Ева шагала по мокрому асфальту, чувствуя, как холод пробирает до костей.
Она шла не к конкретной цели. Сейчас её путь лежал внутрь себя, в круговорот мыслей и ощущений, накопившихся за дни напряжённой работы.
В голове билась одна мысль: найти маньяка, остановить его, спасти других. Взгляд скользил по пустым улицам, ловя собственное отражение в стёклах. Словно призрак, не вписывающийся в реальность. В сердце росла тревога, безымянная и настойчивая, и именно она гнала Еву вперёд, не давая остановиться.
Ева свернула в переулок, ведущий к заброшенному складу антикварной лавки. У бледно-зелёной двери с облупившейся краской она коснулась ручки и потянула на себя.
В тускло освещённом коридоре, где стены были увешаны пыльным искусством прошлого, каждый её шаг звучал как приговор. Она остановилась перед следующей дверью, на мгновение замерев.
Напряжение в пальцах было почти осязаемым. Казалось, каждая секунда могла стать последней. За дверью — неизвестность, и Ева была готова ко всему.
Её взгляд скользил по стенам, которые словно смотрели в ответ с угрозой и молчаливым предупреждением. Из-под пола доносился шум воды, похожий на далёкое эхо забытого времени.
Тихие шаги напарника Алексея она чувствовала рядом, как тень, всегда следующую за ней. Они работали вместе, и Ева знала, что он поддержит её даже в самых тёмных уголках этого прошлого. Их сердца бились в унисон, будто единое целое двигалось к цели.
Ева нажала на дверь.
Та чуть задержалась, словно тоже боялась неизвестности за порогом.
В нос ударил странный запах. Сладковатый, гнилостный. Чутье кричало об опасности. Это был уже не звонок, а набат.
Ева встретила взгляд Алексея и в его глазах отражалась та же тревога, что и в её собственных. Они обменялись безмолвным взглядом, словно пытаясь понять, что здесь произошло и почему их сердца бьются в одном тревожном ритме.
Взгляд скользил по операционному столу, по инструментам, которые, казалось, только и ждали своего часа. Нога задрожала на холодном металле пола, и Ева крепче сжала фонарик, чтобы не упасть.
Вокруг царила тишина, пропитанная запахом антисептика и чего-то ещё. Того, что она не могла определить.
Она подошла к вакуумным мешкам, укрытым чёрной плёнкой. Руки затрепетали от волнения, поднимающегося из глубины души. Медленно отодвинув плёнку, Ева встретилась взглядом с тем, чего не хотела видеть.
Месиво из кусков было заботливо упаковано в эти мешки. «Лишние» части жертв Пересмешника.
Сердце застучало в груди, как барабанная дробь, разливающаяся по всему телу. Взгляд зацепился за что-то блестящее рядом с пакетами.
Перочинный нож.
Она отступила назад, не отрывая глаз от ножа с серийным номером, который, казалось, становился всё больше.
Знакомый номер.
Где же она его видела?
Мысли путались, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Она слышала, как Алексей дышит рядом. Спокойно. Но Ева поняла, что это лишь маска.
Она обернулась к нему, и их взгляды встретились.
В его глазах была пустота, которая раньше казалась ей знакомой, а теперь наполнилась новым, страшным смыслом. Руки дрожали и Ева вцепилась в край стола.
«Это же Лёшин нож! Что он делает здесь?»
Внутренний голос шептал бежать, но ноги были парализованы, словно привязанные к этому месту. К этой страшной правде.
Ева открыла рот, но слова застряли на губах. Взгляд не отпускал Алексея, и она почувствовала, как руки теряют силу.
Глубокий вдох.
И наконец голосом, который казался чужим, она выдавила:
— Алексей... это... это ты?
Голос утонул в грохоте собственного сердца.
Алексей не ответил. Он просто смотрел на неё, и в его глазах не было ни жалости, ни страха. Только пустота.
Мир рухнул, оставив Еву на краю пропасти, из которой уже не выбраться.
Она шагнула назад, и нога дрогнула под ней. Она не могла больше смотреть ни на его лицо, ни на глаза, ни на нож.
— Как... почему? — голос стал тише, едва пробиваясь сквозь паническое биение сердца.
Взгляд метался по чердаку в поисках объяснения этому безумию, но всё выглядело так, будто это место всегда было здесь и ждало именно её.
Ева снова посмотрела на Алексея и в этот раз увидела в его глазах не только пустоту, но и что-то ещё. То, что заставило её сердце остановиться.
Она всегда чувствовала, что Лёша — часть её жизни, часть расследования. Они работали вместе, разделяя каждый шаг, каждый подозрительный след. Она помнила, как они изучали фотографии жертв, обсуждали методы маньяка.
Она помнила его слова:
«Мы можем поймать его, Ева. Я чувствую это».
И теперь, стоя на чердаке, она понимала. Понимала всё.
Ева не могла поверить, что всё это время была так близка к опасности, что её самый близкий коллега, её друг, был тем самым монстром, которого они искали.
Сердце трепетало в груди, хотелось кричать, бежать, но ноги были парализованы. Мысли путались, она не могла обработать информацию. Она была слишком разбита. Она думала о всех тех людях, чьи жизни разрушил этот маньяк, об их семьях, их боли. Ева хотела верить, что это недоразумение, что Алексей не мог сделать такого.
Но серийный номер на ноже, его спокойствие, его глаза... Всё говорило об обратном.
Она была поражена, потеряна, уничтожена.
Ева сжала руки в кулаки, стараясь не выпускать его из поля зрения.
— Лёш, пожалуйста... Это не может быть так. Ты должен объяснить мне, что происходит. Что ты здесь делаешь? Что это?.. Это нож. Ты не можешь быть... Ты не можешь быть им!
Голос дрожал, слёзы скапливались на глазах. Алексей посмотрел на неё, и в его глазах снова появилась та самая пустота. Только теперь её сменило что-то ещё, чему Ева не могла дать названия.
— Ева, ты всегда знала... — его голос был спокойным, естественным, почти безразличным. — Ты всегда знала, что я... что я не могу быть таким, как все. Я всегда был сломлен, всегда потерян. И я нашёл своё утешение в этом. В этом... В этих убийствах. И в тебе.
Ева не могла дышать, грудь сжималась. Казалось, она вот-вот упадёт.
— Почему?.. — едва выговорила она, голос был еле слышен. — Почему ты это сделал?
Она чувствовала, как сердце разрывается от боли и ярости.
Алексей подошёл к ней.
Отступать было некуда, она была парализована. Он взял её за руки и она почувствовала его прикосновение.
Тепло.
— Потому что я хотел, чтобы ты была здесь, Ева. Я хотел, чтобы ты чувствовала всё то же, что и я. Я хотел, чтобы ты стала моей... моей любовью.
Ева выпустила из себя весь воздух одним вздохом, глаза закатились и она упала на колени.
Алексей держал Еву за руки, и его прикосновения вызывали у неё неприятные ощущения, но она не могла отступить. Ей казалось, что это последний шанс разобраться в этой безумной ситуации.
Он потянул Еву за руки и медленно подтолкнул к выходу на крышу, и она чувствовала, как холодный ветер ударил в лицо, словно само его присутствие было предупреждением.
— Я очень ценил и любил тебя, и до сих пор ценю, — он замялся на долю секунды и его губ коснулась улыбка. — Но я знаю, что ты упорная и не оставишь меня в покое. Ты всегда была слишком умной, Ева. Это твоя проблема. Уж прости, что делаю это.
Эти слова были сказаны спокойно, без эмоций. Только холодная улыбка отпечаталась в мыслях девушки.
Ева не могла понять, что именно он собирается сделать, пока не увидела его руку, которая медленно поднималась к её лицу.
Холодный металл блеснул перед её глазами. Это было последнее перед тем, как она услышала звук выстрела, заполнивший её разум.
Ева начала падать.
Её руки были парализованы, она не могла ничего сделать, чтобы остановить свой спуск в неизвестность.
Она налетела на гнилые доски, пробивая их тяжестью своего падения и тело Евы перевернулось в воздухе, продолжив свободный полёт.
Эти мнгновения растянулись, словно на вечность.
Каждая секунда казалась бесконечной, и Ева ощутила себя висящей в воздухе на распоряжении ветра.
Она вспоминала свой дом, свою работу, всё, что любила. Каждое воспоминание казалось таким отдалённым и недостижимым.
Ева помнила, как была полицейским до сего момента. Как помогала людям, как боролась со злом. И теперь, в этом безумном и последнем мгновении, она чувствовала себя безоружной и беспомощной. Ей захотелось вернуться назад во времени, чтобы изменить всё: спасти себя и Алексея. Понять его до конца, уберечь их обоих от этой безнадёжности.
Но вместо этого она продолжала падать, и с каждой секундой её мысли становились темнее, словно это падение поглощало весь её мир.
Ева резко очнулась.
Её глаза мгновенно привыкли к темноте, обнаружив перед собой стены из холодного камня.
Она почувствовала ледяной воздух, бивший в уши, и поняла, что лежит на каменном полу.
Сердце бешено колотилось. Она ощущала себя умирающей от страха, но в то же время невероятно живой. Словно кто-то или что-то спасло её от неминуемой гибели.
Она медленно подняла голову и увидела, что находится в небольшом, тесном помещении.
Камни стен были влажными от конденсата, и запах сырости наполнял ноздри. Ева почувствовала, как силы постепенно возвращаются к рукам и ногам. Она медленно поднялась, пытаясь понять, что с ней произошло и почему она не разбилась, упав с крыши.
– Очнулась, убийца?
Пронзительный мужской голос вырвал Еву из размышлений.
Не успев даже вздохнуть, девушка обернулась на звук.
Её взгляд упал на мужчину, стоявшего перед ней. Его лицо скрывала тень, но она различила силуэт. Ева почувствовала, как её сердце снова бешено забилось и не смогла оторвать глаз от нависающей тени этого человека, словно привязанная к неизвестной силе.
— Ты кто? — хрипло прошептала она, пытаясь освободиться от страха, сковавшего душу.
Мужчина не ответил.
Вместо этого он шагнул к ней. Ева почувствовала его так близко, что ощутила дыхание на своём лице, и это оказалось страшнее всего.
Незнакомец схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза.
Янтарные глаза. Они были, будто... Кошачьи? Они словно светились огнём изнутри, прожигали душу.
Ева заметила, как его рука, что держала её подбородок, слегка дрожит. Не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости. Хватка железная.
— Ты убийца, не так ли? — его голос был холоден и решителен, словно гроза в тесном пространстве, — Думала притвориться неживой? Не выйдет. Печать брака не даст тебе погибнуть без моего разрешения.
Ева попыталась вырваться, но его руки были слишком сильны. Её взгляд был прикован к его глазам, словно они могли читать мысли.
— Я... я не знаю, что ты имеешь в виду, — едва слышно прошептала она, пытаясь сохранить остатки спокойствия.
— Лиана, — заговорил он снова, и в его голосе прозвучала тень горечи. — Лиана была моей женой. Ты её убила. Почему ты это сделала?
Ева почувствовала, как сердце сжалось от боли и удивления. Она не могла понять, кто такая Лиана и почему её обвиняют в убийстве. И вообще, кто этот человек перед ней?
Ева посмотрела на него, пытаясь понять, кто он такой и почему так грубо хватает её.
Дамиан отпустил её и Ева упала на пол.
— Кто ты? И про какой брак ты говоришь? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя сердце бешено колотилось в груди.
Сначала он удивился услышанному, но его лицо вмиг загорелось смесью отвращения и насмешки.
— Дамиан, — ответил он, решив подыграть, и в его голосе прозвучала тень уверенности. — И ты моя жена. Мы недавно поженились. Смотри, — он показал ей печать брака на своей руке. — На твоей руке тоже есть такая же. Прекрати увиливать, я не поверю, что ты всё внезапно забыла.
Ева посмотрела на свою руку и обнаружила печать, которая казалась свежей и незнакомой.
В голове всё смешалось, мысли путались. Она не смогла сдержать слёз, когда стало ясно, что она не помнит ничего о браке с этим мужчиной. Она, в принципе, не может ничего об этом помнить.
— Как это возможно? — в слезах прошептала она, пытаясь понять, что с ней произошло. Вся ситуация была похожа на издевательство над её несчастной душой.
— Ариана, ты лжёшь, — заговорил Дамиан с презрением, его глаза смотрели с недоверием. — Ты знаешь, кто я, и просто притворяешься слепой и глухой.
Ева подняла на него глаза, пытаясь понять смысл его слов, но мысли путались, и она не могла сформулировать ответ.
— Я… Я действительно не помню, — в отчаянии призналась она. — Я не знаю, как я здесь оказалась и кто ты.
— Ты не помнишь? — в голосе Дамиана прозвучала ирония. — Вот это поворот. Твоё имя — Ариана. Мы поженились неделю назад. Ты должна помнить. Ты моя жена, Ариана. Ты убила Лиану и теперь ответишь за это.
Он шагнул ближе и Ева почувствовала его дыхание на своём лице, холодное и неприятное.
— Что происходит? Кто такая Ариана? — произнесла Ева, пытаясь сохранить самообладание, но голос дрожал от страха.
— Ты! Моя жена, Ариана! — закричал Дамиан, и его лицо исказилось от гнева. — Или ты просто притворяешься глупышкой? Игнорируешь всё, что я говорю! Прекрати уже играть!
Дамиан выплёвывал каждое слово с возросшим раздражением, его лицо было перекошено от ярости.
— Я не… Я не играю, — начала Ева. Её голос дрожал от страха и отчаяния. — Я просто… Я не знаю, что происходит, и я хочу…
— Хватит! — перебил её Дамиан. — Завтра тебя будут допрашивать. И если ты не вспомнишь меня и наш брак, тебе не избежать серьёзных проблем. Ты останешься здесь на ночь. И если не начнёшь вспоминать, будешь наказана.
На Еву словно вылили ведро ледяной воды.
Она не смогла сдержать слёз, представив, что придётся провести ночь в этой холодной и мрачной камере, полной неизвестности.
Дамиан повернулся и направился к двери, оставив Еву в полном замешательстве.
Она видела, как он выходит, и замерла, чувствуя, как камера становится всё темнее и страшнее. Ева поняла: ночь будет долгой и мучительной. Её заперли здесь не только физически, но и душевно.
Последнее, что она видела — это его спину. И шрамы на левой руке, видимые из-под закатанного рукава.
Ева закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, стараясь воскресить в памяти события прошедших суток.
Она вспомнила тёмное, заброшенное здание, окутанное тишиной. Как её взгляд скользил по пустым коридорам, выхватывая из мрака пронзительный свет фонарика.
Рядом шагал напарник Алексей.
Она чувствовала его дыхание, едва уловимое, но всё же присутствующее. Они искали что-то невидимое, но Ева чувствовала, будто они на пороге чего-то страшного.
И они были.
Она вспомнила, как их взгляды встретились. В тот момент ей показалось, что она увидела в его глазах нечто такое, от чего сердце обожгло страхом.
А спустя мгновение всё рухнуло.
Она услышала выстрел, который казался невозможным, и почувствовала, как тело обмякло на холодном полу.
Она прокрутила в голове, как очнулась в этом холодном и мрачном пространстве, не понимая, где находится. И теперь, глядя в темноту своей темницы, Ева поняла, что в последний раз, когда она была собой, она была следователем, а не преступницей.
Ева легла на холодный каменный пол, пытаясь обрести хоть какую-то опору и понимание своего нового существования.
Её уши наполнял шум чужого мира за окошком камеры. Холодный воздух пронизывал тело, а взгляд скользил по сырым каменным стенам.
Она не могла понять, как оказалась здесь, но что-то подсказывало, что это точно не тот мир, в котором она когда-то жила.
Пальцы коснулись холодного камня, и в сознании всплыло имя.
«Ариана.»
В ушах всё ещё звучал голос Дамиана, обвинявшего её в убийстве его первой жены. Кто все эти люди?
События с крыши казались недавними, но одновременно, словно прошли сотни лет.
Ева чувствовала себя потерянной. Почему её обвиняют в столь ужасном преступлении? Она хотела вернуться к прежней жизни, но это казалось невозможным.
Глаза наливались тяжестью, держать их открытыми становилось всё труднее. Мысли путались, сосредоточиться не получалось. Голос Дамиана продолжал звучать, но теперь его слова казались далёкими и безобидными. Ева пыталась собрать мысли воедино, но тело обмякало, дышать становилось всё труднее. Сознание ускользало, и единственным желанием было закрыть глаза и забыть обо всём.
Она поняла, что засыпает.
Это казалось единственным спасением от стресса и потери сил. Ева позволила телу расслабиться на холодном камне. Мысли рассыпались на миллионы осколков и растворились в окружавшей её темноте.
А на стене камеры, куда Еву бросили, зияли нацарапанные слова: «Он не тот, кем кажется». И почерк явно женский.
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Цепной дракон Престола", Джейн Доу❤️
Я читала до утра! Всех Ц.