– Мам, я тебя очень прошу, съезди на выходных на проспект. У меня там лимонное дерево сохнет, и фикусы надо опрыскать, они капризные, без увлажнения листья сбросят. Я в Екатеринбурге застрял, тут на строительном объекте проблемы с подрядчиками, сдачу сдвигают минимум на неделю.
Голос Дениса в телефонной трубке звучал глухо, с характерным фоновым шумом, словно он стоял на ветру. Галина Ивановна тревожно прижала телефон к уху, свободной рукой выключая конфорку под кастрюлей с супом.
– Сыночек, да конечно съезжу, о чем разговор. Ты сам-то там как? Опять на ходу бутербродами питаешься? У тебя же гастрит, Денис.
– Мам, все нормально, питаемся в столовой. Главное – цветы полей, пожалуйста. Ключи у тебя же в прихожей на тумбочке лежат. Все, мам, мне бежать надо, прораб зовет.
В трубке раздались короткие гудки. Галина Ивановна тяжело вздохнула, глядя на потемневший от времени экран старенького телефона. Денис работал на износ. Ее единственный сын, гордость семьи, талантливый инженер-проектировщик, который год назад решил открыть собственное бюро. Дела шли тяжело. Галина Ивановна знала это, потому что регулярно переводила ему часть своей пенсии, а два месяца назад отдала все сбережения, отложенные на ремонт дачи, чтобы сын смог оплатить какую-то важную лицензию.
Она гордилась им. Гордилась тем, что смогла обеспечить ему старт. Пять лет назад, когда не стало мужа, она приняла волевое решение: продала их просторную трехкомнатную квартиру в хорошем районе, купила себе крошечную студию на окраине, а на разницу приобрела Денису отличную "двушку" в новом жилом комплексе бизнес-класса. Сын тогда долго отказывался, говорил, что сам заработает, но она настояла. Квартиру оформила на себя, рассудив, что так будет спокойнее, но полноправным хозяином там был Денис.
На следующий день, ближе к обеду, Галина Ивановна собрала большую тканевую сумку. Положила туда пластиковые контейнеры с домашними котлетами, банку наваристого борща, свежие пирожки с капустой. Денис приедет уставший, голодный, а в холодильнике у него, как обычно, только мышь повесилась и банка засохшей горчицы стоит.
Добираться до проспекта пришлось с двумя пересадками. Осенний ветер пробирал до костей сквозь тонкое пальто, которое Галина Ивановна носила уже шестой сезон. Тяжелые ручки сумки больно врезались в ладони, но мысль о том, как сын обрадуется домашней еде, согревала изнутри.
Консьерж в элитном доме равнодушно кивнул ей, узнав мать жильца с пятнадцатого этажа. Бесшумный скоростной лифт вознес ее на нужный этаж. В коридоре пахло свежей краской и дорогим парфюмом.
Галина Ивановна достала связку ключей, нашла нужный, с брелоком в виде маленькой машинки, и вставила в замочную скважину. Замок поддался легко, с мягким щелчком.
Она толкнула тяжелую металлическую дверь и шагнула в просторную прихожую.
Сначала она ничего не поняла. Воздух в квартире был густым, сладковатым, пропитанным ароматом жженых сандаловых палочек и тяжелых женских духов. Галина Ивановна опустила тяжелую сумку на пуфик и замерла. В прихожей, где обычно стояли только кроссовки сына и его строгие рабочие туфли, царил живописный хаос.
На полу валялись изящные замшевые ботфорты на шпильке. На серебристой консоли у зеркала была небрежно брошена брендовая женская сумка с золотистым логотипом, из которой наполовину вывалилась пудреница. На вешалке красовалась короткая норковая шубка цвета колотого льда.
Она ведь просто пришла полить цветы в квартире сына и заметила чужие вещи, но масштаб этой чужеродности пугал и сбивал с толку. Денис никогда не приводил сюда женщин, всегда говорил, что ему не до романов, нужно ставить бизнес на ноги.
Из глубины квартиры, со стороны ванной комнаты, послышался шум льющейся воды. Затем вода стихла, щелкнул замок, и в коридор выплыла молодая женщина.
На ней был накинут короткий шелковый халат изумрудного цвета. На голове возвышался тюрбан из махрового полотенца. Лицо с пухлыми, явно увеличенными губами и идеальным наращенным веером ресниц выражало крайнюю степень недовольства. В руках девица держала телефон.
Она смерила Галину Ивановну, застывшую в своем старом пальто и вязаной шапочке, оценивающим и брезгливым взглядом.
– Вы из агентства по уборке? – капризно протянула незнакомка. – Вы время вообще видели? Договаривались же на час дня. Я из-за вас опаздываю на маникюр.
Галина Ивановна открыла рот, чтобы возмутиться, чтобы спросить, кто эта особа и что она делает в квартире ее сына, но слова застряли в горле. Какая-то интуитивная, женская осторожность заставила ее промолчать. Если она сейчас назовет себя, девица наверняка начнет выкручиваться.
Галина Ивановна медленно кивнула, стараясь не смотреть незнакомке в глаза.
– Вот и отлично. Значит так, – девица махнула рукой с идеальным френчем в сторону кухни. – Полы вымыть везде, особенно на балконе. К зеркалу в спальне не подходить, у меня там косметика разложена, не дай бог что-то разобьете. И самое главное – загляните в холодильник. Там на нижней полке стоят какие-то пластиковые лотки. Выкиньте их в мусоропровод прямо сейчас.
Галина Ивановна почувствовала, как внутри все похолодело.
– Зачем же выкидывать? – ее голос дрогнул, предательски сипнув. – Испортились?
– Да они изначально испорченные были, – незнакомка рассмеялась, поправляя полотенце на голове. – Это мамаша Дениса притащила. Очередные котлеты с чесноком или что она там стряпает. Воняет на всю квартиру, я этот запах не переношу. Я ему сто раз говорила: скажи своей старухе, чтобы перестала таскать эти отбросы, мы ужинаем в ресторанах. А он мямлит что-то про уважение к возрасту. Терпеть не могу эти колхозные замашки. Выкидывайте прямо с контейнерами.
Девица развернулась и пошла в спальню, оставив Галину Ивановну стоять в прихожей с бешено колотящимся сердцем.
Старуха. Отбросы. Ужинают в ресторанах.
Слова били наотмашь, как пощечины. Галина Ивановна медленно сняла пальто, повесила его на крючок в самом углу, подальше от норковой шубы. Разулась. Прошла на кухню.
Кухня, которую она сама с любовью обставляла, выбирая светлые фасады и хорошую технику, выглядела так, словно здесь прошла вечеринка. На столешнице стояли пустые бутылки из-под дорогого шампанского, валялись коробки от пиццы, какие-то чеки.
Галина Ивановна открыла холодильник. На нижней полке действительно стояли ее контейнеры, которые она привезла Денису на прошлой неделе. К ним даже не притронулись. Зато верхние полки были забиты экзотическими фруктами, баночками с икрой, сырами с плесенью и бутылками минеральной воды в стекле.
Она машинально открыла шкафчик под раковиной, достала оттуда резиновые перчатки, которые сама же покупала для сына, и надела их. Взяла влажную тряпку. Она не собиралась убираться ради этой хамки. Ей нужно было время. Время, чтобы понять, что происходит, и не наделать глупостей на эмоциях.
Галина Ивановна начала медленно протирать столешницу, прислушиваясь к звукам из спальни.
Дверь туда была приоткрыта. Незнакомка, видимо, включила громкую связь на телефоне, потому что Галина Ивановна отчетливо слышала не только ее голос, но и голос ее собеседницы.
– Да, Викуль, я собираюсь, – щебетала девица. – Слушай, скинь мне контакт своего мастера по бровям, мой совсем испортился.
– Скину, – донесся из динамика жеманный женский голос. – А ты чего такая довольная? Твой-то архитектор где?
– Архитектор? – девица на кровати звонко расхохоталась. – Вика, умоляю. Какой он архитектор. Он же чертеж от плана эвакуации не отличит. Он вчера опять на смену уехал.
Рука Галины Ивановны замерла с тряпкой над коробкой из-под пиццы.
– В смысле на смену? – удивилась подруга в телефоне. – Он же вроде бизнесмен у тебя.
– Это он для мамочки своей бизнесмен. Лапшу ей на уши вешает про какие-то тендеры, проекты в Екатеринбурге. А сам устроился водителем в элитное такси и вечерами еще курьером подрабатывает. Пашет сутками. Мне же надо было на Мальдивы в ноябре лететь, я ему истерику устроила, сказала, что уйду к бывшему. Так он пошел к своей наивной матушке, наплел ей про проблемы с налогами, и она ему свои гробовые накопления перевела. Двести тысяч, представляешь? Мы на них билеты и отель забронировали. Завтра вылетаем.
В глазах у Галины Ивановны потемнело. Она схватилась за край каменной столешницы, чтобы не упасть. Воздух вдруг стал плотным, дышать стало невыносимо тяжело.
Двести тысяч. Те самые деньги, которые она откладывала на замену протеза для коленного сустава. Она терпела боль по ночам, мазала колено дешевыми мазями, потому что сыну нужнее. Сыну нужно спасать бизнес.
А сын в это время оплачивал Мальдивы для девицы, которая называет ее «старухой» и требует выкинуть домашние котлеты.
– Ну ты даешь, Алинка, – восхищенно протянула подруга. – А он не боится, что мать узнает?
– Да откуда? Она сидит в своей конуре на окраине, вяжет носки. Он ей звонит раз в неделю, голос сделает страдальческий, она и тает. Слушай, ладно, давай потом поболтаем, мне еще переодеваться, а тут эта уборщица ползает, раздражает меня.
Звонок оборвался. Галина Ивановна медленно стянула с рук резиновые перчатки. Положила их на край раковины. Больше она не чувствовала ни слабости, ни растерянности. На их место пришла ледяная, кристально чистая ясность.
Она вышла из кухни и твердым шагом направилась к спальне.
Алина сидела перед огромным зеркалом, уже без полотенца, расчесывая длинные светлые волосы. Увидев в отражении фигуру в старом свитере, она раздраженно цокнула языком.
– Вы что тут встали? Я же сказала полы мыть.
Галина Ивановна сложила руки на груди.
– Полы будешь мыть ты. В своей собственной квартире. Если она у тебя есть.
Алина замерла с расческой в руке. Медленно повернулась. В ее глазах вспыхнуло возмущение.
– Вы как смеете со мной разговаривать? Вы обслуживающий персонал! Я сейчас позвоню в ваше агентство, и вас уволят без выходного пособия! Пошли вон отсюда!
– Звони, – спокойно ответила Галина Ивановна. – Можешь даже в полицию позвонить. Только сначала позвони Денису. Спроси, как там погода в Екатеринбурге.
До Алины начало доходить. Спесь на ее лице сменилась недоумением, а затем паникой. Она начала судорожно скользить взглядом по лицу незваной гостьи, пытаясь найти сходство с фотографиями, которые, возможно, видела у Дениса.
– Вы... Вы кто? – голос Алины потерял всю свою надменность, став тонким и неуверенным.
– Я та самая старуха из конуры, – ровно произнесла Галина Ивановна. – Которая носит отбросы. И которая оплатила тебе Мальдивы.
Алина отшатнулась, выронив расческу на ворсистый ковер.
– Я... я не знала. Денис мне ничего не рассказывал. Он говорил, что вы сами настаиваете на помощи...
В этот момент в коридоре щелкнул замок. Дверь тяжело открылась, послышался глухой звук упавших на пол ключей.
– Алин, я дома! – раздался уставший, изможденный голос Дениса. – Смену отпахал, ног не чую. Я тебе твои любимые эклеры привез из пекарни.
Галина Ивановна не шелохнулась. Она стояла в дверях спальни, глядя на то, как в коридоре появляется ее сын.
Денис выглядел ужасно. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие черные тени. На нем была не стильная рубашка преуспевающего инженера, а потертая флисовая кофта и дешевая куртка. В руках он держал бумажный пакет из дорогой кондитерской.
Он поднял глаза и увидел мать.
Пакет выскользнул из его ослабевших пальцев. Эклеры с глухим стуком упали на керамогранитный пол прихожей.
– Мама? – одними губами прошептал Денис. Лицо его стало пепельно-серым. – Ты... ты как здесь?
– Приехала фикусы опрыскать, – ответила Галина Ивановна. Голос ее звучал так буднично и ровно, что от этого становилось страшно. – Ты же просил. В Екатеринбурге, видимо, дожди.
Денис сделал шаг вперед, протягивая руку, словно пытаясь защититься от невидимого удара.
– Мам, подожди. Я все объясню. Это не то, что ты думаешь.
– А что я думаю, Денис? – она сделала шаг ему навстречу. – Что ты бросил свою профессию? Что ты горбатишься ночами в такси, чтобы оплачивать хотелки девицы, которая выкидывает мою еду в мусоропровод? Что ты вытянул из меня деньги на операцию, чтобы слетать на острова? Что из этого я поняла неправильно?
Денис перевел отчаянный взгляд на Алину, которая жалась в углу спальни, кутаясь в свой шелковый халат.
– Алина, ты что ей наговорила? – хрипло выкрикнул он.
– Я ничего не говорила! – взвизгнула девица, переходя в нападение. – Твоя сумасшедшая мать приперлась сюда под видом уборщицы и подслушивала мои телефонные разговоры! Денис, выгони ее! Это наша квартира!
Галина Ивановна горько усмехнулась.
– Наша?
Она подошла к пуфику, на котором лежала ее сумка. Достала оттуда принесенные пирожки и борщ. Аккуратно поставила их на банкетку у зеркала.
– Денис, отдай ключи, – тихо сказала мать.
Сын вздрогнул.
– Мам, ты чего? Куда я пойду? Я тут живу. Это мой дом.
– Это мой дом, Денис. По документам, в регистрационной палате, единственным собственником этой квартиры являюсь я. Ты здесь только прописан. Вернее, был прописан. Завтра утром я подаю заявление на выписку тебя через суд, если ты не сделаешь это добровольно.
– Мам, ты не можешь так поступить! Я твой сын! – в глазах Дениса стояли слезы. Он выглядел как нашкодивший подросток, а не как взрослый тридцатидвухлетний мужчина.
– Могу. Потому что моего сына, которым я гордилась, здесь нет. Здесь стоит лжец, который готов воровать у матери здоровье ради красивой картинки для чужой женщины.
Галина Ивановна повернулась к Алине.
– У тебя есть ровно два часа, чтобы собрать свои сумки, шубы и накладные ресницы. Через два часа сюда приедет служба по замене замков. Если ты не уберешься отсюда, я вызову наряд полиции и заявлю о незаконном проникновении в мое жилище.
– Вы не имеете права! – зашипела Алина, но, встретившись с непреклонным, стальным взглядом Галины Ивановны, осеклась и бросилась к шкафу, судорожно вытаскивая оттуда чемодан.
Денис стоял, прислонившись спиной к входной двери, закрыв лицо руками. Он тяжело, со всхлипами дышал. Галина Ивановна не подошла к нему. Она не стала его обнимать, утешать или читать нотации. Внутри нее выгорело то слепое, жертвенное материнство, которое годами питало иллюзии.
Она подошла к подоконнику в гостиной. Взяла лейку, стоящую рядом с большим лимонным деревом, и аккуратно полила сухую землю. Дерево действительно нуждалось во влаге.
Сделав это, Галина Ивановна достала из кармана телефон, нашла в контактах номер знакомого риелтора, который когда-то помогал ей с покупкой, и решительно нажала кнопку вызова, чтобы уже завтра сдать эту элитную квартиру надежным квартирантам на долгий срок, обеспечив себе достойную пенсию.
Если вам понравился рассказ, не забудьте поставить лайк, подписаться на канал и поделиться в комментариях своим мнением о поступке матери!