Я не из ревнивых. Серьёзно. За десять лет брака я ни разу не проверял её телефон, не следил за ней, не устраивал сцен. Мне казалось, что доверие - это фундамент. Если ты начинаешь копать, значит, дом уже дал трещину.
Теперь я понимаю, что дом дал трещину давно. Просто я не хотел замечать.
Всё началось с мелочей. Жена Света работала бухгалтером в небольшой транспортной компании. Начальника звали Владислав Николаевич. Пятьдесят пять лет, седой, подтянутый, носит дорогие костюмы и часы, которые стоят как моя машина. Женат, двое взрослых детей. Я видел его пару раз на корпоративах - приятный мужик, угощал, шутил, ни к кому не лез. Мне он нравился.
— Рома, у нас аврал, — сказала Света однажды за ужином. — Отчётность за полугодие, конец квартала. Задержимся всем отделом.
— Задерживайтесь, — кивнул я. — Я детей сам уложу.
Тогда я не придал значения. Такое случалось и раньше.
Потом «авралы» стали регулярными. Раз в неделю, потом два, потом три. Света возвращалась к десяти, к одиннадцати, иногда к полуночи. Я спрашивал — она вздыхала и говорила: «Начальство загрузило, ничего не попишешь».
— Он хотя бы доплачивает за переработки? — спросил я как-то.
— У нас оклад, — пожала она плечами. — Но Владислав Николаевич обещал премию.
— Добрый дядька.
— Он хороший руководитель. Справедливый.
Я не ревновал. С чего бы? Ей сорок, ему пятьдесят пять. Он начальник, она подчинённая. У него жена, у меня жена. Всё прилично.
Потом начались командировки.
— Рома, нас отправляют на обучение в областной центр. Три дня. Всё оплачивают.
— Кого - нас?
— Весь бухгалтерский отдел. Человек десять.
— Понятно. Езжай.
Она уехала. Вернулась весёлая, отдохнувшая. Я обрадовался, что она выспалась и сменила обстановку. Мы даже сходили в ресторан, чего давно не делали.
Через две недели новая командировка.
— Рома, опять обучение. На этот раз по налоговой отчётности.
— Весь отдел?
— Ну да. Владислав Николаевич сказал, что это полезно.
Я не стал уточнять. Зачем? Если человек врёт, он врёт. Если нет - мои подозрения его оскорбят.
После командировки Света стала другой. Она чаще красилась, обновила гардероб, купила новые духи. Дома ходила в красивых халатах, а не в старых трениках. Я подумал самооценка поднялась, работа нравится. Хорошо.
Однажды я зашёл на кухню, где она переписывалась в телефоне. Увидела меня- быстро сбросила экран.
— С кем болтаешь? — спросил я.
— С Иркой, — она улыбнулась. — Ты её не знаешь.
Ирка появилась в её жизни внезапно. Раньше Света рассказывала про всех подруг - Нину, Таню, Свету из универа. Но Ирка была новой. Она часто о ней говорила, но я ни разу не видел.
В следующий раз, когда Света оставила телефон на диване и ушла в душ, я взял его.
Переписка с Иркой была пуста. Зато было сообщение от контакта «ВН»: «Жду не дождусь нашей следующей встречи. Ты невероятна».
Чуть выше: «Ты скучала?» и её ответ: «Очень. Даже не представляешь».
Я положил телефон. Сел на диван. Посмотрел в стену.
ВН — это мог быть кто угодно. ВН — инициалы. Владислав Николаевич? Валерий Никитич? Вячеслав Наумович? Я не знал. Я мог бы спросить. Мог бы устроить скандал. Но я решил проверить.
На следующей неделе Света снова уехала в командировку. «Рома. Сама не рада».
Я взял отгул на работе. Дождался, пока она уедет, и поехал за ней.
Она не знала, что я знаю адрес гостиницы, где останавливался её отдел. Я узнал случайно, когда заполнял декларацию и увидел счёт за проживание.
Я припарковался через дорогу. Ждал. В шесть вечера из гостиницы вышла Света в красивом платье, которое я не видел раньше. Она села в такси. Я за ней.
Такси привезло её к ресторану. Дорогой ресторан, с живой музыкой, с метрдотелем в смокинге. Я припарковался через дорогу, зашёл в кофейню напротив, сел у окна.
Через десять минут к ресторану подъехал чёрный джип. Из него вышел Владислав Николаевич в дорогом костюме, при галстуке, свежевыбритый. Он зашёл внутрь.
Я сидел и пил чёрный кофе, который не чувствовал на вкус.
Через час Света и Владислав Николаевич вышли из ресторана. Он обнимал её за талию. Она смеялась, запрокинув голову, как девчонка. Они сели в его джип.
Я поехал за ними.
Джип остановился у гостиницы. Владислав Николаевич вышел, подал Свете руку. Они зашли внутрь, взявшись за руки. Через десять минут в окне на третьем этаже загорелся свет. Я видел силуэты.
Я не знаю, сколько просидел в машине. Может, час. Может, два. Я смотрел на светящееся окно и думал о том, как десять лет назад мы стояли перед алтарём. Как она говорила «люблю». Как рожала нашего сына и плакала от счастья. Как мы вместе выбирали обои в новой квартире. Как я говорил ей, что доверие это фундамент.
Я завёл машину и уехал.
Она вернулась через два дня. Весёлая.
— Рома, привет! Я так скучала! — она обняла меня.
Я не обнял в ответ.
— Что случилось? — спросила она.
— Садись, — сказал я. — Поговорим.
— Ты меня пугаешь.
— Это ты меня пугаешь, Света.
Мы сели на кухне. Она смотрела на меня с тревогой. Я смотрел на неё и не узнавал. Женщина, которая десять лет была моим домом, оказалась чужой.
— Ты была в командировке? — спросил я.
— Ты же знаешь. По налоговой.
— Понятно. А в ресторан ты ходила с отделом?
Она побледнела.
— Я… я не понимаю, о чём ты.
— Я был там, Света. В кофейне напротив. Я видел, как ты вышла из ресторана с Владиславом Николаевичем. Как он обнимал тебя за талию. Как вы зашли в гостиницу. Как зажёгся свет в окне на третьем этаже.
Она молчала. Сидела, уставившись в столешницу. Губы дрожали.
— Света. Я тебя спрашиваю. Ты спала с ним?
Она подняла глаза. В них были слёзы. Но не раскаяние. Страх.
— Рома, ты не понял….
— Я своими глазами видел.
— Мы просто встречались как друзья. У нас ничего не было.
— Как друзья, — повторил я. — В номере гостиницы. В десять вечера. Он обнимал тебя за талию на глазах у всей улицы.
Она заплакала. Всхлипывала, закрыв лицо руками.
— Это началось полгода назад, — сказала она сквозь плач. — Сначала он просто делал комплименты. Потом пригласил на кофе. Потом… потом я поняла, что он единственный, кто меня ценит. Ты меня не замечаешь, Рома. Ты весь в работе, в телефоне, в детях. А он… он говорил мне, какая я красивая. Какая умная. Какая желанная.
— И ты поверила.
— А ты разве говорил мне это за последние пять лет?
Я промолчал. Потому что она была права. Я не говорил. Я думал, что если я ношу деньги в дом, чиню кран, вожу детей в школу этого достаточно.
— Сколько раз вы встречались? — спросил я.
— Несколько.
— Несколько. Враньё. Полгода, командировки каждые две недели. Вы встречались постоянно. Я все понял.
Она молчала.
— Света, я подам на развод.
— Нет! — она вскочила, схватила меня за руки. — Рома, пожалуйста, нет! Я всё прекращу. Я уволюсь. Я больше никогда с ним не увижусь.
— Ты уже должна была это сделать. В первый раз.
— Я дура. Я ошиблась. Прости меня.
Я смотрел на её мокрое лицо, на размазанную тушь, на трясущиеся губы. И понимал, что не верю ни одному слову.
— Ты уволишься, — сказал я. — Это первое. Второе — я хочу увидеть вашу переписку. Всю.
Она замешкалась. Это длилось секунду, но я заметил.
— Я удалила, — прошептала она. — Чтобы не мучиться.
— Чтобы я не нашёл.
Она не ответила.
На следующий день она подала заявление на увольнение. Владислав Николаевич подписал его без вопросов. Я узнал об этом от её коллеги, с которой мы случайно пересеклись в магазине.
— А вы не знаете, — спросила коллега. — Свету уволили или она сама ушла? Говорят разное.
— Сама, — сказал я.
— Странно. Говорили, что Владислав Николаевич её очень ценил.
— Видимо, перестал.
Я не стал вдаваться в подробности.
Мы прожили ещё два месяца. Я пытался простить. Она пыталась вернуть доверие. Но это было как клеить разбитую вазу - кусочки складывались, но трещины оставались. Я смотрел на неё и вспоминал свет в окне гостиницы. Она смотрела на меня и боялась.
Однажды вечером она сказала:
— Рома, я больше не могу. Ты смотришь на меня как на чужую.
— Потому что ты чужая.
— Я хочу вернуть то, что было.
— Этого не будет. Ты сама это испортила.
Она заплакала. Я не утешал.
Через неделю я подал на развод. Света не спорила. Подписала все бумаги, не требуя ничего лишнего.
Мы продали квартиру. Разъехались. Сын остался со мной — Света сказала, что не справится, что ей нужно время, что она «немного поживёт одна». Я не спрашивал, одна или все-таки с кем-то. Мне было всё равно.
Через полгода я узнал, что она работает в другой компании. Начальник снова мужчина. Я не проверяю. Мне больше неинтересно.
Я не жалею, что подал на развод. Жалею, что не заметил раньше. Жалею, что не говорил ей комплиментов.
Но прошлого не вернуть. А будущее - оно только за мной.
И за сыном.