Резкий, надрывный крик ввинчивается в барабанные перепонки. Вздрагиваю, сердце пускается вскачь, колотясь о ребра, как пойманная птица. Глаза еще застланы липким сном, в голове тяжелый туман. Пытаюсь натянуть одеяло на голову, чтобы спрятаться, зарыться в тишину. Сегодня же мой законный выходной, завтра снова в больницу.
Почему так громко?
Звуки не умолкают. Это телевизор. Кто-то в студии исходит на визг, зрители захлебываются в аплодисментах.
С силой тру виски, пытаясь понять, что происходит. Андрей и Платон знают, что мне надо выспаться, они всегда соблюдают тишину…
И тут по позвоночнику пробегает ледяная волна. В животе образуется пустота, от которой подташнивает.
Я не дома.
Обои в цветочек, выцветшие шторы, ковер на стене… Я у матери. В ту же секунду на меня обрушиваются воспоминания.
Меня же Платон променял на молодую!
Пальцы начинают мелко, предательски дрожать. Пытаюсь опереться на матрас, чтобы сесть, и старая кровать отвечает пронзительным, жалобным скрипом. Этот звук бьет по нервам. В носу нестерпимо свербит от запаха старой пыли, застрявшей в тяжелом ворсе ковра на стене. Громко чихаю.
Надо помочь маме с уборкой. Выбить этот ковер, вымыть окна, шторы постирать.
Стискиваю голову руками, зарываясь пальцами в спутанные волосы. В горле встает огромный, острый комок, который мешает сделать вдох.
Бросаю взгляд на часы. Восемь вечера.
Ровно двенадцать часов назад муж и сын вычеркнули меня из жизни, как ненужный старый хлам. В груди все горит, будто туда плеснули кислотой. Обида душит, слезы подступают к глазам.
С трудом беру эмоции под контроль. Я взрослая женщина, я не должна плакать. Я справлюсь. Работа поможет отвлечься от этой реальности. На работе некогда будет жалеть себя и думать о предателях.
Мой организм не успел отдохнуть, хочется еще поспать, но под этот телевизионный лай в соседней комнате не уснуть. Сползаю с кровати, босые ступни обжигает холодный старый линолеум. Иду по коридору. В коридоре есть ковер на полу, поэтому тут ногам не так холодно. Надо достать из чемодана носки, чтобы не застудить ноги.
Чемоданы нахожу в коридоре, достаю носки, натягиваю их на ноги, а потом иду к маме.
В маминой комнате душно, пахнет лекарствами и кошачьей шерстью. Мурка и Маруська, два пушистых комочка, сидят на кровати и тарахтят, подпевая телевизионному скандалу. Каждое слово из ящика бьет по моим вискам, как молотком.
- Добрый вечер, мам… - говорю я. - Сделай потише, пожалуйста.
Мать даже не поворачивается, лицо застыло каменной маской в свете экрана.
- Домой к себе возвращайся, там и командуй! - отрезает она. - А мне не слышно!
Тяжело вздыхаю, чувствуя, как в груди разрастается глухое раздражение, и бреду на кухню. Достаю из шкафа банку с дешевым растворимым кофе. В раковине гора из тарелок, сковородок с засохшими остатками еды. Пока чайник начинает утробно ворчать, включаю кран.
Я механически тру губкой тарелку, и в этот момент на пороге возникает мать.
- Сделай напор тише! - кричит она. - Я из-за тебя потом не расплачусь за воду! Ну куда ты такой напор врубила?!
Я стискиваю челюсти так, что зубы скрипят. Убавляю воду до тонкой, жалкой струйки.
- Мам, ты ужинать будешь? – спрашиваю я. – Я сейчас продукты закажу. Нам их через полчаса принесут. Можно мясо потушить с овощами. Или пельмени сварить.
- Не надо. Мясо и пельмени дорогие, - она поджимает губы, и я вижу в этом жесте знакомое, колючее неодобрение. - Я себе гречку сварила, уже поела. Это ты весь день дрыхнешь.
Я чувствую, как внутри меня все вибрирует.
- Мам, я же после ночной смены. Я сутки не спала и давно ничего не ела.
- Не надо тратить деньги на доставки. Завтра в магазин сходишь, выберешь свежие продукты. А то знаю я этих доставщиков. Принесут испорченное. Сейчас гречку себе отвари. И рыбную консерву можешь взять, - бросает она. - Ты когда к мужу вернешься?
Я замираю. Завариваю гранулы кофе в старой чашке в красный горох. Пар поднимается вверх, на секунду окутывая лицо теплом, горький аромат немного проясняет сознание. Ставлю на плиту облезлый алюминиевый ковш. В нем отварю себе гречку.
- Мам, я не вернусь к Платону. Он променял меня на другую. Зачем? Чтобы снова ждать удара в спину? Я просто… Я счастливой быть хочу. Даже если он когда-нибудь раскается, я не смогу его принять. Понимаешь?
Мать складывает руки на груди, ее взгляд становится цепким, почти безжалостным.
- А когда ты была счастливой в последний раз? Что-то я не припоминаю, когда в последний раз твои глаза светились. Ты же всегда уставшая, замученная. Тащила на себе семью. Ты в квартире уют навела, ремонт сделала, а тебя вышвырнули, как мусор. Возвращайся туда, закати скандал. Пусть муж тебе деньги за ремонт квартиры возвращает. А то отлично пристроился. Ты там ремонт сделала, мебель на свои деньги купила, а он любовницу домой привел. Хорошо устроился.
- Мам у нас общий бюджет с Платоном. Нет никаких его и моих денег. У нас все общее было…
- Ага. Общие. И эти общие деньги он на свою любовницу спускал. Пусть тебе за ремонт и мебель все возвращает, путь эта девка молодая на свои деньги в его квартиру мебель покупает, - возмущается мама.
- Я потом обязательно поговорю об этом с Платоном. Когда буду готова. Мне не нужны скандалы. Я их не люблю. Мы взрослые люди. Решим этот денежный вопрос, - строго говорю я.
У мамы звонит телефон, и она уходит в коридор. А я вытаскиваю из сумки свой телефон и все же оформляю доставку продуктов на дом, а то у мамы холодильник пустой. А завтра неизвестно, когда освобожусь после работы. А так буду знать, что дома есть из чего приготовить ужин.
Кидаю товары в виртуальную корзину и невольно задумываюсь. А, действительно, когда в последний раз я чувствовала себя по настоящему счастливой? В памяти всплывают только бесконечные коридоры больницы, запах хлорки, горы неглаженных рубашек Платона, горы немытой посуды дома. В течении дня муж и сын посуду не моют, оставляют в раковине, отмахиваются, что потом помоют. Вот только это «потом» не настает. И мне приходится перемывать эти горы посуды.
В последние годы я ощущала только вечный привкус усталости на губах. Год за годом. Работа, плита, утюг, мытье полов. День сурка, завернутый в серую обертку. Но так все живут. Я никогда не жаловалась. Просто не ожидала, что муж предаст и заявит…
«Я в старика превращаюсь рядом с тобой… Ты мне больше не интересна, как женщина»
Эти слова, сказанные мужем, сильно ранят меня. По щеке все-таки ползет жгучая слеза.
Я всегда мечтала выйти замуж, родить троих детей. Но из-за того, что денег постоянно не хватало, Платон сказал мне после моих первых родов, что больше рожать не надо. И моя маленькая мечта родить еще одного ребенка рассыпалась в прах. Я мечтала состариться с любимым человеком, баловать внуков. Но и этой мечте не суждено сбыться. Как оказалось, мужу не нужна рядом старая жена. Ему подавай горячую, активную, молодую. Обида душит. Кусаю губу, чтобы не разрыдаться. Я не буду лить слезы из-за этого предателя. Не буду!
Шмыгаю носом, рукой нервно размазываю слезы по щекам. Открываю рыбную консерву. Потом убираю крышку с ковша и перемешиваю гречку ложкой.
- Сделай газ тише! - рявкает мама так неожиданно, что я вздрагиваю. Ложка звякает об алюминиевый бортик. - Ну кто так гречку-то варит? Просто крышкой накрой и газ убавь!
- Мам, я уже давно не ребенок. Я умею варить, - спокойно отвечаю я.
Она обиженно поджимает губы.
- Вот так всегда. Стараешься, хочешь помочь, а она – неблагодарная, на мать рычит. Да ну тебя! - она размашисто машет на меня рукой и уходит, шаркая тапками.
Через секунду звук телевизора в комнате взлетает до максимума.
Я опускаюсь на табуретку, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, холодный узел. В сорок лет я снова на этой тесной кухне. Гречка кажется безвкусной. Горький, обжигающий кофе не бодрит, а только оставляет противный налет на языке.
Беру в руку телефон. Доставка продуктов будет через пять минут. В мессенджере уже висят файлы: КТ, МРТ. Их прислал Борис Алексеевич. Точно! Я же обещала ему сделать опись. Продукты принесут, разложу все по полкам в холодильнике, и сяду за работу.
Пальцы на автопилоте листают ленту новостей в социальной сети. И я натыкаюсь на новое видео, которое выложил мой сын.
Сердце пропускает удар, а потом пускается в тяжелый, неровный пляс.
- Сегодня мы с моей новой мамой готовим на завтрак обалденные овсяные блинчики! - звонкий, радостный голос сына режет по живому.
Камера дрожит в его руках, поворачивается. У моей плиты, в моей кухне, пританцовывает Юля. Крошечный топ, короткие шорты, едва прикрывающие ягодицы. Она кокетливо кривит губы бантиком в объектив.
- Андрейка, иди разбуди папу! - щебечет она. – Сейчас позавтракаем и поедем к озеру. Там такие классные фотки можно сделать.
- Она улетная! - восхищается мой сын. – Пацаны, завидуйте мне молча.
Видео обрывается. В ушах начинает шуметь. Лихорадочно, с какой-то мазохистской жадностью захожу на страницу к сыну. А он сегодня загрузил очень много новых фотографий. Взгляд цепляется за фото. Андрей, Платон и Юля в ресторане. Сын подписал это фото «Семейный ужин» и стоит дата двухнедельной давности. Я в тот день была в ночную смену, а они ходили с ней в ресторан. А сегодня он загрузил все эти фото разом, ведь не надо больше хранить этот секрет. Боулинг. Все трое смеются. Если верить подписи сына это было неделю назад. И снова мое ночное дежурство. А вот свежее. Это было сегодня. Озеро. Вокруг природа расцветает. Юля сидит на капоте машины моего мужа. А Платон целует ее в плечо.
Меня будто прошибает током, по коже бегут колючие мурашки, а кончики пальцев немеют. Я не могу на это смотреть. Слишком больно. Им хорошо без меня. Им нравится Юля. А по мне они даже не будут скучать. Эти мысли отравляют.
Я работала и брала подработки на дом, строила карьеру, откладывала деньги на учебу и репетиторов сына, во всем себе отказывала, чтобы у Андрея было все самое лучшее, я пожертвовала отпуском у моря, чтобы частично обновить мебель в квартире, в прошлом году не ездила на отдых, потому что мы с Платоном решили потратить деньги на ремонт. Я стольким жертвовала ради них, так старалась быть хорошей мамой и хорошей женой. Но у меня ничего не получилось… Юля легко заняла мое место. Одним махом вошла в сердце моего мужа и сына, вытеснив меня.
Выключаю телефон, зажимаю рукой рот и плачу. Плачу тихо, чтобы мама не услышала, и чтобы соседи не услышали. Хотя дома так громко работает телевизор, что мои всхлипы просто теряются на этом фоне. Аппетит мгновенно пропадает.
Мой телефон жужжит, приходит оповещение о том, что мой муж подал на развод. Я думала, что у нас хорошая семья, чувствовала уверенность в завтрашнем дне, гордилась тем, что сын поступил в медицинский и пошел по моим стопам. А сейчас моя жизнь меняется так стремительно, что даже страшно. А пугает меня больше всего одиночество. Я не хочу на пенсии, как моя мама, сидеть в окружении кошек и смотреть с утра до ночи передачи.
Я заставляю себя подняться. Тело кажется чужим, ватным. Мою посуду, навожу на кухне порядок.
Захожу в свою старую комнату. Сажусь на край узкой кровати, и пружины стонут под моим весом. На этих нескольких квадратных метрах прошло мое детство. Я закрываю глаза и вспоминаю то время. Я сидела тут, обложившись учебниками и тетрадями, зубрила день и ночь. Пока все подруги гуляли, встречались с парнями, я мечтала поступить в медицинский. У меня есть золотая медаль, красный диплом... Моя жизнь всегда была штурмом вершин.
В памяти всплывает день рождения моей подруги Аси. Шум, смех, запах дешевого парфюма и апельсинов. На праздник пришел троюродный брат именинницы. Помню, как по коже пробежали первые искорки, когда Платон просто подал мне стакан сока. И между нами вспыхнули чувства. Я впервые в жизни влюбилась.
- Пойдем в кино? - спрашивал он, карауля меня у ворот университета.
- У меня анатомия, Платон. Мне готовится надо, - отвечала я ему.
Я помню холодный ветер на улице, и его теплые ладони, которыми он накрывал мои замерзшие пальцы. Он не отступал, терпеливо ждал, когда я подготовлюсь к парам, а потом выйду к нему на улицу на десять минут. Он дарил мне цветы, прятал записки в моих лекциях. Он ждал меня часами около подъезда, пока я грызла гранит науки.
Год свиданий, кольцо, свадьба… Я была счастливой девчонкой. Вся жизнь была впереди. Я строила планы, мечтала, любила и сгорала в огне нашей страсти.
И через год родился Андрей. Капризный, неспокойный ребенок.
Я помню этот сумасшедший дом: одной рукой качаю коляску, другой листаю конспекты. Глаза лопались от недосыпа, в ушах стоял плач сына и звон будильника, звавшего на практику. Муж все чаще стал задерживаться на работе, а я одна тащила быт. Я тогда думала, что не вытяну, что сломаюсь, что мне не хватит сил. Но я выстояла.
Спасибо маме, она забирала к себе Андрея, пока я практику проходила. А когда обучение завершилось, я совсем недолго посидела в декрете и пришлось выйти на работу, потому что денег не хватало.
Я построила карьеру, я стала врачом, которого уважают.
Резко вытираю слезы тыльной стороной ладони. Кожа на щеках горит, но внутри просыпается забытая, стальная злость. Та самая, которая помогала мне не спать сутками перед экзаменами.
Платон думает, что я - старая мебель, которую можно выкинуть на помойку? Сын считает, что я не современная, не модная, поэтому в его глазах я скучная?
Ничего. Я справлялась тогда, справлюсь и сейчас. Я переживу это трудное время.
Беру телефон, открываю первый файл с МТР. Здесь все понятно. Здесь есть логика, есть патология и есть способ лечения. В отличие от моей жизни, здесь я точно знаю, что делать.
В дверь раздается звонок. Я уверена, что это курьер. Иду открывать. Распахнув дверь, удивленно замираю.
- Кто там пришел? – кричит мать из комнаты.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 40. Мой муж ушел к другой", Мила Рейне ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.