сделать - и за Леру, и за других, которые пострадали и еще пострадают, если ничего не сделать. И - за себя. Поставить точку в этой истории, которая иначе не даст мне нормально жить никогда, особенно если я буду знать, что я Лера убита этим подонком, и я могла, но ничего не сделала.
В конце концов, Карина соглашается. Она - хорошая подруга. И врать умеет неплохо. Мы вместе говорим Роде, что хотим съездить дней на десять в спа-отель на Волге, что моя подруга хочет восстановиться после непростого расставания Виталиком. Это правда, они пару месяцев назад действительно расстались - и, думаю, что к лучшему.
Может, отправить Карине отложенное сообщение, чтобы позаботилась о Роде, если я не вернусь? Ведь забота в ситуации общего горя вполне может перейти во что-то иное. Мне кажется, они могли бы составить прекрасную пару! Да и, если я даже вернусь, все равно...
Отгоняю эти мысли. Понимаю, что думаю не о том. Я уже очень много нарешала за других в этой жизни - за Родю как минимум. Не думаю, что он будет мне за это благодарен. Пока что мы просто «едем отдыхать». И мой любящий муж отпускает меня с открытым сердцем. Он рад, что я сменю обстановку и развеюсь. Ему симпатична Карина. Он высказывает надежду, что, когда у него закончится самый сезон, мы с ним вдвоем куда-нибудь съездим тоже.
«Это вряд ли, Родя», - говорит внутренний голос. Но у меня получается заставить его замолчать. Я не знаю, что будет. Не знать - ведь тоже иногда счастье. Можно и быть в чем-то уверенным, а потом кирпич, как говорится, на голову упадет - как на мою в виде Артура накануне свадьбы - и все, вся уверенность разлетится в пух и прах!
Самое удивительное во всей этой такой премерзкой истории - что до свадьбы я, тонущая то в депрессии, то вязнущая в деперсонализации и дереализации - чувствовала себя гораздо менее счастливой и живой, чем теперь. Хоть и сейчас, безусловно, бывают провалы, и жить-то мне, возможно, осталось всего-ничего - но все же, пока я существую, я чувствую в себе прямо мощное биение жизни.
И что это означает? Что нормальная жизнь и нормальные отношения - все же не для меня? Я не знаю. Но в данный момент это и неважно.
Накануне дня моего отъезда, вечером, мы собираемся с Родей заняться любовью. Он ласкает и целует меня всю - губы, шею, руки, грудь, ноги и приближается к тому, что скрывается между ними - и вдруг отстраняется, и я вижу в его лице беспокойство. Он смотрит на синяк на моем бедре, немаленький такой. Черт, не заметила.
Вообще и в результате тренировок с Артуром, и того, чем они обычно заканчиваются - и где я нередко отстаиваю свою «честь» не на жизнь, а на смерть , навешивая ему, как только могу, а ему это теперь очень нравится (а мне еще больше - быть в итоге побежденной) - синяков не оставаться ну просто не может. Но я переняла от Стрелецкого мастерство скрывать следы. Уж если он способен после боя без правил выглядеть почти нормально - неужели я после наших «игр» пару гематомок эффективно замазать не смогу? Но эту я правда пропустила.
Ничего. Не дам маленькому недоразумению омрачить наш, возможно, последний вечер с Родей.
- Родя, это - точно на самообороне! - Улыбаясь самой честной улыбкой, какую только может позволить мне изобразить моя ложь, говорю я. И, не давая ему возразить, что он мне не верит, я вскакиваю на ноги и говорю: - Иди сюда! Я покажу тебе, что я умею!
Родя нерешительно подходит ко мне.
- Встань сзади! - Командую я.
Он неохотно встает.
- Захвати меня предплечьем за шею!
- Да что за ерунда, Илона, я не буду.., - сопротивляется он.
- Ну ты во мне все сомневаешься - ну так дай мне хоть раз показать, чему я научилась! - Прошу я.
Родя долго сопротивляется, но в итоге все же очень-очень слабо захватывает меня.
- Ну хоть немного посильнее!
Он чуть напрягает руку. Это, конечно, сложно назвать захватом даже с большим натягом - но будем работать с тем, что есть - я резко разворачиваюсь лицом в сторону от захвата, оставляя шее больше пространства, отшагиваю назад, сбивая Родю с равновесия, потом обеими руками хватаю его за два пальца и отвожу их назад. Параллельно намечаю (естественно, не выполняю) удар ногой в колено.
- Эй, поаккуратнее, - смеется Родя, выдергивая руку и потирая пальцы.
- Ну, вот видишь! - Смеюсь я в ответ, типа гордая собой. - А ты не верил, что я могу!
- Я знаю, что ты у меня очень крутая, - улыбается он. - Вот только не уверен, что мне понравится, если моя жена будет сильнее меня...
Это, конечно, шутка. Я подпрыгиваю и обхватываю ногами его спину, и прошу, глядя в глаза: - Сделай так, чтобы я не смогла вырваться!
Мои глаза бросают вызов. Родины искрятся весельем. Он опрокидывает меня на спину на постель и прижимает к кровати мои запястья. Но рефлекторно я тут же поджимаю ноги к груди и пихаю его изо всех сил, которых у меня теперь значительно больше, чем было раньше, и муж отлетает на метр, наверное. Ух ты! Я даже пугаюсь - это бы понравилось Артуру (и опять он пролез в нашу постель!) - а вот Роде - сомневаюсь. Боюсь, не обидела ли я его. Но нет, он удивлен - но улыбается. И позволяет себе быть чуть менее бережным, подминая меня под себя и переворачивая на живот. Так сопротивляться тяжелее - хотя я и тут могла бы попытаться что-то изобразить - но я не буду. Хватит. Хочу сдаться. Оставлю более жесткие игры для другого места.
Черт! Я даже сейчас думаю о нем... О чем это говорит?! Да, ****ь, похоже, о том, что у меня есть чувства к ним двоим! Абсолютно разные чувства - глубокая, сильная любовь и нежность к мужу. А на другом полюсе - страсть вперемешку с ненавистью (или - честнее - страсть, уже абсолютно срывающая башню, которую угли, оставшиеся от ненависти, лишь подогревают).
Плевать. Неважно. Сейчас я с мужем. Я его люблю. И хочу. Не так, как Артура. Иначе. Но мне с ним все равно очень хорошо. «Ко всему-то подлец-человек привыкает», даже к жизни в такой лжи. Из меня что-то прямо прут цитаты классиков. «Выключись, дурацкое радио в голове!» - Приказываю я. Фиксируясь на ощущениях, возвращаю себя в настоящий момент. Жизнь - лишь миг в вечности, поэтому только этот миг и важен!
Перед тем, как на следующий день поехать в аэропорт, успеваю еще поговорить с Ксюшей. Не могу принять ее приглашения пообедать, но пятнадцать минут поболтать возможность есть. Она рассказывает, что Артур уже практически не живет дома, а сегодня вообще конкретно собрал чемоданы. Она думает, что он уходит к любовнице. Правда, ей очень сомнительно, что он позволит ей и дальше жить в этой квартире - к деньгам, на которые куплено это жилье, Ксюша никакого отношения не имеет.
Думаю о том, удастся ли мне уговорить Артура, если у них дело все же дойдет до развода, снабдить ее достаточной суммой денег. Хотя, если его убьют, Ксюше очень повезет, и она останется богатой вдовой. Если, конечно, иного не прописано в брачном контракте - надеюсь, что нет. Она точно заслужила большую компенсацию за годы страданий.
Но, главное, что ее голос звучит не то чтобы совсем убито.
- Знаешь, я написала маме, - признается она. - И я завтра к ним поеду. Артур вообще перестал обращать на меня внимания - и ему теперь, похоже, совершенно все равно, что я делаю.
Я рада. Это - шаг! Как бы там дальше ни было, а что-то мне, значит, удалось, это уже хорошо!
- Запомни, мужчины могут приходить и уходить, - говорю я. - А родители - одни на всю жизнь и всегда будут любить тебя!
Сама думаю параллельно, так ли там все хорошо с родителями, если Ксюша умудрилась связать свою жизнь с психопатом и попасть от него в полную зависимость. Но после трагедии с Лерой моя теория трех категорий дала трещину.
Мы прощаемся на теплой и жизнеутверждающей ноте. А вскоре Родя уже везет меня в аэропорт. Для большей убедительности моя верная подруга тоже приезжает туда. Муж провожает нас до первого досмотра, помогает загрузить вещи на ленту - и я прошу его идти, в аэропорту такие пробки - можно не успеть уехать в положенные 15 минут, и потом придется выложить крупную сумму. Он обнимает меня на прощание, целует. Не позволяю слезам хотя бы как-то показаться на глазах. Не надо Роде груза на душе. Да и - я же не уверена на 100%, что мы прощаемся. Я, все-таки, еду с надеждой на успех. И полагаюсь на Артура, который верит в успех еще сильнее меня.
Поэтому... Собралась - и вперед!
Выжидаем на всякий случай 15 минут и прощаемся с Кариной. Она умоляет меня быть осторожной. Я обещаю, обнимаю ее. И, когда она скрывается из виду, иду на стойку регистрации для пассажиров бизнес-класса, которым мне сегодня предстоит лететь вместе с моим богатеньким любовником напарником. Он уже ждет меня в бизнес-зале. Сдаю багаж, получаю посадочный. Ну что же, как говорится, «понеслась»...
Мы прилетаем в город на Волге, который я и назвала Роде, и в тот отель, который показала в интернете. Регистрируемся в люксе. С нами очень любезны. Получив карточки, мы едем на наш пятый этаж (всего их в здании семь). Недалеко от нашего номера нас встречает парень, представившийся Олегом – невысокий и очень неприметный, я бы никогда не обратила на такого внимание на улице – идеальная внешность для «невидимки». Без лишних разговоров он передает Артуру дорожную сумку и рассказывает, где в отеле расположены камеры, и какой у них обзор. Сообщает, где запасная, уличная пожарная лестница (обычная просматривается на камерах), по которой можно выйти с этажа и вернуться на него незамеченными, дает карточку «для персонала», ведущую в помещение, которое позволит нам на эту лестницу беспрепятственно попасть. Добавляет, что все это отразил на плане, который скинул Артуру на почту.
Все общение занимает не больше минуты, и парень исчезает. Так быстро, что кажется, будто он растворяется в воздухе. Мы проходим в номер. Красивый, даже роскошный. Можно было бы в иных обстоятельствах порадоваться. Но сейчас это лакшери-плюшки вообще не важны. Мы приехали делать дело, и этот отель – наше алиби. Если вдруг что – мы – пара любовников, которые предавались здесь запретной страсти и никуда отсюда в момент предполагаемого убийства не отлучались.
Артур, осмотревшись, садится на диван и выкладывает на журнальный стол содержимое сумки. Очень интересное содержимое! Я даже не сразу понимаю, что для чего нужно. Два пистолета: один побольше, с глушителем, другой – маленький, без ( «Это, чтобы в твою сумочку влез – на всякий случай, применять не планируется», - поясняет Артур), пара запасных обойм для большого пистолета, несколько различных масок, мужских и женских, очень реалистичных – Артур примеряет одну - пожалуй, только вблизи можно различить, что на лице человека – маска. Две пары специальной обуви, не оставляющей следов, несколько пар перчаток на любой вкус – резиновых, изящных черных тканевых (видимо, для меня) и даже кожаных. Складной охотничий нож – Артур проверяет остроту пальцем, слышно, как кончик царапает подушечку – очевидно, что очень острый; поддельные водительские удостоверения – на меня и на него, два женских парика - светлые длинные волосы и медное каре с челкой, несколько флаконов с какими-то жидкостями – и – маленькое дополнение – пакетик с белым порошком.
- Как он все это привез? – Спрашиваю я, пораженная.
- На машине, очень осторожно, кое что здесь достал, но через проверенных людей, - отвечает Артур. – Это – очень ценный человек для самых деликатных поручений.
- А ему можно доверять? – Сомневаюсь я.
- На 100 % никому нельзя доверять, - резонно замечает Стрелецкий. – Но так, как на него, в делах подобного рода я больше ни на кого положиться не могу. И, потом, не только он про меня что-то знает, но и я про него – пойдем на дно – так вместе. Так что, будем считать, что – да.
Я продолжаю несколько остолбенело смотреть на Артура. Вот это подготовка! И вот это мозги и связи с нужными в таких делах с людьми! Испытываю что-то сродни уважения, если не восхищения. Но и – неясного страха и беспомощности тоже. И вот этого хитрого, кровожадного и опасного хищника я била себя в грудь, что уничтожу?! Может, я чего-то недоосмышляла до настоящего момента?..
Хотя формулировка «Пойдем на дно – так вместе» меня, в общем-то, тоже устраивает. Да и – кто знает, кто из нас на самом деле хитрее – или его самомнение слишком велико – но он же мне верит больше, чем стоило бы. Или знает меня лучше, чем сама… С учетом такой нехилой динамики моего к нему отношения – не исключено, что и второе. Но про то, что я пишу на скрытую камеру, которую ношу в сережке, все, что происходит, ему точно не известно. И на крючок эмоций, на которые никто из двоих не рассчитывал, попались оба, не только я, и сейчас у меня нет никаких сомнений, что в страсть он нисколько не играет. Поэтому, кто знает, чем все закончится, кто знает…
Заставляю себя вернуться в настоящее. Это все вообще не важно сейчас. Есть задачи более первостепенные: номер один - убить Влада Чеплыгина; номер два – не умереть при этом самим; номер три - не попасться. Хотя бы сразу. Только когда эти три задачи будут выполнены – будет иметь смысл думать о чем-то еще. Пока – нет.
И к реализации плана «А» мы приступаем уже завтра.
«Полезный человек» узнает о мероприятии, на котором просто не может не присутствовать Чеплыгин – свадьбе одного из его друганов. И после официальной части планируется большая выездная тусовка на берегу. Народу будет человек триста, не меньше. Половина друг друга наверняка даже не знают. Там можно легко затеряться в толпе. Там нет камер. Там Влад будет нетрезвый и не начеку. Там можно вполне попробовать к нему подобраться...
Я не хочу показывать Артуру своих чувств, но мне, на самом деле, страшно. По плану ведь мне нужно будет приблизиться к Владу. И не только приблизиться - но и постараться заинтересовать, соблазнить и вывести из толпы в укромное место - в лес или к его машине - туда, где он захочет от*меть меня, и где его настигнет рука судьбы в виде Артура с ножом либо пистолетом - по обстоятельствам.
Меня весь день долбят флэшбэки. Они не вызывают ни сексуального возбуждения, ни желания отомстить - лишь ледяной, парализующий ужас. Я напоминаю себе, что я буду не одна, что Артур не позволит ему меня тр*хнуть не при каком раскладе, что я и смерти-то, если что, не боюсь. Но в том-то и дело, что я даже не знаю точно, чего конкретно я боюсь - я просто боюсь Влада.
Ночью почти не сплю - пол ночи мы занимаемся с*ксом - и жестко и яростно, и даже нежно - как в последний раз - а потом я просто не могу уснуть. С утра выгляжу, мягко говоря, не очень. Иду на массаж лица и уходовые процедуры - после, вроде, уже ничего. С хорошим макияжем и алкоголем покатит.
Из спа-зоны звоню по видео Роде, плету всякую ерунду и говорю, что вечером мы с Кариной идем на концерт. Он желает нам хорошо повеселиться. Милый мой, бедный мой Родя... Если мы больше никогда не увидимся - не оплакивай меня слишком долго, не трать на это свою жизнь, я того совсем не стою!
Поднимаюсь на лифте наверх. И узнаю, что последний раз был все же не ночью - лишь только возвращаюсь в номер, и Стрелецкий снова набрасывается на меня. Интересно, он просто наконец-то дорвался до неограниченного доступа к моему телу - или тоже понимает, что этот с*кс может стать последним в его жизни?..
Мы обедаем в ресторане отеля и идем делать последние приготовления. Артур собирает амуницию и заказывает с левого аккаунта каршеринг. Они как-то умудрились зарегистрировать аккаунт по левым правам. Артур уверен, что, по крайней мере, в течение некоторого времени это должно свободно прокатить. Я тем временем занимаюсь мейк-апом.
Крашусь вызывающе-ярко, создаю стиль смоки-айз, вокруг глаз рисую еще несколько темно-серых капель и украшаю их стразами. Леплю пару родинок-мушек. Косы заплетаю вокруг головы и напяливаю сверху темно-рыжий парик с челкой. Непривычно, неплохо даже, вроде, и - практически неузнаваемо. Артур присвистывает. Думаю, он не отказался бы и еще раз перепи*нуться, но пора ехать.
Перед выходом мы одеваем специальную обувь, не оставляющую следов, и обрабатываем себя какими-то специальными спреями, сбивающими с толку собак. Ну и ну, неужели я действительно это делаю?!.
Мы, осмотревшись, никем не замеченные, выбираемся на улицу и спускаемся по лестнице. Надеюсь, что снаружи нас тоже никто не видел - но Артур выбрал момент, когда никого не было даже близко. На лице у меня на всякий случай массивные солнечные очки. Низ моего лица скрывает шелковый шарф. На Стрелецком вообще маска с чужой мордой, хоть он и жалуется, что под ней потеет и чешется лицо, а на голове у него - бейсболка.
Вот, наконец, машина, стоит в довольно тихом месте. Артур оглядывается, убеждаясь, что камер нет. В авто он снимает с себя маску и выдыхает. Он знает примерно, где камеры на шоссе - оденет перед ними на всякий случай. Вряд ли, конечно, его можно будет узнать - но на всякий пожарный. А я просто пригнусь, когда будем их проезжать.
Оружие он клеит скотчем под сиденьями - так наименее вероятно, что найдут, если, не дай Бог, обыск. Да по дороге туда-то и с какой стати ему быть? И вот, мы едем. Добираться нам часа три - мы специально поселились неблизко, чтобы убийство Влада Чеплыгина уж точно не связали с парой, спокойно отдыхающей в отеле за двести пятьдесят километров. И по дороге мы, для большей конспирации, пару раз меняем транспортное средство.
Я стараюсь собраться, настроиться - или хотя бы просто отвлечься - не получается. Прошу Артура рассказать мне что-нибудь веселое. Лучше бы не просила. Он рассказывает, как в школьные годы ловил и убивал крыс и подкладывал их трупы в портфели одноклассницам. А однажды подложил «старой, тупорылой, жирной» классухе, которую терпеть не мог, в верхний ящик стола. Она грохнулась в обморок, ее откачивали нашатырем, а потом вызывали ей скорую. Виновного тогда не нашли. Родители-то, конечно, догадались после внеочередного собрания, чьих рук это дело, но не пойман - не вор.
Стрелецкий ржет. Мне сначала не до смеха, но потом я думаю: а чего я, собственно, хотела? Это же Артур... Крыс мне хотя бы не так жалко - спасибо, что не рассказал историю про каких-нибудь других животных - да и у меня есть свои не самые приятные воспоминания о злобной и вредной классной - так что... Я позволяю себе заразиться его психопатическим весельем - слегка; и отвлечься получается - но чуть-чуть и ненадолго.
И вот мы уже близко. Машину оставляем в заранее выбранном укромном месте в полукилометре от места празднования. Добираться будем пешком. Артур снова напяливает на лицо маску. Я не могу воспользоваться такой привилегией - мне надо слегка засветить лицо, которое будет выглядеть естественным и привлекательным - но, думаю, узнать меня будет крайне сложно - я сама себя с трудом узнаю. Пора идти - а ноги ватные, тошнит, и сердце вот-вот выскочит из груди.
- Ну ты чего? Пошли! - Торопит Стрелецкий.
- Дай немного! - Прошу я. - Пожалуйста. Не могу!..
- Только чуть-чуть!- Предупреждает он. - Башка должна соображать адекватно.
Он отмеряет мне совсем немного к*кса, и я вдыхаю.
- А ты?
- Нет, потом, - отказывается он. - Сделай дело - затем - гуляй смело.
Я смотрю на него - понимаю, что он не боится. Либо ну очень хорошо маскируется - но, скорее, первое. В его глазах горит азарт. И через несколько минут и я уже чувствую себя с ним почти на одной волне. Не взмываю выше облаков - но все же - полет нормальный. И даже интересно немного.
Мы выходим из машины и двигаемся быстро и бесшумно по песчаной почве через сосновый лес. Ноги теперь легкие, и на них словно надеты сапоги-скороходы. А эта супер-обувь, оказывается, весьма удобная! Скоро начинаем уже слышать звуки музыки, и «дыц-дыц» начинается у меня в груди. И я уже не просто иду, а пританцовываю. Вспоминаю клуб и Алекса. «Только бы сейчас не захотеть под ко*сом Влада!» - Внезапно рождается в голове мысль. Потом вспоминаю Леру в гробу - и она рассеивается как дым. Этому ублюдку я захочу разве что что-нибудь отрезать!
Мы аккуратно подходим к месту празднования. Народу много, очень, это правда, и все уже изрядно не трезвы. Кто-то танцует, кто-то базарит громко и пьяно, приправляя речь семиэтажным матом. Кто-то обжимается. Какая-то парочка уже сношается в кустах. Не опоздали ли мы? Может, Чеплыгин уже нашел себе даму на вечер? На такой случай мы договорились, что Артур постарается переключить ее внимание на себя - но ведь может и не получиться! Я больше не боюсь Влада - боюсь лишь неудачи - и поэтому довольно решительно пробираюсь вглубь толпы, ища его глазами. Артур старается держаться в темноте, не привлекая внимания, чтобы никто не разглядел маску, но не выпускает меня из виду.
Я вижу его. Сердце ухает в груди и начинает биться часто-часто. Эх, добавить бы. Но Артур прав, впадать в измененное состояние сознание нельзя. Ничего, справлюсь...
Чеплыгин в основном шатре, сидит за столом с кем-то, кого я, к счастью, не узнаю. Разговор не оживленный. Он, похоже, устал от него. Присутствия женского пола рядом с ним не вижу. Может, девушки после громкой истории с Лерой предпочитают обходить его стороной? Но я-то не местная. У меня есть целая легенда для него, кто я - седьмая вода на киселе, подруга подруги невесты. Главная, держаться подальше от молодоженов, но, глядя на них издалека, на их состояние, сомневаюсь, что они и сестру родную узнают. Или, если у них ее нет, не поверят, что есть, оказывается.
Чеплыгин курит. Не знаю, несколько это допустимо делать в шатре по правилам пожарной безопасности - но здесь, видимо, все плевать на нее хотели. Я, вообще-то, не курю, но могу за компанию. Особенно, если надо. Вставляю тоненькую сигарету в рот и, подойдя к нему на близкое расстояние, притворно роюсь в сумочке в поисках зажигалки. Не нахожу! Надо же, какая незадача!
- Молодой человек, дайте, пожалуйста, прикурить!
Холодна голубизна его глаз видна даже в полумраке шатра. Он подносит к моему лицу зажигалку рукой с черепом на тыле кисти. Дрожь пробирает меня до самых костей, но я заставляю себя выдержать его взгляд и даже улыбнуться.
- Крутая татуировка! - Выражаю восторг я.
Он демонстрирует мне вторую руку.
- А как тебе эта?
Я присматриваюсь.
- Ты, должно быть, опасный мужчина? - Говорю я с сексуальной хрипотцой в голосе. На самом деле, не осипнуть бы мне от страха, несмотря на «топливо». Но пока держусь, и нормально.
- А ты не знаешь, кто я?
Недоверие в голосе? Не перегнула ли?
- Нет, я не местная. А должна?
Он игнорирует мой вопрос.
- Влад.
- Соня.
- Потанцуем, Соня?
В шатре ставят медляк, хотя из другой локации, с улицы, его перебивают звуки техно.
- Давай! Сумку здесь можно оставить? - Кидаю ее на стул. На самом деле, там мой маленький пистолет, и мне спокойнее с ним - но как будто танцевать с сумкой неудобно и не в тему.
- Раз ты со мной, все можно, - холодным голосом сообщает Чеплыгин. - Мое здесь никто не тронет!
Он ведет меня на танцпол. Сжимает в объятиях сильно и властно. Как же в них холодно! Мне кажется, даже в первый (точнее, второй) раз с Артуром такого холода я не чувствовала... Или это страх? Или мурашки от наркотика? Мечтаю оказаться на другом полушарии от него - или, лучше, на другой планете. Напоминаю себе, что это не мне сегодня отведена роль жертвы. Поэтому - собраться и терпеть!
Ищу глазами Артура - и нахожу в темном углу, хотя в этой маске сперва даже не узнаю. Он следит за мной, внимательно. Мне становится немного спокойнее.
Влад задает мне пару вопросов о том, кто я и откуда. Я уверенно выдаю легенду - да ему, мне кажется, и нас*ать - спрашивает для приличия, а сам стискивает так, что уже в мыслях наверняка сначала пи*дит или придушивает, потом - жестко имеет. Интересно, насколько жестоким он позволил бы себе быть в людном месте?..
Точнее, совсем не интересно. Проверять нет ни малейшего желания. И, тем не менее, это желание нужно изобразить.
- А на теле у тебя тоже татуировки? - Спрашиваю я, хотя знаю. Флэшбэк. «Держись! Соберись, Илона!» Нет, вроде, не заметил.
- Да, много.
- А какие?
- На татухи круче смотреть, чем слушать рассказы о них, разве нет? - Переходит он в наступление.
«Прямо так быстро?! Хотя, чем скорее все закончится, тем лучше!»
- Согласна! Тем более, что и мне есть, что показать. Правда, у меня только одна, но красивая и в интересном месте!
Как ледяное пламя разгорается в холодных глазах, мне хорошо знакомо. Меня это не удивляет, давно. Смотрю призывно.
- Ну, у меня в тачке сзади места много, - говорит он. - А, лучше, отъедем ненадолго, тут мотель неподалеку.
«И там-то ты дашь своей садистической натуре возможность оторваться на мне по-полной! Может, и убьешь? Не местная, сирота, практически, кому до меня есть дело?.. Или все же оторвешься, запугаешь и оставишь в живых- за два трупа за два месяца даже для тебя многовато?!.»
Гнев и ненависть вспыхивают так ярко, что затмевают собой страх. Надеюсь, что он видит просто пожар - и ничего больше.
- Ну давай! - Я подхожу к стулу и беру свою сумочку.
- Пошли! - Он приобнимает меня за талию и ведет к выходу. Я будто случайно поворачиваю голову в бок - Артур никуда не делся, он видит. Все в порядке!
Через несколько минут должно все закончится... И вдруг...
- Вот ты где, подонок?! Еще земля вокруг Леры не остыла - а ты уже шлюх лапаешь! -Слышу я гневный возглас и вижу мужчину в возрасте, вырастающего перед нами на входе в шатер. Отец Леры с обрезом в руках!
С притворным визгом - и все же как будто слишком ловко и проворно для неподготовленной девчонки - я отскакиваю от Влада в сторону и ныряю за крайний стол. В следующую же секунду Влад бросается на пожилого мужчину и хватается за обрез, они борются, раздается оглушительный выстрел - видимо, вверх, никто не падает. Чеплыгин вырывает обрез из рук у нападавшего, бьет его прикладом по голове и тот оседает на пол. Тогда Влад еще дважды пинает его ногой в живот – тот скрючивается на полу.
Вся комната наполняется визгами и криками. Через какое-то время прибегает охрана – похоже, это те, кто был на кладбище – видимо, на всякий случай они все же приглядывают за сынком губернатора – на случай гнева толпы – но не слишком усердно, раз появились далеко не сразу. Они скручивают бедного мужчину, который весь побелел и обмяк, его взгляд угас. Он не смог, у него ничего не вышло. Я, выглядывая из-за угла стола, смотрю на него. Мое сердце обливается кровью. Понимаю, что я сейчас в его глазах – лишь шалава, которая была не прочь прыгнуть в койку к убийце его дочери. Он не примет моей поддержки, а раскрыть карт я не могу. Что же делать?
Я так хочу ему помочь! Я обращаю умоляющий взгляд на Артура, но он чуть заметно качает головой. И делает кивок в сторону выхода. Он, конечно, прав. Я и так уже примелькалась напрасно. Палиться больше нельзя. И ничем мы не поможем. Слышу, что кто-то вызывает полицию. Немного отлегает от сердца: раз полиция - значит, его хотя бы не убьют.
Владу не до меня, и я незаметно выскальзываю из шатра - тех, кто бежит прочь, много, этим не выделяюсь. На выходе я сталкиваюсь с плотным темноволосым парнем.
- Смотри под ноги, кобыла! - Рявкает он. Бросаю взгляд на его лицо. И вздрагиваю. Я его не помнила, мне казалось, что я забыла все лица, кроме Влада, - но, оказывается, нет. И голос, немного гнусавый, еще более отбрасывает меня в прошлое. «А это что за телка? Твоя?» Я вздрагиваю и спешно отхожу в сторону. Я должна справиться – у меня нет другого выхода!
Убедившись, что за мной не наблюдают, я устремляюсь в сторону леса, и на приличном расстоянии от меня по берегу параллельно линии леса идет Стрелецкий.
Через пару минут мы встречаемся среди деревьев.
- Ты цела? - Спрашивает Артур.
- Я - да. Но это - отец моей подруги! Что будет с ним?!
- Посадят, очевидно, - отвечает он.
- Но это же несправедливо!
- Согласен, но такова жизнь, - равнодушно пожимает плечами Артур.
- Давай поможем ему! – Прошу я. – Пожалуйста.
Я беру его за руки и сквозь тьму ночного леса смотрю ему в глаза.
- Мышка, ты хочешь сделать из меня хорошего человека? – Усмехается Артур. – Невыполнимая задача!
Я продолжаю смотреть.
- Ладно, - сдается он. – Сделаю через людей анонимный перевод на счет его жены на хорошего адвоката. Но позже. После того, как мы завершим это дело. Если он вдруг выйдет раньше, и потом Чеплыгин сдохнет – он опять станет главным подозреваемым.
- Спасибо! – Искренне говорю я.
- Ты же понимаешь, что мне нас*рать на этого деда? – Уточняет Артур. – По мне – так пусть хоть сдохнет в тюрьме… Я делаю это только потому, что об этом просишь ты.
- Почему ты делаешь то, что прошу я? - Испытывающе гляжу ему в глаза.
- Слишком много вопросов, - вроде как закрывается Стрелецкий. Но потом вдруг говорит: - В первый раз в жизни (ну, той, что я помню, по крайней мере) я почувствовал страх. За тебя. Ты молниеносно среагировала – молодец – а то я уже собирался сам положить этого недо-стрелка, и плевать на последствия… С*ать на них на всех с высокой колокольни! Ты цела – это – главное.
И он порывисто прижимает меня к себе. Вот мне и ответ… Как мне это удалось? И, главное, зачем, и что теперь с этим делать? Как и с тем, что этот получеловек-полумонстр стал значить для меня?
А как же моя семья, мой дорогой муж, его планы и мечты, наш домик, который он уже начинает строить?.. Вопросы без ответов. Тяжесть на сердце, сковавшая его вместе с резко навалившейся на меня усталостью.
Рано об этом думать. Дело еще не закончено. Обидно, что не вышло, но облегчение, что на сегодня – все. Я кладу свою усталую голову на плечо Артуру и обхватываю его руками в ответ. И чувствую сильное и частое биение его сердца. Мне тепло.
Теперь нужно выждать несколько дней, пока все уляжется. Люди Артура следят за Чеплыгиным. Они не видят особого кипеша. Он ездит без сопровождения, дом тоже не охраняют. «Преступник» находится в изоляторе, похоже, для прочих это должно послужить, напротив, уроком. Влад Чеплыгин недоступен, и ему позволено все! Возможно, так думают многие, но только не я, не мы.
Мы работаем теперь над реализацией плана Б. И согласно этому плану нам предстоит воспользоваться тем фактом, что Чеплыгин, часто на пару со своим, видимо, ближайшим корефаном Николаем Хрусталевым, Коляном, тем самым, не реже раза в неделю заказывают девиц из местного эскорт-агентства. Обычно, одну девицу. Не думаю, что дело в экономии средств – скорее – в неизменившихся пристрастиях. Им нравится и по-очереди, в том числе наблюдая, как это делает другой, и сразу вместе. Я знаю… Я помню...
Люди Стрелецкого подключаются к их сайту и телефону, чтобы в случае поступления нужной заявки быстро переключить ее на себя. Уже готов поддельный номер на автомобиль, совпадающий с номером автомобиля агентства, как и найден автомобиль той же марки, модели и цвета, как тот, на котором развозят девушек. И маска с лицом, похожим на водителя, тоже готова.
Я, с одной стороны, измучилась ожиданием и уже думаю: «поскорее бы!» К тому же мне страшно, что я не успею вернуться за те 10 дней, на которые мы с «Кариной» поехали «отдыхать». Каждый день, дважды в день, сопровождаемая недобрыми взглядами Артура, я бегаю звонить Роде, как будто все это еще имеет значение, и после всего, что было, и чему предстоит быть, мне еще светит вернуться к нему и жить с ним, как ни в чем не бывало. Я даже пару раз присылала ему смонтированные видосики, на которых, якобы, присутствовала моя подруга.
Однажды Артур, который некоторую часть времени проводит все же за дистанционной работой – он хоть и формально в отпуске, но из-за полного отсутствия на работе отца не может себе позволить забить на дела полностью – отрывает голову от компа и, пристально глядя на меня, спрашивает:
- Тебе не кажется, что пора уже перестать страдать **рней? Ты же сама понимаешь, что ты к нему уже не вернешься?!
«Не вернусь?.. Сама понимаю?..» Застываю. Не готова это принять.
Артур смотрит испытывающе.
- Мне нужно время, чтобы с этим свыкнуться, - бормочу я наконец первое, пришедшее в голову и звучащее достаточно правдоподобно. Хотя и пока не пытаюсь свыкаться. И не хочу этого делать.
Но Стрелецкий словно читает мои мысли. – Тебе нужно было с этим свыкнуться, когда ты мне предложила убить этого Чеплыгина. Заметь, предложила не твоему драгоценному Роде, а мне. И я тебе четко озвучил тогда, что готов это сделать за мою женщину. И ты приняла это, и пожала мне руку. Ты признала себя моей женщиной. А я свою женщину ни с кем делить не намерен. Хватит пытаться усидеть на двух стульях, Илона. Ты приняла решение два месяца назад! И, да, возвращаясь к недавнему разговору, для своей женщины я готов многое сделать. Но не простить предательство! Если ты попытаешься меня кинуть, продолжить опять размусоливать сюси-пуси с этим сопляком у меня за спиной, например – моя ярость будет огромной и спалит дотла все, что тебе дорого, как огонь дракона «Королевскую Гавань». Пока мы здесь – еще можешь развлекаться. Такие вещи, согласен, стоит говорить в лицо. Но, когда мы вернемся, с Родей все должно быть кончено! Ты меня поняла?
Я поняла. И киваю. И, отворачиваясь, усиленно моргаю, чтобы подавить слезы. Ему не нужно их видеть. Впервые так сильно хочу, чтобы мы не вернулись!
Мысль, что это может быть так, немного успокаивает меня. И я поворачиваюсь обратно и, подойдя сзади к Артуру, обнимаю его за шею. Мне не нужно, чтобы он злился или не доверял. Да и, по совести, которой у него нет - поэтому не понятно, должна она ли быть у меня в отношении него – он ведь прав. Я пришла с этим к нему. Я понимала, на что подписываюсь. Я пожала ему руку, принимая негласные, но очевидные условия.
Неужели же это может быть так – что я уйду от Роди к Артуру?! Совершу самое подлое и жестокое предательство в отношении того, от кого не видела ничего, кроме бесконечной любви, заботы и добра, в пользу того, кто причинил мне в свое время столько зла?!. Пока что вообще не верю в это. Но я уже много во что не верила. Лучше бы нам не вернуться… Уже (в очередной раз) жду смерти как избавления!
В среду мы перебираемся тайком в город, где живет Чеплыгин, торчим на снятой, опять неясно, на кого, хате. Надеемся, что выступать придется уже завтра – они частенько вызывают эскортниц по четвергам. В это время в нашем прежнем номере проживает человек Артура и регулярно заказывает нам в норме еду - типа мы там, просто не выходим.
Вечером мы с Артуром валяемся в постели после с*кса, и он говорит: - Я с тех пор, даже вписавшись во все это, так и не спросил тебя, что произошло семь лет назад. И специально не стал ничего разузнавать об этом, хотя мог бы. Но, я думаю, было бы справедливо, если, идя на возможную смерть, я все-таки знал бы, что произошло.
Я медлю. Я не делилась подробностями ни с кем, даже с Родей. И мне страшно туда возвращаться – но, возможно, это будет своего рода экспозицией перед решающим боем? Ведь план Б сложнее и опаснее, чем план А, и последствия могут быть менее предсказуемы. И мне не кажется, что это – холодное любопытство. Артур в этом участвует , он готов умереть за меня - он имеет право знать.
И я рассказываю ему все, от того момента, почему я оказалась у Славы, до последних слов Влада: «Действия имеют последствия», - эту фразу я запомнила навсегда, говорю я.
А Артур обнимает меня крепче и отвечает: - Ну значит скоро мы напомним Чеплыгину о его фразе… А ты учти, что, пока ты со мной, многое, даже не очень нормальное с точки зрения общественной морали, ты сможешь делать и без последствий.
- Так и Влад так считает, - возражаю я. - Что его действия не имеют последствий для него.
- Что русскому хорошо, то немцу смерть, - усмехается Артур. – Возможно, завтра уже и узнаем, кто есть кто.
И еще мы с Артуром рассматриваем фотографии у него на телефоне - он спрашивает, кого я еще узнаю. И я узнаю Хрусталева - и еще одного чувака, второго из двоих, забравших меня. Но этот, как выясняется, недавно сдох в местах лишения свободы при «невыясненных обстоятельствах». Получается, остаются только Чеплыгин и Хрусталев.
И следующим вечером вызов поступает. На сей раз я создаю более естественный образ - светлый парик и макияж вечерний, но не броский. На мне черное облегающее, короткое платье и черные высокие бархатные перчатки. Высокие сапоги. А на шее - украшение в виде летучей мыши, которое мне подарил Артур со словами, что это будет «защитным амулетом». Пусть так. Пусть будет.
Артур оценивающе смотрит на меня. Изрекает: - Я бы тебя не узнал, если бы увидел лишь раз в полутьме в том парике и с тем раскрасом. Но, если и узнают, ты знаешь, что говорить.
Да, я знаю. Я приехала в этот город из нищей деревни и решила устроиться в эскорт. И на той свадьбе, где была как подруга подруги невесты, в общем-то, присутствовала с одной целью - подцепить богатенького чувака, который щедро заплатит за удовольствие. Поэтому так сразу и пошла с Владом. Что озвучить цену планировала уже перед самим началом процесса. Вроде, правдоподобно.
- Надо? - Спрашивает Стрелецкий, глядя много значительно. Очевидно, про что он.
Я прислушиваюсь к себе. Качаю головой: - Нет, не надо, так справлюсь.
- Вот и правильно, - кивает Артур. - Такие дела лучше делать на трезвую голову. Когда вернемся - если вернемся - тогда и отметим.
Я, похоже, в защитном отстранении. Мне почти безразлично, вернемся ли мы. Да - наверное, хорошо. Нет - еще лучше, проще. Мне не придется делать самый тяжелый в моей жизни выбор. Давно я в таком состоянии не была. Но сейчас оно мне на руку. Только бы этого гада (или этих гадов) удалось отправить на тот свет.
Я собираюсь выходить, но Артур внезапно, беря меня за руку, останавливает меня. Разворачивает меня к себе. Смотрит - тяжело, болезненно - и дышит словно через силу - или боль. И вдруг выдает: - Слушай, Илона, я... Короче... Если мы не вернемся - или кто-то из нас... Я хочу, чтобы ты знала... Прости, если что-то было не так...
«Если что-то было не так?!.» - Какой-то части внутри меня хочется рассмеяться ему в лицо. Выбор меня своей «куклой», шантаж, изнасилование, жестокие избиения, доведение до самоубийства , подстава моего мужа - теперь это так называется?! Просто «что-то было не так»?!
И все же... - я знаю, как сложно ему далось это слово, чего ему стоило его произнести. А все, что было - кроме сохраняющейся угрозы Роде - пожалуй, уже и не имеет никакого значения. И ведь, если бы он не был таким «игроком», мы бы и не встретились никогда. И это, определенно, было бы к лучшему - вот только, я понимаю сейчас, я совсем не уверена, что хотела бы, чтобы ничего этого не было.
Он теперь - мой наркотик, моя болезнь, моя погибель, моя сумасшедшая страсть, моя... Неужели?!. Нет, этого слова я не произнесу даже в мыслях.
- Что было - того не изменишь! А тот, кто смотрит лишь назад, далеко вперед не уйдет, - отвечаю я и, позволяя ему на несколько секунд прижать меня к себе и чувствуя, как тяжело, надрывно, стучит его сердце, так же крепко прижимаюсь к нему - и столь же резко отстраняюсь и говорю: - Пойдем.
Через полчаса мы приезжаем на территорию поселка. За рулем Олег в маске, похожей на лицо водителя эскортниц. Я сижу сзади. Артур скрючился, с трудом туда втиснувшись, еще и с рюкзаком со снаряжением, между передним и задним рядами сидений. Мы подъезжаем к нужному дому. «Ну, с Богом!» - Говорю я себе мысленно, хотя и сомневаюсь в богоугодности данного дела. Открываю дверь и делаю шаг на вражескую землю. Пару секунд осматриваюсь, красуюсь перед камерой, надеясь, что, если хозяин дома и смотрит, то лишь на меня, а не на машину, из задней двери которой с противоположной дому стороны ловко и быстро выкатывается Артур, сначала прячется за колонной, потом - переметывается к стене дома и прячется прямо под камерой, но она на должна фиксировать то, что происходит у самой стены.
Дверь открывается сама - видимо, с кнопки или пульта изнутри, я захожу. Отстранение пока продолжает действовать. Я странно спокойна, заморожена. Хорошо.
Я медленно прохожу в большой, красивый, весь в светлом мраморе с увитыми плющом или чем-то подобным колоннами холл, плавно притворяю за собой дверь. Характерного щелчка не слышно. Значит, Артур успел ее придержать. Теперь его задача - незаметно проникнуть в дом и вырубить камеры, а также - стереть с локального сервера мое появление. Где они находятся, известно лишь предположительно, но мы надеемся на удачу.
И пока что Чеплыгин, как нам сообщили, в доме один. Подтянется ли Колян или кто-то еще - пока неизвестно. Не знаю, что лучше, нет - или да. Одного убрать будет проще. Но, когда я теперь знаю и еще одного своего обидчика - соблазн разобраться и с ним определенно присутствует. Напоминаю себе, что, может, Артур и нет, а я мщу, в первую очередь, не за себя. Поэтому - лучше пусть он не появляется!
А Чеплыгин нарисовывается наверху лестницы. Он еще далеко - а моя броня уже начинает давать трещину. Он неторопливо спускается и изучает меня ледяным взглядом, как, должно быть, у Кая из «Снежной королевы». А, точнее, у «Короля Ночи» из «Игры престолов». Его руки засунуты большими пальцами в карманы джинсов. Вижу череп и кастет. Что сегодня он намерен делать со мной этими руками? Правой рукой он дотрагивается до пряжки ремня - массивной, тяжелой. Случайное движение - или намек, угроза?.. Пряжку я прекрасно помню, это было самым страшным. Я, правда, вылетала из тела пару раз, но потом - возвращалась обратно. После этого, когда ремень обвился вокруг моей шеи и стянул ее до потери сознания - я уже молила Бога о смерти.
Меня начинает трясти. Наверное, все же стоило принять. Но что думать о том, чего уже изменишь? Собираю все свои внутренние ресурсы - и весь доведенный до совершенства навык примеривания разных «масок» - и улыбаюсь. И говорю: - Привет.
- Привет, - отвечает холодно Чеплыгин, беззастенчиво и оценивающе разглядывая меня, словно кусок мяса на витрине магазина. И снова в голове слышу голос Коляна: «Не надо, через час Влад подъедет, ему полудохлое мясо потреблять не интересно». Только бы не выдать свой ужас и отвращение! Пытаюсь представить в голове образ красивого и спокойного места на природе. И не забывать дышать. Стараюсь смотреть уверенно, словно не сомневаюсь в своей красоте и сексуальной привлекательности. Хотя, при всей своей нелюбви к себе, в этом я, в общем-то, не сомневаюсь.
- Ты - новенькая? Как зовут? - Спрашивает Чеплыгин. По глазам вижу, что не узнает.
- Эля.
- А Ника где?
- Пока приходит в себя, - отвечаю я «на шару». - Восстанавливается.
Влад холодно усмехается.
- Значит, ты осведомлена о моих особых предпочтениях?
Сердце трепыхается в груди, как заячий хвост, в глазах темнеет. «Жертва сегодня здесь не я!» - Напоминаю себе.
- Да.
- Не страшно? - Спрашивает с ухмылкой.
- Немного, - отвечаю я, позволяя голосу слегка дрогнуть. - Но за страх и боль ведь больше платят...
- Похоже, ты неглупая девочка, - констатирует Чеплыгин. - Ну что, пошли наверх? - И он делает шаг в сторону, пропуская меня вперед. Как только он оказывается у меня за спиной, тут же получаю звонкий и болючий шлепок по «мягкому» месту. Мне мерзко. Очень. Больше никаких ощущений, к счастью.
Ахаю и оборачиваюсь. Во взгляде - больше испуга и удивления, чем есть на самом деле. Смотрю на Влада, а сама на заднем плане вижу, как Артур проникает в помещение и скрывается в одном из боковых помещений.
- Пошла! Чего застыла? - Спрашивает тем временем Влад и выкручивает мне руку назад.
Взвизгиваю от боли, хотя я-то вполне могла бы стерпеть - но Эля - вряд ли.
- А как ты хотела, с*чка? - смеется Чеплыгин холодным смехом дьявола. - Хорошие деньги нужно отработать, как положено!
Продолжая выкручивать мне руку, он тащит меня в одну из спален. Интересно, получилось ли бы у меня другой рукой вытащить из сумочки пистолет и пристрелить его?.. Сомневаюсь. Поэтому, ждем Артура.
Заведя меня в спальню, Чеплыгин толкает меня с такой силой, что я пролетаю пару метров и падаю на кровать. Но тут же резко сажусь, разворачиваюсь и смотрю на него. Врага надо видеть в лицо! И его морда перекошена похотью и злобой, а глаза при этом такие же мертвенно-ледяные. «Все же, у Артура таких мертвых глаз никогда не было!» - Невольно думаю я, а потом получаю такой силы пощечину, что все мысли вылетают из головы, остается лишь оглушительный звон.
Влад набрасывается на меня и сдавливает рукой мой шею. Где Стрелецкий, мать его?! Пока силы меня не покинули, и я не вырубилась, я поджимаю под себя ноги и пихаю Влада в грудь. Немного получается его оттолкнуть.
Его лицо перекашивается яростью.
- Ты не по-правилам играешь, детка! - Цедит он сквозь зубы. - Об этом можно и пожалеть, и сильно!
Он готов снова броситься на меня, но в это время дверь открывается - негромко, Артур осторожен, но этот хищник кошачьим чутьем улавливает опасность. Он нападает на меня так быстро, что ни я, ни Артур не успеваем среагировать.
Стрелецкий целится в него - но Чеплыгин держит меня железной хваткой, при этом одна его рука обхватывает мою голову так, что одно быстрое движение - и у меня будет сломана шея. Ну и ладно! Я не боюсь! Я же хотела избавления! Главное, чтобы этот *удак получил по заслугам!
- Бросай ствол, или я телке шею сверну! - Угрожает Чеплыгин.
- Артур, не клади пистолет, пусть он меня убьет, только убей его! - Умоляю я.
Но когда Стрелецкий меня слушал?..
- Ладно, положу - говорит он, медленно поднимая руку с пистолетом вверх. - Девчонку отпусти - и давай разберемся, как два мужика!
- Ты мне условия не диктуй!
- Это ты не диктуй! - Парирует Артур. - Убьешь ее - и ты труп, мне терять нечего. «Гильотину» убирай, и я положу ствол.
«Этот захват так, оказывается, называется?»
Влад медлит, но неохотно отпускает мою голову, Артур при этом нагибается и кладет на пол оружие, но не торопиться отходить от него.
- Сюда ногой подвинул! - Требует Чеплыгин, при этом он уже не держит меня так крепко, и я, улучив момент, подсовываю оба предплечья под держащую меня руку, слегка освобождаю грудную клетку, и дышать сразу становится легче. Потом я делаю резкий выпад головой вперед и впиваюсь зубами ему в кисть. Он рычит от боли, его хватка сильно ослабевает, и я, сгруппировавшись, вырываюсь из его рук и откатываюсь в сторону.
Артур делает движение, чтобы поднять пистолет, даже успевает, но Чеплыгин, как кобра, бросается на его руку и начинается борьба за оружие. В какой-то момент я даже не понимаю, в чьих оно руках, а потом как-то так происходит, что пистолет выскальзывает из их рук и, прокатившись по полу, улетает под кровать. Кровать низкая, так просто не доберешься. Гораздо проще мне достать свой, хотя он и без глушителя.
Я бросаюсь к своей сумочке, выхватываю пистолет и снимаю его с предохранителя. Пытаюсь прицелиться, используя в качестве хоть какого-то глушителя маленькую подушку, но Стрелецкий и Чеплыгин сцепились так, что я, целясь во Влада, могу попасть в Артура. Тем более, что подушка может нарушить точность. При том, что раньше бы я, наверное, подумала, что это - тоже неплохой вариант, абсолютно неплохой - убить обоих - сейчас я не могу так поступить с Артуром. Я надеюсь, что он победит и так, хотя силы противников пока видятся равными; и от ударов, которыми они друг друга награждают, стынет кровь в жилах. Я на всякий случай держу пистолет наготове - если все же пойму, что Артуру не победить. Хотя в какой-то момент преимущество, похоже, оказывается на его стороне...
И тут вдруг резко и широко распахивается дверь, и со словами: «Ну что, телка уже здесь?» - На пороге возникает Хрусталев. Вижу, как гримаса удивления искажает его лицо, потом он достает нож и делает шаг-бросок в сторону дерущихся. Артур сейчас сверху - он, вроде, побеждает и наносит удар за ударом по морде Владу, лежащему на полу. Очень удобная позиция для нападения с ножом. Поэтому, думать мне некогда. Для верности, чтобы не промахнуться, делаю пару быстрых шагов в сторону Коляна и, не позволяя себе задуматься, стреляю через подушку. Попадаю в грудь. Он роняет нож. С тупым изумлением смотрит на меня, на грудь, на руку, которую он прижал после выстрела к ране, и которая теперь вся обагрена кровью, снова на меня, шепчет одними губами: «С*ка» - и валится набок, запрокидывая голову и закатывая мертвые глаза к потолку.
Я остолбенела. Ничего не чувствую, кроме боли в плече из-за отдачи. Перевожу пустой взгляд на дерущихся - и вижу, что звук выстрела как будто поставил бой на паузу - Артур оборачивается - и в этот момент Влад, пытаясь воспользоваться ситуацией, хочет нанести ему удар в висок, однако реакция у Стрелецкого быстрая - а у избитого в хлам Чеплыгина - уже не настолько. Артур выставляет защитный блок локтем - и продолжает зверски избивать противника до тех пор, пока тот не перестает сопротивляться. Но он еще в сознании - забивать его до смерти у Артура, видимо, намерения нет.
Он встает, стирает с лица кровь, мешающую ему видеть, делает несколько шагов взад-вперед по комнате, словно что-то обдумывая и просчитывая. Потом залезает под кровать и достает оттуда свой пистолет. Подходит ко мне и говорит: - Эй, очнись!
Я смотрю на него, но продолжаю стоять, как столб, и молчать. Тогда он, не выпуская из рук пистолета, слегка встяхивает меня за плечи. Наконец, я, отойдя от шока, встречаюсь с ним взглядом.
- Ну что, клиент готов, - он делает кивок головой в сторону корчащегося на полу Влада. - Напомним ему, за что он подыхает?
Мне как будто уже и все равно, чувства атрофировались - ни ненависти, ни страха - ничего не осталось - но я умом понимаю, что это, пожалуй, стоит сделать и киваю. - Сними парик, - говорит Артур. Я снимаю и уже без его подсказки расплетаю косы. Тем временем вижу, что Чеплыгин слегка приходит в себя и пытается подняться, но Стрелецкий быстро подходит к нему и дважды пинает его в живот. Тот снова заваливается и слабо стонет.
Артур наклоняется к нему и, уткнув ему ствол в подбородок и потянув его за волосы назад, велит ему открыть глаза. Тот слушается. Не уверена, конечно, насколько хорошо он видит - но я подхожу. Присаживаюсь на корточки в метре от него. Смотрю в его залитое кровью лицо - и вижу в его заплывших и едва приоткрытых глазах жалкое выражение... страха.
И бесчувствие - отпускает. Во мне разгорается праведный гнев. Испытываю... жажду справедливости!
- Помнишь меня? - Спрашиваю я. - Я - Илона, девчонка, которую у наркоши твои теперь уже мертвые дружки забрали попользовать за долги. И над которой ты так от души поизмывался... И которую на свою беду отпустил...
Он пытается что-то сказать, шевелит разбитыми в мясо губами - хочет послать на*** - или попросить о пощаде? Непонятно, да и неважно.
- Я все ломала голову - почему ты тогда не убил меня?.. И только после смерти Леры, которой ты сломал жизнь, а потом - жестоко отнял ее - и которая была моей подругой, я поняла: ты отпустил меня, потому что был уверен, что тебе за это, как и за другие изнасилования, ничего не будет! Зачем мараться лишним убийством - если и так все сойдет с рук?!. Так вот, я запомнила твою фразу и хочу, чтобы она была последней, что ты услышишь в своей гадкой, пустой жизни: действия, в том числе, твои, имеют последствия и для тебя!
Я все сказала. Напоследок я плюю ему в лицо. После этого Артур, подкатив высокий компьютерный стул, затаскивает на него Влада и, откатив его на то место, откуда я стреляла в Хрусталева, быстро, пока Чеплыгин не сполз обратно на пол, отходит на несколько шагов и стреляет ему в голову. Вот и все. Влад мертв. Колян мертв. Дело сделано!
Артур осматривает тканевые перчатки на своих руках - порвались разве что на костяшках, на пальцах - целы. Снимает тело Чеплыгина с кресла, приподнимает в позицию стоя - и, чуть толкнув, бросает на спину. Потом подходит к телу Хрусталева и несколько раз пинает его ногами и кулаком в разные места.
- Что ты делаешь? - Интересуюсь я.
- Навожу следствие на подозрение, что Хрусталев пришел с намерением убить Чеплыгина, между ними завязалась драка, а потом они поубивали друг друга из пистолетов.
Он вкладывает им оружие в руки, на всякий случай еще раз предварительно обтерев, хоть мы и оба были в перчатках. Потом он крепит детонатор на двери с внешней стороны.
- Олег активирует его, как только мы отъедем на безопасное расстояние - или раньше, если понадобится, - поясняет он. Перед тем, как покинуть комнату, Артур поливает все в ней, а также и дверь с обеих сторон, и пол от самой двери, перила, ковры и мебель внизу воспламеняющейся жидкостью.
- Почему ты разместил детонатор именно там?
- Потому что, если Хрусталев пришел убить Чеплыгина, то логично, что во время драки он вряд ли бы смог разместить его в комнате. А потом он был убит - и уже точно не мог ничего сделать. Он разместил его снаружи, вломился, рассчитывал убить бывшего кореша, но не успел, между ними завязалась драка, закончившаяся тем, что сначала Влад выстрелил в Коляна, а потом Колян, умирая, умудрился попасть ему в голову...
- А как он тогда полил тут все жидкостью?
- Не переживай, жидкость выгорит полностью везде, невозможно будет понять, была она в этой комнате - или нет!
- А как Колян активировал детонатор, если Влад убил его? - Сомневаюсь я. - Или у него был сообщник?
- Может, и сообщник, а , может, он самоактивирующийся. Он разлетится на атомы, разобраться будет невозможно! - Уверенно утверждает Стрелецкий.
- Думаешь, в это кто-то поверит? - скептически спрашиваю я.
- Не знаю, но эту версию наверняка будут рассматривать. На нас им все равно не выйти - камеры не работают, локальный сервер, на который все писалось, я стер и уничтожил. Нас никто не видел, мы вообще были на момент убийства далеко отсюда. У нас есть алиби и нет мотива. И, может быть, будет еще кое-что в нашу пользу, но пока говорить не буду - если получится - скоро сама узнаешь.
Внизу мы переодеваем обувь и одежду. Старую, на всякий случай, все же забираем с собой - «Олег избавится». Еще раз опрыскиваем себя жидкостью, сбивающей собакам нюх. Артур звонит Олегу и сам открывает ворота. Мы прячемся на заднем сиденье и уезжаем.
- Они же будут искать в этом эскорт-агентстве, - говорю я.
- Ну, пусть ищут. Ломают голову. Ничего не найдут. При чем тут агентство? Девушка приехала - девушка уехала. Убийства произошли после. Что агентство будет отпираться - естественно, зачем им иметь отношение к криминалу. Но на видео их машина. Это важно. А эту - никто не найдет. Да, Олег? - Спрашивает Артур.
- Да, - ровным, безэмоциональным голосом подтверждает «надежный человечек».
Олег привозит нас в тихое место, где нас ждет уже другой каршеринг, который мы берем теперь через левый аккаунт, созданный на «мои» права. Мы уезжаем. Машину оставляем в ближайшем городе. Там - такси до соседнего города с очередного левого аккаунта. На лицах у нас обоих теперь маски . И затем - еще одно - и так мы до перекладных добираемся до отеля. По черной лестнице снова пробираемся в номер, где нас ждут нетронутый, давно остывший ужин и холодное шампанское.
Мне кажется, я еще не до конца осознала, что произошло. Меня до сих пор немножко потряхивает. Артур спрашивает, хочу ли я к*кса - нет, отвечаю я, совсем не хочу. Я бы лучше выпила - или таблетку транка съела. Я взяла с собой, типа, на всякий случай, несколько штук с разрешения Роди. И мы выпиваем. И набираем джакузи. И смываем себя грязь, пот и кровь. И тра*аемся в нем. И потом я обрабатываю раны Артура. А потом мы снова тра*аемся - очевидно, засчет выброса адреналина ему это нужно также, как после боя. Мне второй раз уже не настолько хочется, но я не против. Хотя больше всего хочу выпить транки и заснуть - чтобы этот день закончился и произошла, наконец, перезагрузка.
На утро я сплю долго и просыпаю завтрак. Заказываю в номер, любезно здороваясь с официантом. Артуру свою морду пока лучше не показывать - и я и прочие приемы пищи пару дней прошу приносить в номер, так как мой парень «заболел».
И на следующий же после убийства вечер Артур с гордостью приглашает меня посмотреть местные новости из того города - и горячих новостей две. Первая - ясно, какая - полиция предполагает «криминальные разборки». Вторая - в дом к уже экс-губернатору города пришли по анонимной наводке о получении взятки в особо крупных размерах с обыском и обнаружили несколько миллиардов рублей налом. Ведется проверка. И его губернаторской деятельности, и бизнеса, зарегестированного на сыновей. Чеплыгин-старший отстранен от должности и находится пока под домашним арестом.
- Это - тоже ты? - Поражаюсь я.
Артур лыбится.
- Как тебе это удалось?
- Да так, ребята кое-что нарыли. Я знаю, с кем работать. - Хвастается он. - А ты говоришь - какого-то Влада убить - я еще не то могу!
- И прокатит? Его посадят?
- Откуда мне знать? -Пожимает плечами Артур. - Но, по крайней мере, ему будет сейчас не до того, чтобы рыть землю в поисках настоящих убийц сына. Да и полиция теперь за него впрягаться точно не будет. Может быть, и к убийству твоей подруги его теперь не побоятся привязать, а отца ее с помощью адвоката отпустят. Я, кстати, деньги перевел.
Я смотрю на него со смесью уважения, восхищения, легкого отвращения к его безжалостности - но не к нему самому - и страха. И вспоминаю слова про дракона и «Королевскую Гавань». Все же быть его врагом действительно очень опасно...
А мы остались живы - и послезавтра нам возвращаться - и что же получается? Вариант, чтобы Родя остался на свободе, только один: уйти от него к Артуру?
Конечно, у меня есть еще видео-запись убийств - она хранится на очень надежном сервере. Но смогу ли я ей воспользоваться против того, с кем мы прошли огонь, воду и медные трубы? С которым теперь повязаны кровью? Даже если мне не жаль себя... Сильно сомневаюсь.
Отгоняю пока невеселые мысли - и в последний вечер, когда Артур выглядит уже значительно лучше - ей Богу, заживает, как на собаке - мы идем тусить в клуб. И мне удается обо всем забыть, потому что там было много к*кса, и много крутых танцев, а потом - много о*ренительного с*кса.
Под утро снимаюсь транками и сплю до десяти. А в час у нас самолет. И в самолете Артур говорит, что Ксюша написала, что съехала к родителям, поэтому он ждет меня с вещами.
- Дай мне время! - Прошу я.
- Нет, времени было достаточно, - отрезает Артур. - Твой малохольный приедет встречать в тебя в аэропорт - предлагаю сразу там ему и сказать. После этого я сниму все обвинения. Как я это делаю - не важно. Но он будет полностью чист.
Мне и так хреново после вчерашнего. А теперь чувствую такой ком в горле, что едва могу говорить и дышать. «Родя, милый, родной! Нет! Неужели все кончено?!» Да, ****ь, я приросла к Артуру так, будто он теперь - неотделимая часть меня, но и Родя - такая же часть! Я люблю его! Так люблю! Хоть это и странно, но страсть, которую я испытываю к Стрелецкому, не делает мою любовь к мужу меньше! И он живет и дышит мной! Он строит этот злосчастный домик, веря, что нас ждет в нем тихое семейное счастье... Как я могу сделать ему так больно?!. Конечно, раньше нужно было думать, но, черт,... что же делать?!
- Артур, пожалуйста, не надо в аэропорту! - Умоляю я. - Дай мне самой с ним поговорить! Я постараюсь объяснить ему все по-хорошему...
- А мне не надо по-хорошему! - Рявкает Стрелецкий так, что оборачиваются другие пассажиры. - Мне надо так, чтобы ни у него, ни у меня, ни у тебя самой не осталось никаких сомнений в том, что ты - моя. И что с ним ты больше не будешь никогда! И я хочу - и я требую - чтобы он все узнал про то, насколько круче тебе было в постели со мной, чем с ним!
- Зачем это тебе? - Бормочу я, с трудом сдерживая слезы.
- Потому что ты себе представить не можешь, что я переживал, отпуская тебя к нему каждый раз и зная, что он будет тра*ать тебя! Я себе голову готов был размозжить о стену - или, лучше, ему, но не делал этого только потому, что боялся, что ты не простишь! Но теперь довольно, Илона! Повторюсь: ты сделала выбор два месяца назад! И я показал тебе свою преданность, рискнув всем ради тебя. Покажи и ты мне теперь свою! Не хочешь в аэропорту, хочешь сказать сама - ладно. У тебя есть этот вечер. И ты запишешь на диктофон ваш разговор, и дашь послушать мне, когда придешь сегодня ночевать ко мне!
- Что? - Выдыхаю я.
- Что слышала! - Отрезает Артур. - Ты знаешь, что я для тебя сделал. А я всего лишь хочу от тебя, чтобы ты порвала с этим тупорылым слабаком! И порвала так, чтобы у меня не осталось сомнений, что ты выбираешь меня!.. Или ты не выбираешь?! - В его голосе звучит настолько зловещая угроза, что я начинаю дрожать.
В любом случае, я понимаю, что уже не останусь с Родей. После всего, что было - да даже если бы Артур не настаивал - я просто не имела бы права. Теперь уже никакого. Убийца и добровольная любовница другого убийцы! Я не для Роди, а он - не для меня. Но, будь моя воля, я ушла бы от них двоих. С Артуром я остаться точно не должна. Просто не имею права, из-за Роди! Уйти от мужа - да. Но не к Артуру - только не к Артуру - даже если мне этого и в какой-то мере хотелось бы. Я в полном замешательстве. Что же мне делать?!
Если я брошу Родю, и Артур снимет обвинения - но я потом его кину - он придумает против моего мужа (получается, уже практически бывшего?) что-то еще похлеще?
«Тупая тварь,надо было подумать об этом всем раньше, до того, как тебя одолела жажда справедливости и мести - и ты пришла к этим к Стрелецкому! На что ты рассчитывала?!» - Мысленно бичую себя. Ведь понимала же, на что он способен - ... поэтому и пришла! Действия имеют последствия - и пора с ними столкнуться и взять на себя ответственность за них!..
Получается, сейчас я могу позволить себе дать только один ответ Артуру, и я говорю: - Я выбираю тебя, уже выбрала, ты же знаешь! И, раз ты говоришь, что, если я тебя обману и подумаю о возможности продолжения с Родей за твоей спиной - то ты уничтожишь все, что мне дорого, в первую очередь - его - зачем тебе тогда нужно, чтобы я сказала ему именно так?! Неужели ты думаешь, будто я не верю тебе, что ты способен на все?! Я не просто верю - я это знаю. И... меня это привлекает и даже восхищает в тебе, но...
- Нет никаких но!.
- Но, - настаиваю я, - это не он отнимал меня у тебя! Это ты отнял меня у него! И я была с ним почти четыре года. И я вышла за него замуж. И он очень любит меня! И, если тебе было больно отпускать меня к нему - то ему будет гораздо больнее, когда он узнает, что я ухожу от него! И я скажу ему, что я ухожу от него к тебе - обещаю, скажу. В любом случае он должен будет знать, что вы больше не сможете быть партнерами. Но... Если я для тебя действительно что-то значу, и если ты хочешь быть уверен, что я ухожу к тебе по доброй воле, потому что действительно хочу быть с тобой - останься человеком, которого я в тебе увидела! К которому меня влечет! С которым мне хорошо! Если ты заставишь меня так обидеть Родю - я не прощу этого ни себе, ни тебе, и ты снова станешь для меня тем, кем был раньше- шантажистом и извергом - и можешь тогда сколько угодно давить и угрожать - но у нас ничего не выйдет!.. Поэтому - просто дай мне расстаться с ним по-человечески! Пожалуйста, Артур!
Он долго молчит, не глядя на меня. Вижу, какая напряженная борьба в нем идет. Как играют желваки, как сжимаются в кулаки руки, как на лбу выступают капли пота. Наконец он поднимает на меня глаза. Их взгляд одновременно беспощадный - и страдающий.
- Ладно, - говорит он. - Но, если ты сегодня ему не скажешь, то я скажу ему сам. И в тех выражениях, в которых хочется мне!
- Спасибо, - бормочу я. - Я скажу, обещаю. Вот только жить с тобой в квартире, где вы жили с Ксюшей, я не буду.
- Хорошо, - соглашается он. С его плеч как будто сняли тяжелый груз, и его голос теперь спокоен. Он находит мою руку и переплетает наши пальцы. И я нахожу в себе силы улыбнуться ему, хотя теперь этот груз перелег на мои плечи и практически раздавил меня. А, когда Артур вскоре задремывает, я, не отнимая у него руки, отворачиваюсь к иллюминатору и, прижимаясь к стеклу лбом, больше не сдерживаю горьких слез, ручьем стекающих по моему лицу.
В аэропорту меня встречает Родя. Он обнимает меня, и я целую его в щеку, зная, что Артур наверняка наблюдает за нами. Но Родя так рад меня видеть, что не придает этому значения - мы оба - не сторонники афишировать чувства на людях. Я вру, что Карина осталась в зоне получения багажа ждать отца, который заедет за ней. Родя верит.
Мы едем домой. Муж (почти уже бывший) рассказывает мне новости про заливку фундамента. Я киваю сквозь слезы, которых, к счастью, не видно за темными стеклами солнцезащитных очков. Я плету ему какую-то ерунду насчет нашей поездки - а он мне верит. Милый мой, хороший, чем же ты заслужил такое предательство?
Приходит какое-то голосовое сообщение - от Ксюши - не до нее сейчас. Потом прослушаю. Незаметно ставлю телефон в режим не беспокоить, на всякий случай.
Я чувствую себя последней гадиной на свете. Должно быть, я такая и есть.
Мы приезжаем домой, и Родя целует меня. Неужели он сейчас захочет близости? Нет, близости больше не будет. Не перед таким разговором. А, значит, и уже больше никогда. Придется прямо сейчас начать этот разговор, но... Судьба мне дает еще маленькую отсрочку. Родя говорит, что ему нужно срочно съездить на объект - но совсем ненадолго, а потом он приедет - и мы отпразднуем мое возвращение!
Испытываю трусливое облегчение! Хотя какой смысл в этой отсрочке?.. Родя уходит, а я хожу по нашей квартире, в который я была и счастлива, и несчастна - но последнее - только из-за своего состояния и своих ошибок. Никак не из-за Роди! Это - самый безопасный дом, который у меня был, и где меня так нежно и искренне любили! И где мне было так тепло... Я брожу по комнатам, сижу там, где мы любили проводить время с Родей, с любовью и горечью провожу пальцами по дорогим вещам... Смотрю наши фото - и эскизы дома, разложенные на столе в гостиной - и горько-горько плачу.
Не знаю, сколько проходит времени. Возможно, пара часов. И только тогда я вспоминаю про сообщение от Ксюши. Что она хочет сказать мне? Что ушла к родителям - я и так знаю. А мне что сказать ей? Что я теперь с радостью займу освободившееся тепленькое местечко?
Не чувствую никакой радости - только боль, вину, глубочайшее сожаление. Но все же на автопилоте ставлю сообщение на прослушку... И вся холодею внутри. О нет, Ксюша, только не сейчас! Зачем же ты это сделала?! (Хотя не я ли так на это раньше надеялась?!) Но ведь мы с тобой об этом даже ни разу не говорили! Я не могла подумать, что...
Ксюша просила меня перезвонить. И от нее в режиме «не беспокоить» было три пропущенных - а я тупо потеряла драгоценное время! На записи жена Артура рассказывает, что вместе с родителями пошла в полицию и во всем призналась! Она решилась на это после нескольких встреч с Милой, карточку которой я ей дала еще когда-то давно, когда мы только-только начинали говорить по душам, и когда я еще подумать не могла, чем все обернется. Я даже не знала, что она туда пойдет!
Она надиктовала, что уже давно перестала верить Артуру, и эта история мучила ее. И Мила, и родители убедили ее, что нужно пойти в полицию и рассказать правду! И теперь она так боится реакции Артура... Ему точно позвонят сегодня из полиции - и завтра, ей сказали, им устроят очную ставку... Она хотела поговорить со мной - ей нужна моя поддержка!
Боже мой!
В панике я набираю номер Ксюши - недоступен. И раз, и два, и три.
Может, она просто отключила телефон, прячась от мужа?!.
А потом мне звонит Артур. Нажимаю на зеленый кружок дрожащими пальцам. И слышу убийственно-холодный голос: - Так вот оно что, ты все время вела двойную игру! Изображала чувства ко мне, а сама думала только о том, как отмазать своего жалкого муженька?! Подлая с*ка! Ксю мне все рассказала - про то, что это ты ей втюхала визитку этого коуча, это ты ее надоумила!
Значит, он уже успел с ней поговорить!
- Я дала ей эту визитку так давно, Артур! Тогда все было совсем не так, как сейчас, - пытаюсь оправдаться я.
- Это не важно, - отрезает он. - Ты - предательница! И ты, зная, что играешь против меня, попросила меня сделать ради тебя такое... Смеялась, небось, надо мной?!. Вот только ты забыла, что последним всегда смеюсь я!
Однако его голос совсем не весел. Он полон холодной - самой страшной и лютой - злобы. - И ты - заплатишь, - говорит он. - Как там... Действия имеют последствия?
- Ладно, - соглашаюсь я. Я и правда оказалась в этой ситуации подлой. Получается, что я предала всех! И я готова ответить! - Сделай со мной то, что считаешь нужным, - говорю я. - Убей, если я этого заслужила! Куда мне приехать?! Скажи! Или я сама это сделаю, хочешь?!
- Ну нет, - со знакомым по прежним временам сарказмом говорит Артур. - Отдать жизнь, которая тебе не нужна - какая-то очень сомнительная плата за предательство! Я заберу все у тех, кто тебе дорог, сотру их с лица земли, а ты, дорогуша, будешь за этим наблюдать. Ты останешься жить - и помнить, как в рассказе у Распутина!
Понимаю, что умолять его бесполезно. И, может, я действительно очень подлая, но я, ради Роди, должна использовать тот козырь, который у меня есть - мою запись. Не хотела - но выбора нет!
- Артур, у меня... - начинаю я, но он вешает трубку. Я набираю - он сбрасывает. И снова. Поздно. Что же я наделала?! И что теперь будет?!.
Продолжение здесь:
Осталась одна глава - и финал!
Делитесь впечатлениями в комментариях и предположениями, чем же все закончится!
И- лайк?)