Свадебный торт стоял на столе нетронутый. Трёхъярусный, с кремовыми розами и фигурками жениха с невестой — Настя заказывала его за два месяца, откладывала с каждой зарплаты. А теперь он сиротливо возвышался среди грязных тарелок, и никто даже не смотрел в его сторону.
— Насть, а где салат «Оливье»? — крикнула тётя Зина из-за стола. — Ты ж всегда делаешь!
Настя замерла с половником в руке. Она только что разлила суп по тарелкам — третью порцию за последние полчаса. На кухне стояла духота, плита гудела, и у неё дико болела спина после вчерашней уборки.
— Сейчас, тётя Зин, — отозвалась она, хотя «Оливье» не было. Она просто не успела.
Из гостиной доносился гул голосов. Свадьба сестры Кирилла — Вероники — отмечалась вторую неделю. То есть официально свадьба была в прошлую субботу, но гости так и не разъезжались. Родственники мужа оккупировали их трёхкомнатную квартиру, спали на раскладушках и надувных матрасах, а Настя с утра до ночи стояла у плиты.
— Дорогая, — в дверях кухни появился Кирилл, румяный и весёлый, с бокалом в руке. — Там дядя Гоша просит ещё котлет. И хлеба чёрного.
Настя вытерла руки о фартук и посмотрела на мужа. Он был красивый, особенно в этой голубой рубашке, которую она купила ему на день рождения. Улыбался, щурился, и выглядел таким беззаботным, будто не замечал, что его жена превратилась в кухонную рабыню.
— Кирилл, — тихо сказала она. — Твоя сестра со своей семьёй живёт у нас уже двенадцатый день. Я устала.
— Ну, Насть, — он подошёл и чмокнул её в щёку. — Это же свадьба. Свадьба бывает раз в жизни.
— У Вероники это уже третья.
— Ну, перестань. Они же родственники, — он взял тарелку с котлетами и вышел, даже не оглянувшись.
Настя посмотрела на гору грязной посуды в раковине. На плите стояла кастрюля с борщом — уже третьим за неделю. Холодильник был пуст: все запасы, которые она делала на месяц, съели за четыре дня. Сегодня пришлось бежать в магазин и брать кредитку — своих денег на продукты уже не хватало.
— Настя! — раздался голос свекрови, Маргариты Петровны. — Деточка, а где компот? Верочка просит компот!
Настя глубоко вздохнула. Маргарита Петровна сидела во главе стола, как королева на троне — прямая спина, идеальная причёска, на губах лёгкая улыбка. Она приехала на свадьбу из другого города и поселилась в детской, выкинув оттуда вещи Настиного сына, которого пока не было — Настя надеялась, что когда-нибудь родит.
— Компот в банке, — ответила Настя, вытирая руки. — В кладовке.
— Так сходи, принеси, — Маргарита Петровна даже не повернула головы. — И варенья вишнёвого. Гости хотят чай с вареньем.
Настя пошла в кладовку. Там, среди банок с соленьями, стояла её коробка с личными вещами — там хранились документы, старые письма и фотографии родителей, которых она потеряла пять лет назад. Коробка была придвинута к стене, но крышка оказалась сдвинута.
Настя нахмурилась. Она точно помнила, что закрывала её.
Она присела и заглянула внутрь. Всё вроде на месте. Письма перевязаны ленточкой, старые снимки в конверте. Но одно письмо лежало сверху, хотя раньше было в середине стопки.
Настя взяла его. Конверт пожелтевший, с марками двадцатилетней давности. Адрес отправителя — деревня Ключи, Тверская область. Она помнила этот конверт: письмо от бабушки, которое мама хранила как зеницу ока. Но внутри, кроме пожелтевшего листа, оказался ещё один — сложенный вчетверо, на тонкой бумаге.
Она развернула его и прочитала первые строки.
«Дорогая Настенька, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых…»
Настя замерла. Руки задрожали. Это был почерк её отца — она узнала бы его из тысячи. Но отец ушёл из семьи, когда ей было пять лет. И она никогда не получала от него писем.
— Настя! — донеслось из гостиной. — Ты там уснула?
Она сунула письмо в карман фартука и вышла. В гостиной было шумно: Вероника в белом платье сидела на коленях у своего нового мужа, дядя Гоша рассказывал анекдоты, а дети бегали вокруг стола, роняя крошки на ковёр.
— Настенька, — Маргарита Петровна взяла её за руку и подвела к столу. — Присядь с нами. Ты всё на кухне да на кухне. Гости хотят с тобой пообщаться.
Настя села. Напротив сидела Вероника и смотрела на неё с лёгкой усмешкой.
— Слушай, Насть, — начала Вероника. — А ты не думала уволиться? Ну, чтобы больше дома бывать. Кирилл же хорошо зарабатывает.
— Я бухгалтер, — ответила Настя. — У меня хорошая должность.
— Ну, должность — это хорошо, но семья важнее, — вставила Маргарита Петровна. — Ты посмотри на Веронику: она домом занимается, детьми. И муж сыт, и дом в порядке.
— Вероника не работает, потому что её муж содержит, — тихо сказала Настя. — А мы с Кириллом квартиру в ипотеку взяли. Мне нельзя без работы.
— Ой, да что ты, — Вероника махнула рукой. — Кирилл всё потянет. Он у нас молодец.
Настя промолчала. Ей хотелось сказать, что Кирилл зарабатывает ровно половину их общего дохода. Что ипотеку они платят пополам. Что она, Настя, оплачивает коммуналку и продукты. Но она не стала — не хотела портить вечер.
Через час гости начали расходиться. Вероника с мужем и детьми уехали в гостиницу — наконец-то. Остались только Маргарита Петровна и дядя Гоша, который уснул прямо на диване.
Настя убирала со стола, когда в кухню зашёл Кирилл.
— Устала? — спросил он, обнимая её.
— Очень, — призналась она. — Кирилл, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О твоей семье. Твоя сестра приезжает к нам каждые выходные. И каждый раз с детьми. Я готовлю, убираю, трачу свои деньги. Я больше не могу.
Кирилл нахмурился.
— Настя, они же родственники. Как я им откажу?
— Ты можешь сказать, что мы заняты. Что мы хотим побыть вдвоём. Что у нас свои планы.
— Но у нас нет планов, — пожал плечами Кирилл. — Мы всегда дома.
— Потому что я устаю! — голос Насти дрогнул. — Я работаю, я веду хозяйство, я ещё и твою семью обслуживаю. У меня нет сил на планы.
— Ну, ты преувеличиваешь, — Кирилл покачал головой. — Они приезжают раз в неделю.
— Твоя мама живёт у нас уже месяц.
— Она помогает по дому.
— Она сидит на диване и командует! — Настя повысила голос. — Кирилл, я больше не могу. Это не наша жизнь. Это какой-то бесконечный праздник, на котором я официантка.
Кирилл замолчал. Потом посмотрел на неё и сказал:
— Ты просто устала. Завтра отдохнёшь, и всё пройдёт.
— Не пройдёт. — Настя вынула из кармана пожелтевшее письмо. — Кирилл, я нашла это в коробке. Это письмо от моего отца. Он пишет, что у меня есть наследство. Дом в деревне.
Кирилл взял письмо, пробежал глазами.
— И что? Это ведь старьё. Отец твой умер, дом, наверное, развалился.
— Там написано, что дом в хорошем состоянии. И что я могу его продать.
— Ну и продавай, — Кирилл пожал плечами. — Какая разница?
— Разница в том, что я хочу туда переехать.
Кирилл замер. Лицо его вытянулось.
— Куда? В деревню?
— Да. На месяц. Отдохнуть от всех. От твоей мамы, от твоей сестры, от гостей. Я хочу побыть одна.
— Ты с ума сошла, — сказал Кирилл. — У нас работа, ипотека. Ты не можешь просто взять и уехать.
— Могу. У меня отпуск. Я возьму его прямо сейчас.
— А я?
— А ты подумай, хочешь ли ты жить со мной или с мамой и сестрой.
Настя развернулась и вышла из кухни. В спальне она достала чемодан и начала собирать вещи. Маргарита Петровна заглянула в комнату:
— Что случилось?
— Ничего, мама, — ответил за Настю Кирилл. — Просто Настя решила отдохнуть.
— Отдохнуть? — переспросила свекровь. — От чего? Она же целыми днями дома сидит.
Настя сжала зубы и продолжила собираться. Она сложила в чемодан самые необходимые вещи, взяла документы, письмо отца и вышла в коридор.
— Настя, подожди, — Кирилл догнал её у двери. — Давай поговорим.
— Некогда, — сказала она. — Я позвоню, когда доеду.
Она вышла на лестничную клетку и захлопнула дверь. В лифте она наконец выдохнула.
Водитель такси, которого она вызвала, оказался молчаливым мужчиной лет пятидесяти. Он молча открыл ей дверь, помог загрузить чемодан и тронулся.
— Куда едем? — спросил он, когда они выехали из города.
Настя назвала адрес. Деревня Ключи была в трёх часах езды. Она откинулась на сиденье и закрыла глаза.
Водитель молчал всю дорогу. Только раз остановился, чтобы купить воды и бутерброды, и протянул их Насте.
— Спасибо, — сказала она.
— Не за что, — ответил он и снова замолчал.
Дом отца оказался не таким уж развалившимся. Деревянный, с резными наличниками, он стоял на краю деревни, окружённый берёзами. Крыша была цела, стёкла в окнах — тоже. Настя открыла дверь своим ключом — он лежал в конверте вместе с письмом.
Внутри пахло деревом и пылью. Мебель была старая, но крепкая. На стене висели фотографии: её отец, молодая мама, бабушка. Настя долго смотрела на снимок, где отец держал её, маленькую, на руках.
Она провела в деревне три недели. Вставала рано, топила печь, ходила в магазин за продуктами. Местные жители оказались приветливыми: соседка тётя Катя носила ей молоко и яйца, а дед Макар показывал, как правильно колоть дрова.
Кирилл звонил каждый день. Сначала он обижался, потом начал скучать, а к концу второй недели сказал:
— Настя, я всё понял. Ты была права. Я был дураком.
— Что случилось? — спросила она.
— Мама уехала. Вероника больше не приезжает. Я сказал им, что нам нужно побыть вдвоём.
— И как они отреагировали?
— Мама обиделась. Вероника сказала, что я подкаблучник. Но мне всё равно. Я хочу, чтобы ты вернулась.
Настя задумалась. Она скучала по Кириллу, но в деревне ей было спокойно. Впервые за долгое время она чувствовала себя свободной.
— Я вернусь через неделю, — сказала она. — Но нам придётся поговорить о том, как мы будем жить дальше.
— Я согласен на всё, — пообещал Кирилл.
Она вернулась через неделю. Дома было чисто: Кирилл прибрался, вымыл посуду и даже купил продукты. Но самое главное — на столе лежало письмо от нотариуса.
— Что это? — спросила Настя.
— Я решил, — сказал Кирилл. — Мы переезжаем в деревню. Я продаю квартиру и покупаю дом у твоего отца. Вернее, выкупаю его у тебя. И мы начинаем новую жизнь.
Настя посмотрела на него. В глазах мужа была решимость, которой она раньше не видела.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Я устал от города, от родственников, от бесконечных гостей. Я хочу жить с тобой. Одни. Без мамы, без сестры, без всех.
Настя обняла его. Впервые за долгое время она почувствовала, что её слышат.
Через месяц они переехали в деревню. Дом отца стал их домом. Кирилл нашёл работу удалённо, Настя оформила перевод. Они посадили огород, завели кур и собаку.
Маргарита Петровна звонила, но редко. Вероника обиделась и перестала общаться. Но Насте было всё равно. Она наконец-то обрела покой.
Однажды вечером, сидя на крыльце и глядя на закат, она открыла письмо отца и перечитала последние строки:
«Я знаю, что ты сильная, Настенька. Ты справишься. Главное — не бойся начинать заново».
Она улыбнулась и посмотрела на Кирилла, который возился в огороде.
— Мы справимся, — прошептала она. — Обязательно справимся.