– Я псих на всю голову, это правда, – отвечает Стрелецкий. – Но я не делал с ней ничего, что ей не нравилось бы! Ты, кстати, заметил, что с тобой, в вашей так называемой «хорошей» жизни, она разве что «справлялась»! А со мной – почувствовала себя живой! Согласись, что так, как у нее сейчас горят глаза, они не горели никогда за все то время, когда она была с тобой!
Начало здесь:
Родя
Задерживаюсь, к сожалению, на объекте, уже десятый час, хотя обещал Илоне, что совсем ненадолго. Нужно еще буквально чуть-чуть доделать, и тут она звонит мне.
– Илюш, извини, еще полчаса – и выезжаю, – отвечаю я. И слышу:
– Родя, срочно едь домой! И выключи телефон! Выключи, слышишь?!
В голосе жены - паника.
– Да что случилось?!
– Кое-что плохое, я дома все объсню! Пожалуйста, сделай, что я прошу!
– Подожди, мне Артур звонит, отвечу – и выключу.
– Нет! – Буквально кричит Илона в трубку. - Только не Артур! - В ее голосе – ужас и слезы. – Родя, сбрось, срочно выруби телефон и едь домой! Послушай меня, пожалуйста! Я умоляю тебя!
– Ладно... – Ничего не понимаю, но сбрасываю Артура.
– Пожалуйста, выключи телефон и приезжай! – Повторяет она в который раз.
– Да еду, еду!
Ставлю (зачем???) режим полета. Извиняюсь перед заказчиком, объясняю, что что-то случилось дома. Выезжаю.
Меня мучает дурное предчувствие. Опять что-то, связанное с Артуром... Соображаю, что Артура все эти дни тоже не было в городе – якобы, уезжал в командировку. Нет, это какие-то совсем дикие мысли, не может быть! Гоню их.
Приезжаю. Поднимаюсь. Сердце замирает. Мне страшно. Все же надеюсь, что Илона не скажет ничего такого, что непоправимо изменит нашу жизнь! Хотя не уверен. Уже не уверен. Что-то не так. Что-то ведь уже давно не так, и она пыталась мне об этом сказать... Возможно, я упорно закрывал глаза и не хотел замечать очевидного?
Открываю дверь, захожу в квартиру. Илона стоит в коридоре и смотрит на меня. Ее взгляд... Прежде незнакомый? Ее лицо... Какое-то чужое?
Хочу обнять ее – и не могу. Как будто мое тело застыло. Лишь смотрю... Как? Испуганно? Или все же с надеждой?
– Родя, ты выключил телефон? – спрашивает Илона.
– Да, перевел в режим полета. – Голос словно не мой. – В чем дело? При чем здесь опять Артур?
– Дай телефон, - просит она.
Я протягиваю ей его на автомате. Она берет, ее руки дрожат. Отключает режим полета, видимо, что-то смотрит...
Да что я, ребенок, что ли? Почему я позволяю управлять собой?
– Дай сюда! – Требую я. Никогда так не разговаривал с ней...
Она вздрагивает. Но не спорит. Протягивает. Мессенджер открыт на переписке с Артуром. Там нет новых сообщений. Она ничего не удаляла, я видел.
Чувствую небольшое облегчение. Может, это все же ее болезнь? Какие-то нездоровые идеи, касающиеся его?
– Илона, да в чем дело?! Скажи уже! – Прошу и требую одновременно.
– Пойдем в комнату, – говорит она бесцветным голосом, ее плечи совсем поникли, и я не могу понять, что выражает ее лицо.
Она садится на диван, с краю, как... тогда, когда случилось с мамой. И я автоматически занимаю то же место – подальше от нее...
– Я все расскажу, – говорит она, не глядя на меня. – Я должна была сделать это давно, когда все еще не зашло так далеко, я пыталась, но мне ни разу духу не хватило довести разговор до конца.
– Да не тяни ты уже! – Не сдерживаюсь я. – Говори!
- Ладно, – она прерывисто вздыхает, заламывает пальцы. – Артур... Он хочет причинить тебе вред. Он... состряпал на тебя липовое уголовное дело.
– Что?! О чем ты?!
– Ты помнишь, как ходил к ним домой за документами? Когда Ксюша просила тебя через дверь ванной взять их в сейфе?
– Да... - У меня внутри все совсем замерзло. – И что?..
– Он тебя подставил. Он очень ловко все обстряпал. Он вообще... очень хитрый – и страшный человек. Он сам избил охранника, нанес побои Ксюше, а потом они обвинили в этом тебя – и в том, что ты якобы украл несколько миллионов у них из сейфа. У них есть твои отпечатки, твой силуэт на камере, следы таких же ботинок, как у тебя, возле охранницкой... Тебе светит до десяти лет, если Артур скажет, что это – ты. Ксюша не знает, кто приходил, он втер ей какую-то **рню, что это, якобы, кто-то, кто угорожает ему. Знает только он.
– Что за бред?! – Ничего не понимаю. – Зачем это ему?
– Сегодня Ксюша, которая ушла от Артура, пошла в полицию с родителями и отказалась от обвинений, рассказала всю правду, но, я так понимаю, что Артур уже вышел на нее и, скорее всего, додавит ее, и может стать только хуже... Он очень зол – и хочет уничтожить тебя! Но... У меня есть компромат на него – серьезный – только он не берет трубку и меня везде заблокировал, у меня не было возможности ему об этом сказать... Если я приеду – не уверена, что он меня пустит на порог...
– Подожди... – У меня голова идет кругом, мысли путаются. – Зачем ему все это нужно, я не понимаю... И откуда об этом знаешь ты... Какой компромат?.. Откуда у тебя вообще телефон Артура... И почему он у тебя везде?..
Лицо Илоны становится белее снега. Она раскачивается. На меня по-прежнему не смотрит. Я ее не тороплю. Мне слишком страшно улышать ответы.
Наконец она говорит: – Родя, то, что я сейчас расскажу, все перевернет, и наша прежняя жизнь станет невозможной.
Мое сердце снова стучит с перебоями. Дыхание перехватывает.
– Почему?.. – почти шепчу я.
– Я еще раз прошу у тебя прощения. Я не рассчитываю на него – и ты не сможешь меня простить... Но мне невероятно жаль, что все сложилось так... И не для того, чтобы надавить на твою жалость – просто возможности больше не будет – знай, я тебя всегда очень любила и люблю, несмотря ни на что!
Не могу больше выносить эту пытку.
– У тебя что-то с Артуром? – Спрашиваю прямо. Внутри молюсь: «Скажи нет! Ведь нет же?!»
– Да, – еще тише прозносит она. – Точнее, было...
– Что?!
Она прижимает ладони к лицу и молчит.
– Да скажи ты уже! Скажи правду! Сколько можно тянуть! – Не выдерживаю я.
– Правду?! – Илона, наконец, поднимает на меня глаза, ее взгляд полон муки.
– Правду! – Повторяю я настойчиво. – Неужели я ее не заслуживаю?!
– Заслуживаешь... Но она грязная и отвратительная...
– Говори правду, Илона! Что у тебя с ним?!
– Ладно, я все скажу... А потом мы должны вместе решить, что делать... А после я, если не сяду в тюрьму, конечно, то уйду из твоей жизни.
– В какую тюрьму?! Да хватит! – Мне хочется схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть, с трудом сдерживаюсь. – Что...
– Я спала с Артуром, – выдает она и словно сжимается, прячет голову в плечи.
Я ведь уже догадывался, что она это скажет – и, тем не менее, как будто меня на меня вылили ушат ледяной воды, и все во мне застыло. – Когда? - как будто губы сами это спрашивает.
Молчит. Во мне все умирает.
– Не один раз?
Качает головой, снова закрыв ладонями лицо.
– Илона, расскажи все честно! – мой голос холоден, но тверд. Хотя я уже не знаю, зачем этого требую. Моя жизнь, похоже, кончена...
– Ладно, Родя, – опять говорит она. – Все, как было. Не перебивай, не спрашивай. Я просто расскажу все. Если захочешь что-то спросить – потом.
– Говори! Пожалуйста уже... – Странное слово, но я и заморожен, и убит, разбит – и, тем не менее, не могу больше выносить эту пытку недоговорками. И, все же смотрю на нее – и не верю... Это же моя Илюша! Какой Артур?! Какая тюрьма?!
– Все началось на том злосчастном девичнике, – Илона, опустив голову, тараторит, будто заранее заученный текст. – Я тогда принимала много лекарств, но сдуру выпила бокал шампанского и опьянела, а девчонки все разошлись, кто куда, и он подвалил. Я сказала ему, что выхожу замуж. Он просто предложил выпить один бокал, типа поздравить меня... Я думала, что ничего не будет, что сейчас вернется Карина, и мы уйдем. А потом... Потом я выпила – и очнулась уже в отеле, с ним... Я ничего не помнила... Я была в ужасе, сначала хотела признаться, но потом убедила себя, что это все разрушит, а этот один раз ничего не изменит... Прости, Родя, уже это было подло, очень, но я даже представить себе не могла, во что это выльется...
Мой мир трескается на обломки. Я помню, что она пыталась тогда что-то сказать. Не знаю, как отреагировал, если узнал бы... Но, я так понимаю, это лишь начало...
– Потом прошел месяц – и я убедила себя, что с этим можно жить, а потом он объявился. Он сделал фотографии и стал меня шантажировать. Что, если я снова не пересплю с ним, он расскажет тебе. Я пыталась записать его на диктофон, но он был осторожен, ни одного слова, за которое можно было зацепиться. Сначала я отказалась и ушла, но потом так испугалась, что ты узнаешь – и вернулась. Он обещал, что всего один раз. Не то чтобы я поверила – но я подумала, что если есть хоть крошечный шанс, что он отстанет, то нужно его использовать... Прости, Родя. Я пыталась сказать, но тогда случилась беда с твоей мамой – и момент был упущен – а потом я снова не решилась. Но я поклялась себе, что этого больше никогда не случится, что, если он объявится, я признаюсь тебе.
– А дальше? – спрашиваю на автопилоте.
– А дальше он, естественно, обманул. И на следующей же неделе объявился. И требовал встречи – но я отказалась – и тогда он пришел сюда.
– В смысле сюда?.. – У меня кровь стынет в жилах.
– К лифту. Выследил, где я живу, во сколько выхожу – он же психопат, больной на всю голову. И... Затащил меня на лестницу и изнасиловал.
– Что?! – Не верю своим ушам. – Но почему ты не сказала?! Почему не вызвала полицию?!
– Потому что... – на бледных щеках Илоны проступает нездоровый румянец... - Потому что... Это труднее всего сказать... – Она останавливается и словно зависает.
– Правду, Илона! – Напоминаю я. – Только правду!
– Потому что он убедил меня, что мне никто не поверит, что я не хотела этого. Что я только сделаю тебе больно - и сама пройду через кучу неприятных процедур – а ему все равно ничего не будет!
– Но это же – манипуляция чистой воды! – Поражаюсь я.
– Манипуляция. Он – мега-манипулятор. Он играл в людей, как в куклы, и ловил от этого кайф. И выбрал меня очередной куклой.
Что за сюрр? Может, я сплю? Выбрал Илону куклой?..
– Но, может, и сейчас не поздно обратиться...
– Родя, слушай дальше! Сейчас уже все поздно... Это и тогда было сложнодоказуемо, потому что... Правду?!
– Да!
– Потому что я... Мне... Мое тело очень реагирует на такое, заводится, ему это нравится.
– На какое? – Не вполне понимаю я.
– На боль и насилие, ... после того, что произошло со мной в юности.
– Тебе нравилось то, что он с тобой делал?! – не верю я своим ушам.
– Не мне, только телу... Тогда...
«Тогда?»
- В общем, потом я сломалась. Я проваливалась все глубже, и утратила всякую волю к сопротивлению. Я продолжала делать то, что он хотел, а сама вынашивала план самоубийства...
– Но почему ты не сказала мне? – Шепчу я. – Неужели ты настолько мне не доверяла? Неужели после всего, что мы пережили, ты не верила в то, что я поддержу тебя? Неужели думала, что я отвернусь от тебя, когда ты попала в беду?! Почему решила, что я предпочту тебя похоронить?
– Я думала не так... Мне казалось, что узнать правду тебе будет слишком больно... Что своим уходом я тебя освобожу... Да я ничего уже не соображала тогда, я совсем провалилась...
– Да что я, ребенок?! Почему ты так не верила в меня?! – Лед трескается и я вспыхиваю. – Я в твоих глазах такой кто: сопляк? Слабак?
– Нет, конечно, ты самый лучший!., – она тянется ко мне, но я невольно отшатываюсь, и она с выражением мучительного стыда на лице отдергивает руку, говорит: – Прости.
– Дальше, – мрачно говорю я.
– Дальше... Я ничего не транслирововала в интеренете... Тогда, когда пыталась уйти, это он меня... спас, получается. Я отправила видео только ему, где сказала, что меня больше нет и послала его на ***. Я надеялась, что тогда он отвалит хотя бы от тебя, ничего тебе не расскажет – он ведь и в том, чтобы помучить тебя, нашел бы удовольствие... Ну а после больницы, когда он подослал ко мне Ксюшу – я догадалась, что это он. И я пошла на эту общую встречу, потому что поняла, что он что-то задумал... И тогда он и рассказал про то, что подставил тебя. Чтобы я больше не вздумала выпилиться и выйти из игры. И я...
– И что ты?..
– И я согласилась вступить в игру «на равных».
- В какую игру на равных?! – Не верю я своим ушам.
– Ну, он нес в последнюю встречу перед больницей какую-то хрень, что я такая же темная, как и он, и что он готов, если я соглашусь «отказаться от совести», играть со мной «на равных» – чтобы я из статуса «куклы» перешла в статус любовницы.
– И ты согласилась?!
– ... Да. Чтобы подобраться к нему, найти на него какой-то компромат. Стать ближе к Ксюше – и, возможно, заставить ее признаться.
– То есть ты решила «спасти» меня таким образом?! – Я хватаюсь за голову. А сам вспоминаю, как познакомился с этим подонком. «У нас с тобой есть кое-что общее... Похоже, мы оба любим пожестче...» Мразь! Ублюдок!
– Я считала, что, раз я это заварила, то должна и разрулить...
– Такой ценой?!
– Прости, Родя...
– Да хватит просить прощения! И что было потом?! Сколько это продолжалось?!
Илона молчит.
– Правду, Илона!
– До сегодняшнего утра...
Я оцепенел. Я молчу – и она молчит. Не знаю, что сказать. Наконец, спрашиваю:
– То есть, этот отпуск с Кариной – это было вранье?! Ты ездила с ним?
– Да... Но это не то, что ты думаешь... То есть не совсем то... И не сердись на Карину, это я ее уговорила, она не хотела участвовать в этом вранье...
– Да плевать на Карину! В каком смысле не совсем то?! Зачем ты с ним туда поехала?! Опять чтобы спасти меня?
– Нет.., – Илона качает опущенной головой. – Чтобы разобраться с одним подонком... С тем, кто убил Леру...
– А ты тут при чем? То есть я понимаю, что...
– Нет, не понимаешь.
– Не понимаю чего...
– Этот Влад... Он тот один из тех... кто изнасиловал меня семь лет назад.
– Из тех двоих?
– Их было не двое, – тихо отвечает Илона. – Двое меня увезли, а потом были и другие. Больше. Они меня насиловали три дня. Я не смогла тебе признаться в этом... И этот Влад был самым страшным монстром, садистом. И на нем, как выяснилось, еще много изнасилований было и даже, вероятно, еще одно убийство.
– И ты не рассказала мне, но рассказала ему?! – Я так поражен, что, как будто бы, даже не могу отнестись с адекватным сочувствие к ее ужасной истории. – Почему?!
- Потому что... Он тот, кто может убить – и потом не испытать мук совести.
Я в полнейшем шоке. Это говорит Илона, моя жена?
– И он... убил? – спрашиваю я.
– Убил. И я.
– Что ты?
– Убила еще одного. Одного из тех, кто меня тогда забрал. Специально это не планировалось. То есть... Мы допускали, что он может появиться, но, если бы не появился, мы бы не стали его убивать. Но, если бы не я его – то он бы зарезал со спины Артура, а потом они бы добрались и до меня.
Нет, это – ночной кошмар, этого не может быть! Эта незнакомая девушка, которая говорит все это – Илона ли это? Где моя Илюша, моя нежная, хрупкая девочка? Я, конечно, видел, что она меняется, но я думал, что это ей на пользу, помогает лучше себя чувствовать...
Возможно, конечно, эти двое и заслуживали смерти – и я сам разве не думал, что убил бы их! Но, получается, я думал, а он сделал! И она! Смог ли бы я?.. Не знаю...
И, выходит, что в сексе он давал ей то, чего не давал я?! Я вспоминаю те совсем немного раз, когда она попросила меня о чем-то таком. А потом ее синяки – и ведь это я ей подкинул идею, будто она делает это сама... Выходит, это все он делал, и давал ей то, что я – нет?!
Я чувствую себя последним л*хом, дебилом, ничтожеством. Злюсь ли на нее – даже не знаю. Я просто о**ел, иначе не скажешь. Получается, вся наша жизнь с кануна свадьбы была ложью? А раньше... Знал ли я Илону когда-нибудь настолько, насколько мне казалось? Я был уверен, что да, но теперь...
– У меня есть видео этих убийств. Я сняла на скрытую камеру!
Боже! Надеюсь, она не предложит мне посмотреть?! Уже ничему не удивлюсь!
- Да, это компромат и на меня, но и на Артура. Нам нужно сказать ему об этом. Если он попытается посадить тебя – то сядет сам по более тяжкой статье. Возможно, если в полиции будут знать, что он - убийца, то не поверят ему. И, если его арестуют, то он не будет иметь влияния на Ксюшу, и она подтвердит, что все это сделал он! Так что, все нормально, он же не захочет сесть в тюрьму за убийство!
– Ни*рена не нормально! А, если он скажет, что ему нас*ать, то что? Ты пойдешь в тюрьму за убийство двух или более лиц, совершенное группой лиц?
– Значит, пойду. Но он же не идиот!
– То есть ты считаешь, что ты типа меня спасла, вот так? – смотрю на нее с горечью и недоумением. – Я должен тебе сказать, типа, спасибо?
– Ты должен мне плюнуть в лицо и гнать меня взашей, – отвечает Илона.
Я молчу. Ничего не понимаю, в полной прострации. Какая-то мысль, какой-то вопрос крутится в голове и не дает покоя. Наконец, он вырисовывается четче.
– Ты сказала, что была любовницей Стрелецкого до сегодняшнего утра.
– Я не была ею, я лишь играла роль...
– А правду?
Беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
– Я не знаю, – она лишь секунду выдерживает мой взгляд и отводит свой.
– Что ты к нему чувствуешь?..
– Сначала был только страх и отвращение, потом я научилась ненавидеть, очень сильно...
– А сейчас?! Правду, Илона!
– Потом ненависть смешалась со страстью... – шепчет она. – И сейчас так оно и есть.
– Но ты сказала, что все кончено? Или это не правда?!
– Это должно было быть кончено, как только я смогу доказать твою невиновность! И Ксюша пошла в полицию, и сказала, что это все сделал Артур – и что завтра у них очная ставка. Но он добрался до нее – я уже не уверена, что она не заберет свои слова обратно. А потом он позвонил мне и сказал, что я предала его. Он хотел, чтобы я.... ушла от тебя к нему и верил, что я это сделаю. Когда он понял, что я веду двойную игру, он страшно разгневался и сказал, что уничтожит все, что мне дорого! Нам нужно продумать план – как мы будем действовать.
Я смотрю на нее и понимаю, что в моей душе начинает рождаться... ненависть. Не только к нему - но и к ней...
– Ты уже достаточно напланировала, нарешала и надействовала! Теперь я сам разберусь!
И тут звонит мой телефон, я достаю его – это Артур!
– Нет, не бери, не надо! – Умоляет Илона, но я игнорирую ее.
Я снимаю трубку и молчу. Мне так много злобных ругательств хочется плюнуть в лицо этому гаду, что я не знаю, с чего начать. Боль и гнев и душат, и разрывают одновременно.
– Ну что, Родя, пыхтишь в трубку?! Все знаешь?! Рассказала тебе твоя драгоценная женушка, как мы с ней все эти месяцы ***ительно кувыркались?!
– Я убью тебя, мразь! – Голосом, охрипшим от ярости, выдыхаю я.
– Это всегда пожалуйста, – отвечает Стрелецкий. – Я дома, буду ждать тебя, приезжай!
Я сбрасываю и иду одеваться. Илона бежит за мной и пытается повиснуть у меня на руке – я ее довольно грубо отпихиваю. Раньше бы никогда себе даже близко не позволил такого – а сейчас – не чувствую никакой вины за это. Ей даже, небось, нравится! Она же, оказывается, «любит пожестче»! А я всегда думал наоборот, что после того, что она пережила, самое главное – это быть с ней нежным и бережным. Какой же я дурак!
– Родя, ради Бога, не ходи! Ты не знаешь, на что он способен!
– Я не знал, на что способна ты!
– Он опять что-то подстроил! Он не просто так позвонил! Давай успокоимся сейчас, разработаем план и поедем вместе!
– Никуда я с тобой не поеду! Я поеду один, а ты останешься здесь! Когда вернусь – тогда и продолжим разговор.
– Родя, ради Бога! – Илона, рыдая, падает на колени и обхватывает мои ноги. – Прости меня, умоляю! Не ходи туда! Он может тебя убить! Он сказал, что уничтожит всех, кто мне дорог! Это – ловушка!
– То есть он – такой крутой мужик, а я – дитя, которое ты решила спрятать под своей юбкой?! – У меня падает забрало. Не могу смотреть на нее. – Иди ты на **р, Илона!
– Родя, нет! - Она продолжает хвататься за мои ноги, но я отцепляю ее руки и толкаю ее так сильно, что она катится на несколько метров по кафелю. Ничего, вреда это ей не причинит. Это же ее любимая «тема»!
Я быстро выхожу из квартиры и закрываю снаружи дверь на тот замок, который не открыватеся изнутри.
Как-нибудь разберусь с этой сволочью без нее!
Я приезжаю. Звоню в домофон. Дверь открывается. Поднимаюсь на лифте на 11-й этаж. Не думаю о том, насколько адекватен – или, напротив, безрассуден мой поступок. Хочу посмотреть этой мрази в его лживую морду и стереть с нее наглую ухмылку кулаками!
Подхожу - дверь не заперта. Медлю. Вспоминаю, слова Илоны, что это может быть быть ловушка. Не захожу без звонка. Остеревенело бью по нему. С той стороны - зловещая тишина.
– Иди сюда, открывай дверь, г****н конченный! – Ору я.
И слышу шаги. И на пороге появляется Артур.
– Ты чего так разорался? – Спрашивает он. – Ну заходи. - Он открывает шире дверь, и я прохожу в темный коридор. - Ну что ты хотел мне сказать?! Или убить, как ты угрожал?! Ну давай, попробуй, если это у тебя получится...
– Как ты мог?! – Боль такая сильная, что мне приходится выдавливать из себя слова. – Илона – нездоровый человек, но мы жили, мы справлялись. У нас все могло быть хорошо. И ты наверняка видел, что она больна, и довел ее до того, что она в очередной раз чуть себя не убила!
– Я псих на всю голову, это правда, – отвечает Стрелецкий. – Но я не делал с ней ничего, что ей не нравилось бы! Ты, кстати, заметил, что с тобой, в вашей так называемой «хорошей» жизни, она разве что «справлялась»! А со мной – почувствовала себя живой! Согласись, что так, как у нее сейчас горят глаза, они не горели никогда за все то время, когда она была с тобой!
Боль и ярость переполняют меня, еще секунда - и они выплеснуться наружу - однако не могу заставить себя не слушать его. Какое-то мазохистическое прямо желание узнать его версию правды.
– И ты столько времени прожил с ней,- продолжает Артур. – И так и не понял, что ей надо?! Мне она раскрылась с первого раза! Она тебе, наверное, сказала, что плохо помнит наш первый раз – однако я не некрофил, я в себя-то ее привел. И знаешь, о чем она меня попросила, когда пришла в себя?! Ударить ее! И снова! И после этого вся потекла... И, несмотря на то, что она была весьма нетрезвая, к*йф она получила, и еще какой! Она вообще девчонка-огонь, как спичка! Вспыхивает буквально с одного чирка, если правильно к ней подойти! Вот только ты за столько времени так и не смог допереть свои тупым умишкой, что ей надо!.. А, может, она скрывала от тебя свои потребности, потому что видела в тебе жалкого слабака, который просто не способен их удовлетворить?!
В глазах темнеет от слепой ярости. Замахиваюсь и впечатываю кулак в его мерзкую морду. Он отлетает на пару шагов назад. И бью снова – и Артур почему-то не сопротивляется. Он продолжает отступать и сворачивает в какую-то комнату, там очень темно, я едва вижу его силуэт. Он пропускает еще один удар в голову и отступает к самой кровати. Почему он не бьет меня в ответ?! Но я не могу и не хочу сейчас это анализировать. Я пытаюсь попасть ему по печени, но на сей раз он ставит блок, и у меня не выходит. А потом я чувствую резкую, но краткую боль в виске, и из глаз летят искры, и пол подо мной шатается, и я вырубаюсь.
Илона
Долго плакать мне некогда!
Я должна что-то придумать – неспроста Артур позвал Родю, 100% неспроста. Да, муж ненавидит теперь меня, и считает конченной мразью, которая способна только все испортить – и он во многом прав, но я знаю Стрелецкого гораздо лучше, чем Родя. Я должна быть там! Я пытаюсь дозвониться и до мужа, и до Артура - но все бесполезно. Со мной никто не собирается разговаривать.
Мне нужно выбраться! Я звоню в управляйку, говорю, что муж случайно закрыл меня в квартире, а у меня дело жизни и смерти – но мне отвечают, что уже почти полночь, и слесарей, естественно , нет на месте. Тогда звоню по нескольким объявлениям в интернете, но самое ранее, что мне могут предложить в столько позднее время – это через пару часов. Я не могу столько ждать!
Что же мне делать?! В отчаянии выглядываю в окно с балкона - как будто могу найти какой-то выход – и – нахожу! Вижу, как двумя этажами ниже в темноте попыхивает сигерета. Этого человека я знаю – это – Валера, приятный парень, всегда здоровается, иногда даже чуть заигрывает, хотя невинно – он глубоко женат. Как и я замужем... была, видимо.
– Валера, это ты? – Кричу я.
– Да, привет, Илона!
– Не уходи и не закрывай, пожалуйста, окно! – Прошу я.
– А что такое?!
– Просто подожди, пожалуйста!
Я несусь в кладовку, достаю Родино запасное снаряжение. Он мне как-то показывал, как им пользоваться. Просовываю ноги в крепления, фиксирую ремни вокруг талии. Карабинами цепляюсь за веревку, которую обвязываю и дополнительно фиксирую другими карабинами за щведскую стенку. Также использую страховочное утройство. Длины веревки должно хватить, да и выбора у меня нет. И страха за себя нет. В крови кипит адреналин.
Я, не раздумывая, перелезаю через окно и, держась за веревку изо всех сил, медленно начинаю спуск, надеясь не разбить ногами окно квартиры под нами. Это не так-то просто – но у меня получается – и вот уже мои ноги свисают в проем квартиры Валеры.
– Илона, что за черт?! – О*игевает он. – Что ты делаешь?
– Помоги лучше мне!
Он ловит меня и помогает мне встать на твердую поверхность.
– Ты чего творишь?! Жить надоело?!
– Родя не знал, что я дома, и запер дверь снаружи, а у меня срочное дело. Извини, спасибо тебе! – бросаю я и, спешно снимая с себя снаряжение и обещая, что чуть позже все уберу, несусь к выходу.
Вызываю такси к дому Артура. Пока я звонила, пока выбиралась - прошло не менее получаса. И такси, как на зло, минут десять не едет, приложение пишет, что нет свободных машин.
Мне сложно описать свое эмоциональное состояние – мне не то чтобы страшно – меня трясет – но одновременнно и распирает от переизбытка нездоровой энергии. И добивает бездействие – там может происходить что-то ужасное, а я до сих пор торчу здесь. Наконец такси подъезжает. Я умоляю водителя ехать быстрее, сую ему деньги сверх тарифа, намного больше, обещаю оплатить все штрафы.
Но он твердо говорит, что может ехать быстро в пределах правил. ****ь, *удак. Возникает мысль пригрозить ему «перцем», но сдерживаюсь. Наконец, мы добираемся. И что я вижу?..
Возле дома стоят две полицейские машины и скорая! Боже! Кто-то из них кого-то убил?! Я медленными шагами, на нетвердых ногах подхожу к немногочисленной толпе зевак и спрашиваю у одного из мужчин, что случилось.
– Убили кого-то, – отвечает он. – Вроде, говорят, женщину.
Женщину?! Может, это все же совпадение, и Родя и Артур не имеют к этому никакого отношения?! Но нет. Через несколько минут я вижу, как полицейские выводят моего мужа... В наручниках!..
Я бросаюсь к нему, он видит меня – но отворачивается. Его лицо серо, взгляд совсем погас, вижу это даже в ночи, в свете фонарей. А на руках… кровь?!
– Что случилось?! Я – его жена!
– Подозревается в убийстве,- коротко отвечает полицейский.
– В чьем?!
– Женщины из квартиры с одиннадцатого этажа. Ксении Стрелецкой.
Боже! Ксюша! Нет!!!
– Нет, это не он! – Кричу я . – Это – подстава! Я знаю, что произошло! Это не Родион, ее убил ее муж! Артур Стрелецкий! Пожалуйста, позвольте мне поехать с вами! Я все объясню!
– Завтра к 10 утра приезжайтие в участок, – говорят мне и дают визитку. – Сегодня мы с мужчинами разберемся.
Родя не поворачивает ко мне головы. Стою остолбенело.
Потом вижу Артура. На его лице – следы от побоев, в отличие от Родиного, на котором их нет. Он подходит к другой машине – но без наручиников. Он – свидетель, Родя – подозреваемый.
Я иду к Артуру. Спрашиваю у полицейских: – Могу я поговорить пару минут с глазу на глаз с мужем убитой?
– Он не задержан, можете, только недолго, – отвечают мне.
– Мне есть, что тебе сказать! – Шиплю я, глядя в холодные глаза Артура, полные мрачного удовлетворения.
Я отхожу на несколько шагов, он лениво, медленно, изображая скуку, но все же следует за мной.
Я смотрю по сторонам, убеждаясь, что нас не слышат. И дотрагиваюсь до сережки.
– Это – не обычная сережка , – говорю я. – Там объектив. Все, что мы с тобой сделали, заснято на него. Отпусти Родю – или я передам записи полиции. Да, сяду и сама, но мне плевать!
– Он убил мою жену – как я могу его отпустить? – голос Артура звучит так спокойно и естественно . – Я тут вообще не причем, запустилась машина правосудия. А что ты там наснимала – мне, конечно, удивительно, насколько твоей подлости нет предела – но можешь передавать, куда хочешь. Желаешь сесть – ради Бога, сядем вместе. Мне уже все по**ру. Но твой драгоценный Родя тоже будет сидеть – ты его не отмажешь этим! И твоя подружка Ксюша теперь мертва благодаря твоим усилиям. Вот к каким последствиям привели твои действия. Game over, Илона!
Он садится в машину. Автомобили уезжают, увозя их обоих. А я еще долго стою на месте и смотрю в их давно простывший след. Что же я наделала?!
Продолжение здесь: