Он был прекрасен. Это был первый удар, от которого у Мирославы перехватило дыхание.
Высокий, на голову выше неё. Широкие плечи обтягивала чёрная рубашка, открывающая мощную грудь и сильные руки. Его тело было телом воина или хищника: сухожилия, мышцы, сила, которая не нуждается в демонстрации. В ней чувствовалась опасность.
Длинные чёрные волосы падали на лицо, скрывая половину его, но та половина, что была открыта, заставляла забыть обо всём на свете. Острые скулы, прямой нос, тонкие губы, изогнутые в насмешливой улыбке. Чёткая линия челюсти. Аристократическая внешность, которая в другое время и в другом месте заставила бы любую женщину забыть, как дышать.
И глаза. Чёрные, глубокие, бездонные. В них не было света, но было что-то другое. Любопытство. И, кажется, голод. Не тот голод, который она видела у охотников, жаждущих её крови. Другой. Более древний. Более опасный.
— Ты долго шла, — сказал он, не двигаясь с места. — Я думал, ты повернёшь назад на границе. Многие поворачивают.
— Я не многие, — ответила Мирослава, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала.
Она не отступала. Не опускала взгляд. Смотрела прямо в его чёрные глаза, хотя внутри у неё всё дрожало. Это была не трусость. Это был инстинкт. Её тело знало, что перед ней хищник, и кричало: беги! Но её разум, тренированный годами магических практик, говорил: стой. Не показывай страх. Хищники чувствуют страх.
Люциан улыбнулся. В этой улыбке было что-то от хищника, который наигрался с добычей и теперь решает, съесть её или отпустить.
— Знаю. Я наблюдал за тобой восемнадцать дней, ведьма. Ты сильная. Но глупая.
— Почему это?
— Потому что ты пришла в мои земли одна. Без защиты. Без армии. Без союзников. — Он отошел от дерева и сделал шаг к ней. — Я мог бы испить твою душу за секунду. Твоя сила сделала бы меня ещё могущественнее. И никто бы не пришёл тебя спасать.
Мирослава не отступила. Она подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. Она чувствовала, как магия пульсирует в её жилах, готовая вырваться. Она сжимала амулет Веры так сильно, что край впился в ладонь.
— Тогда почему ты ещё не сделал этого?
Люциан замер. В его чёрных глазах мелькнуло что-то, чего она не смогла прочитать. Удивление? Уважение? Или, может быть, интерес. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Хотя сам признался, что следит за ней уже восемнадцать дней.
— Потому что мне скучно, ведьма, — сказал он наконец, и его губы снова изогнулись в усмешке. — А ты выглядишь достаточно забавной, чтобы развлечь меня на пару вечеров.
Он развернулся и пошёл к замку, не оглядываясь.
— Идём, Мирослава. У нас будет время познакомиться поближе.
Она смотрела ему в спину, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ей следовало бежать. Следовало развернуться и уйти туда, откуда пришла. Но вместо этого она сделала шаг вперёд.
Она не знала, что её ждёт в этом замке. Она просто шла за ним. В темноту
