С фотографий ниже на вас смотрит человек, которого родное государство сначала превратило в бесплотную тень, в оружие возмездия без права на публичность, а потом — в кровавый фарш, в «разоблачённого врага народа». Кого же мы потеряли на самом деле? Не просто специалиста по тайным операциям — это как раз можно восполнить, ремесло есть ремесло. Мы потеряли тип личности, который сейчас, кажется, не воспроизводится в принципе. Яков Серебрянский. «Группа Яши». Звучит почти по-домашнему, даже отчасти по-блатному, но за этим домашним прозвищем стояла самая, пожалуй, грозная автономная диверсионная сеть первой половины XX века.
Среди известных фигур советской разведки Серебрянский остается человеком как будто немного в тени. Есть Рихард Зорге, есть Павел Судоплатов, есть Наум Эйтингон. Их имена давно превратились в символы эпохи. Серебрянский же существует словно на периферии коллективной памяти. "Тихая" фигура, но от этого не менее жуткая и, я бы сказал, трагически монументальная. И дело даже не в том, что он организовал похищение генерала Кутепова в центре Парижа. В конце концов, оперативная комбинация «Трест» была куда изящнее интеллектуально. Дело в том, что Серебрянский, кажется, единственный из когорты великих нелегалов, кто воспринимал мир исключительно через оптику тотальной, неизбежной войны. Войны не метафорической, а самой что ни на есть реальной, где диверсии в тылу — это повседневная рутина.
Вот смотрите. 1892 год. Минск. Семья подмастерья часовщика. Городское училище. Биография, скроенная будто под копирку для еврейского мальчика из черты оседлости, которому либо в революцию, либо в вечные изгои. Яша выбрал первое, да ещё как радикально — эсеры-максималисты, экспроприации, террор. Арест в семнадцать лет за хранение «переписки преступного содержания» и подозрение в соучастии в убийстве начальника тюрьмы. Вы только всмотритесь в этот пунктир: тюрьма, высылка, фронт Первой мировой, тяжёлое ранение в Самсоновской катастрофе в Восточной Пруссии — той самой, где армия Самсонова погибла в болотах. Он выжил, выбрался, демобилизовался. И понеслась: революция, Баку, эсеровские комитеты, затем Персия, Гилянская советская республика — проект, о котором сейчас помнят только узкие специалисты. Там его и подобрал другой Яков — Блюмкин, фигура сама по себе инфернальная, убийца посла Мирбаха, — определив Серебрянского в Особый отдел Персидской Красной армии. Так началась его карьера в органах государственной безопасности.
Мне кажется, именно в Персии, в этой авантюре, обречённой на провал, что-то в нем закалилось окончательно. Понял, что любое революционное дело висит на волоске и что без «особого» инструментария власть не удержится. Дальше идёт чехарда, совершенно типичная для ранних чекистов: работа в ВЧК, потом внезапный уход в Электротехнический институт, потом арест на квартире старого друга-эсера, потом освобождение, работа в тресте «Москвотоп», опять арест за взятку (не подтвердилось), газета «Известия». Кого-то это сломало бы. Или навсегда успокоило. Его — нет. Такое ощущение, что он просто ждал, пока течение вынесет его обратно в нужную стремнину. И дождался: Блюмкин позвал в Палестину. Это декабрь 1923 года.
Менжинский, напутствуя разведчиков, бросил любопытную фразу, мол, делайте за границей «все, что будет полезно для революции» (мне кажется, у него всплыл в памяти образ кардинала Ришелье из "Трёх мушкетёров" с его знаменитой бумагой: "Всё, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и во благо государства"). По факту это же был карт-бланш на создание глубоко законспирированной армии, независимой ни от кого.
Для советской разведки Ближний Восток был важнейшим регионом. Здесь пересекались интересы Британии, Франции, национальных движений и многочисленных эмигрантских сообществ. Серебрянский быстро проявил себя как человек исключительных организаторских способностей. После отзыва Блюмкина именно он возглавил резидентуру. Перед ним поставили задачу создать глубоко законспирированную агентурную сеть.
Судя по результатам, он справился блестяще.
Серебрянский в Палестине вербует не только еврейских поселенцев, но и бывших белогвардейцев. Это вообще особый шик. Знаете, надо иметь совершенно стальные нервы и какое-то запредельное обаяние, чтобы убедить вчерашнего врага работать на страну, которую он проклинает. А он убеждал. И создал ядро — Волков, Эске-Рачковский, Ананьев. Люди-фантомы.
Он явно не мыслил шаблонами.
Для многих чекистов 1920-х годов мир был разделен на друзей и врагов. Для Серебрянского важнее была практическая ценность человека.
Потом Бельгия, Париж. И вот наконец 1929 год — его ставят во главе 1-го отделения ИНО ОГПУ. Это нелегальная разведка. Но главное — создаётся «группа Яши». Это вообще уникальная институция. Подчинялась она не ИНО, а лично председателю ОГПУ Менжинскому. Этакий личный карающий меч. На случай войны они должны были вскрыть военно-стратегические объекты. А пока войны нет — занимались «активными мероприятиями».
Апогеем стала охота на Кутепова. Задание: выкрасть и доставить живым. По факту операция получилась грязной. Да, Кутепов готовил террор, вплоть до применения химии, но метод похищения посреди парижской улицы — это был плевок в лицо всему белому движению. И, разумеется, угроза: так будет с каждым.
Серебрянский провалил свою же игру. Внедрённый полковник де Роберти, бывший в 1918 году начальником штаба генерала Кутепова в Новороссийске, раскололся Кутепову за обедом. Сказал, что все это подстава ОГПУ. И Кутепов знал, что за ним охотятся. Однако правила игры для таких, как он, исключали трусость. И вот он идёт один по улице Удино, навстречу ему — группа захвата в форме французских полицейских. Короткая борьба, укол морфия — и генерала, так и не сдавшего своих, навсегда затягивает в небытие. Он умер прямо в машине. Серебрянский потом похоронил его, по сути, в безвестной могиле в саду своего агента. Не триумф, а скорее мрачная, почти мафиозная разборка.
Впрочем, нет человека, нет проблемы. Серебрянского наградили орденом Красного Знамени. И он продолжил строить свою сеть. Двести боевиков по всему миру. Двадцать резидентур. Лаборатории по ядам (да, это по его части, курировал по заданию Ягоды). В 1934 году "группу Яши" даже выделили в отдельную СГОН (Специальную группу особого назначения) при Наркоме. Они возили оружие в Испанию, они воровали архивы Троцкого. Кстати, о Троцком. Ведь это Серебрянский через своего агента Зборовского «вел» его сына, Льва Седова. Там тоже всё закончилось смертью на операционном столе — странные аппендициты были в моде у НКВД.
А затем начинается тот самый слом, который делает историю Серебрянского античной трагедией. Ведь что такое «группа Яши» в 1938 году? Это евреи. Преимущественно эмигранты из Германии или те, кого разбросало по миру. Берия, придя к власти, смотрит на это хозяйство и выдаёт убийственную резолюцию. Цитирую практически дословно: мол, Серебрянский устроил на казённое жалование свою еврейскую родню, которая оказалась ни к чему не годной.
И вот, человек, создававший опору разведки, обвиняется в «липе» и шпионаже в пользу Англии. «Хорошенько допросить!» — рявкает Берия. Серебрянского били. Долго, методично, профессионально. Следователь Абакумов, будущий министр, лично участвовал в избиениях. И Серебрянский ломается. А как иначе? Все "пламенные революционеры" ломались в застенках НКВД. А вот, например, Заболоцкий и Рокоссовский — нет... Но это реплика в сторону. Под пытками Серебрянский признает, что завербован Ягодой, что травит вождей, что он шпион, не только английский, но ещё и французский...
7 июля 1941 года, когда немцы рвутся к Москве, Военная коллегия приговаривает его к расстрелу. Война полыхает, диверсанты нужны позарез, а лучшего из них ставят к стенке. Абсурд?
К счастью, Судоплатов оказался прагматиком, а Берия — циником. В августе 1941-го, когда стало ясно, что одним энтузиазмом немцев не остановить, Судоплатов попросил: «Отдайте Серебрянского». Берия только спросил: «Он тебе действительно нужен?» — и получив утвердительный ответ, махнул рукой: забирай. И вот Яков выходит из камеры. Избитый, морально уничтоженный человек снова надевает форму старшего майора госбезопасности и идёт готовить группы для заброски в тыл. Возможно, это и есть самая страшная черта того поколения — профессионализм, вытеснивший личную обиду и моральные оценки власти, чей сапог только что ломал тебе рёбра. Поразительная деталь: он участвовал в вербовке гросс-адмирала Редера. Представляете этот диалог? Вчерашний смертник и командующий Кригсмарине. Два мира.
После войны — отставка. Абакумов вернулся, а он помнил, как пытал. Лучше исчезнуть. Но нет, в 1953-м, после смерти Сталина, Судоплатов вытаскивает его снова.
А потом арест Берии — и Серебрянский летит в пропасть. Теперь он «член банды Берии». Его не пытали в этот раз. Просто реанимировали приговор 1941 года. Отменили амнистию задним числом. И вот 30 марта 1956 года, во время допроса у следователя Царегородского, сердце шестидесятипятилетнего Якова Исааковича останавливается. Прямо в кабинете. Допрос вёлся накануне реабилитации жертв репрессий. В воздухе уже пахло оттепелью, ХХ съезд отгремел. А он умер.
Его реабилитируют посмертно лишь в 1971 году по личному настоянию Андропова. Ордена, точнее, право на них, вернут сыну аж в 1996-м. Смешно? Горько?
Он сделал ставку на жизнь в абсолютной тайне, и тайна его поглотила. Мы до сих пор не знаем точных деталей десятков его операций. Архивы «группы Яши» в большинстве своём либо уничтожены, либо засекречены намертво. Но что мы знаем точно — так это то, что история Серебрянского — это прививка от любви к государственным монстрам. Государство использовало его уникальный талант, его хладнокровие и его преданность, а потом перемололо просто потому, что посчитало «еврейскую родню» обузой.
Можно ли ему сочувствовать? Не знаю. Наверное, да. Как сочувствуют персонажу греческой трагедии, который сам выковал цепь своих несчастий. Он искренне верил, что развязывает руки классовой справедливости, но руки ему выкрутили те, с кем он стоял на одной стороне баррикады. Какие моменты жизни он вспоминал в камере? Вряд ли запах парижской листвы в то утро, когда они упаковывали умирающего Кутепова в автомобиль. Сентиментальность убивает профессионала. А Серебрянский был профессионалом до мозга костей. И оживить его для истории можно только одним способом — честно признав, что в том подвале на Лубянке погиб не просто человек, а, возможно, сама идея революционного рыцарства в разведке, если такое рыцарство вообще когда-либо существовало.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.