Утро окончательно вступило в свои права. Над лесом вставало мутное, затянутое дымкой солнце, и его холодный свет заливал израненную осколками землю, превращая её в подобие лунного пейзажа. Где-то за спиной, на ферме, снова начали стрелять - но теперь уже беспорядочно, явно без чёткой цели. Корректировщика не стало, и враг, лишившись глаз, бил наугад. Лесополоса приняла их в свои рваные объятия. Лиза прислонилась спиной к шершавому стволу сосны и сползла вниз, пока не села на влажную землю. Дыхание рвалось из груди хриплыми глотками, плечо горело так, словно туда засунули раскалённый прут. Студент навис сверху, молча расстегнул её разгрузку, задрал край бронежилета и свитер — под ними расплывалась свежая красная точка, размером с пятак.
Студент уже возился с аптечкой, доставая бинт и йод. Лиза закусила губу, когда он начал обрабатывать рану — жгло невыносимо, но она не издала ни звука. Только пальцы сжали приклад винтовки до белых костяшек.
- Держи. - Николай наложил повязку, примотал пластырем. - Дойдёшь. Крови мало.
- А я и не сомневалась. - Лиза осторожно опустила свитер, застегнула бронежилет. - Сколько нам до базы?
- Если быстрым шагом, то минут двадцать. - Кореец поднялся, протянул ей руку. - Но мы пойдём кружным путём, через овраги. Эти уроды могут выслать группу прочёсывания. Не хватало нарваться на засаду в таком состоянии. - Проговорил парень, всматриваясь в карту, зажатую в руках.
Она приняла его руку, встала, проверяя устойчивость. Ноги слушались, голова не кружилась, только тупая пульсация в плече напоминала о близости смерти. Винторез висел на груди, тёплый после выстрелов. Лиза провела пальцами по стволу, словно здороваясь с ним заново. Они двинулись на юго-восток, уходя всё глубже в лес, прочь от дороги и открытых пространств. Солнце поднялось выше, но его свет почти не пробивался сквозь сплетение обгоревших ветвей. Воздух здесь, в чаще, пах иначе - сырым мхом, гнилой корой и чем-то сладковатым, почти приторным. Лиза шла, стараясь не смотреть под ноги: там, вперемешку с прелыми листьями, лежало слишком много того, что когда-то было людьми.
Когда серые стены бывшей школы показались за деревьями, утреннее солнце уже позолотило верхушки сосен. У пролома в северной стене их встретил Гриша. Увидев идущих, он молча кивнул и посторонился, пропуская группу внутрь. Лиза прошла в коридор, прислонила винтовку к стене, затем сама привалилась спиной к холодной штукатуренной стене и сползла по ней вниз. Руки дрожали - мелко, противно. Она расстегнула разгрузку, стянула мокрую от пота и росы бандану. Плечо горело огнём, но она знала - это просто усталость. Обычная цена за ещё одно утро. Рядом присел Кореец. Ничего не говорил, просто сидел плечом к плечу. Из кармана разгрузки он выудил мятую пачку, протянул ей. Она вспомнила про зажигалку Студента, достала её и, помедлив, всё же взяла сигарету.
- Я же не курю... - Лиза удивлённо посмотрела на Стаса, протягивающего ей раскрытую пачку сигарет.
- Сегодня можно... И нужно... - Ответил мужчина. - Иначе совсем с ума сойдешь.
Она неловко, двумя пальцами, вытащила сигарету из помятой пачки. Табак крошился, бумага была чуть влажной от пропитавшей всё вокруг сырости. Лиза сунула её в губы, чувствуя терпкий, горьковатый привкус, и вспомнив про лежащую в кармане зажигалку Студента, чиркнула колёсиком. Огонёк заплясал на ветру, гулявшем по разбитому коридору, но с третьей попытки сигарета всё же затлела. Она сделала крошечную, осторожную затяжку и тут же закашлялась, вытирая выступившие на глазах слёзы грязным рукавом.
- Тише ты, не торопись, без фанатизма... - Стас все это время сидевший рядом с девушкой, осторожно похлопал её по спине.
Лиза не ответила. Она смотрела на тлеющий кончик сигареты, и перед её глазами всё ещё стояла картинка из прицела: как дёрнулся и осыпался вниз, словно сломанная кукла, вражеский корректировщик. Внутри было пусто. Не было ни торжества, ни страха, ни даже того липкого, выматывающего ужаса, что сковал её в библиотеке. Только бесконечная, гулкая усталость, от которой дрожали колени. Сигарета догорела почти до фильтра, обжигая пальцы. Лиза машинально придавила окурок о бетонный пол, не глядя, куда упал пепел. В коридоре пахло сыростью, машинным маслом и - новый, едва уловимый запах - табачным дымом. Студент подошёл, бесцеремонно отодвинул Корейца плечом и опустился на корточки перед Лизой.
- Дай посмотрю. - Он уже тянул руки к её плечу, но девушка перехватила его запястье.
- Не надо. Всё впорядке. - Сойка лишь покачала головой из стороны в сторону.
- Эх, опять все лавры нашей красотке достанутся. - С нотками зависти в голосе, проговорил Николай, наконец-то за долгое время улыбнувшись.
- Не, вы тоже молодцы. - Внезапно проговорила Лиза. - Если б не вы, осталась бы я в той библиотеке... - Тихо закончила мысль девушка.
- А чего мы? - С усмешкой ответил Николай. - Мы твоё прикрытие... А ты - снайпер. - Ответил мужчина.
- Неправда. - Возразила девушка. - Если бы не ты со Стасом... Меня бы здесь не было. - Она покачала головой из стороны в сторону.
- Ладно, хорош спорить. - Оборвал обоих Кореец. - Все хороши по-своему и в своём деле. - Произнёс он. - Подъем. Нужно поесть и отдыхать, не хватало мне чтоб вы оба свалились у меня. - Он обеспокоенно взглянул на Лизу, которая меньше суток назад была едва живая.
- Пойду узнаю, как там Седой... - Девушка поднялась на ноги, повесила на плечо Винторез, поправила набедренную кобуру с трофейным H&K и медленно, слегка пошатываясь, направилась в сторону медсанчасти, которая сейчас располагалась в подвале. Где ещё сутки назад они пережидали массированную артиллерийскую атаку противника.
Спустившись вниз, Лиза снова вдохнула прелый застоявшийся воздух и слегка закашлялась. В подвале было всё то же: полумрак, разгоняемый тусклым светом аварийных фонарей, запах йода, сырости и человеческого пота. Но теперь, когда канонада стихла и генератор снова заработал, здесь стало чуть спокойнее. Мерно гудели лампы, кто-то из раненых негромко переговаривался, где-то даже послышался смешок — горький, надрывный, но всё же смех.
Лиза прошла в дальний конец, туда, где в прошлый раз оставила Седого. Он лежал на тех же нарах, вытянув перевязанную ногу, и что-то сосредоточенно вырезал ножом из куска дерева. Увидев её, отложил работу и приподнялся на локтях.
- О! Лизка! Живая, чертовка! - Седой тут же расплылся в улыбке.
- Живая. - Девушка кивнула головой.
- Дай-ка я на тебя посмотрю. - Седой прищурился, вглядываясь в её лицо в тусклом свете. - Бледная, под глазами круги. Руки-то не дрожат?
- Уже нет. - Она покачала головой. - А ты как? Нога?
- Да что ей сделается? Сказали, что через неделю буду бегать. - Ответил мужчина. - Ты это... - Он внезапно осекся, опустив глаза куда-то в пол. - Спасибо тебе... За перевязку... Да и вообще, что не бросила там на дороге...
- Я не могла иначе. - Тихо ответила она, сцепив руки в замок. - Ты бы сделал тоже самое.
- Ну да... - Он кивнул головой, протягивая ей кружку с дымящимся горячим чаем.
Она приняла кружку, сделала глоток. Жидкость обожгла пересохшее горло, и Лиза вдруг почувствовала, как отпускает то ледяное напряжение, что держало её последние часы.
- Слышал, ты «Винторез» у Гриши раздобыла? - Седой кивнул на винтовку, прислонённую к нарам. - Хорошая машинка. Я с такой в четырнадцатом работал, ещё под Донецком. - Проговорил мужчина. - Удобная, бесшумная. Только капризная - патроны к ней обычными от Калаша не заменишь.
- Жаль только иногда бывает ту, старенькую... - Ответила Лиза. - В провал там, в библиотеке ушла... Откуда меня Стас вытащил.
- Оружие - дело наживное. Особенно здесь, в нынешних условиях. - Седой осторожно коснулся руки девушки. - Главное то, что сама живая осталась. И сейчас здесь сидишь. - Ответил он.
Тяжёлые шаги, раздавшиеся где-то за спиной девушки, заставили её вскинуть винтовку, стоящую тут же у стены.
- Тише ты, свои... Свои... - Студент, подошедший к ним, театрально вскинул руки. - Тебя Кореец по всей базе с собаками ищет. А ты тут... - Рассмеялся Николай, заставив улыбнулся Седого. - На вот, держи, тебе сейчас не помешает немного сладкого. - Он протянул девушке небольшую плитку шоколада в помятой красной фольге.
- Коля, ты меня так откормишь скоро. Сначала бутерброд, теперь шоколад. - Лиза слабо улыбнулась, но все же взяла его в руки. Разломив плитку на три части, она протянула две равные части Седому и Студенту. - Давайте вместе. Война войной, а шоколад - он и в окопе шоколад.
Они молча съели каждый свою долю. Шоколад был горьким, с каким-то непривычным, чужим привкусом, но сейчас он казался почти деликатесом. Лиза закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как сладость медленно тает на языке, и впервые за долгое время позволила себе ни о чём не думать. Просто сидеть, жевать шоколад и слушать, как где-то у дальней стены фельдшер ругается на кого-то из раненых, отказавшегося от укола.
Они замолчали, каждый думая о своём. Где-то наверху, за бетонными перекрытиями, снова начали глухо ухать миномёты, но теперь уже далеко, на юге. Война продолжалась, но для них наступила короткая передышка.
- Ладно, бойцы. - Лиза поднялась, перекинула «Винторез» через плечо. - Пойду я. Надо ещё автомат почистить и поспать хотя бы пару часов. - Проговорила девушка. - Кореец сказал, в обед снова выдвигаемся.
Поднявшись на ноги, Лиза почувствовала на себе озабоченный взгляд Студента, но предпочла на него не реагировать. Отыскав в полутьме свободные нары, девушка скинула берцы и скатав из собственной куртки некое подобие подушки - почти мгновенно провалилась в сон.
***
Старая, полуразрушенная библиотека, с проломленной крышей, сквозь которую сочился мертвенно-бледный, неживой свет - не дневной и не лунный, а какой-то потусторонний, словно истлевший. Книги громоздились повсюду: на покосившихся стеллажах, на бетонном полу, вперемешку с вырванными страницами и бумажной трухой. Но теперь они были не просто старыми - они были мёртвыми. Строчки в них расползались серой плесенью, буквы осыпались, как сухой песок, едва Лиза пыталась коснуться страницы. Запах прелой бумаги смешивался с чем-то сладковатым, тошнотворным, и она поняла, что это - запах разложения.
В ушах стоял знакомый, назойливый писк. Дрон. Он висел где-то над проломом, невидимый, но вездесущий, и его комариный гул ввинчивался в мозг, заставляя сердце биться быстрее. Лиза попыталась поднять винтовку, но рука прошла сквозь пустоту - оружия не было. Она опустила взгляд и увидела на груди лишь пустую разгрузку, истрепанную, грязную, с пустыми подсумками. В этот момент где-то рядом, словно из-под толщи воды, раздался приглушённый крик Корейца: «Лиза! Падай!», но она не могла двинуться. Ноги словно приросли к полу, увязнув в вязком месиве из мокрой бумаги и глины.
Она посмотрела вниз и увидела провал - ту самую яму в углу, куда ушла её старая винтовка. Но теперь провал расширился, разверзся, превратившись в чёрную, бездонную пасть, откуда тянуло ледяным холодом и сырой землёй. В глубине что-то мерцало - тускло, едва заметно, как полированная сталь. Её винтовка. Она лежала там, на самом дне, и Лиза вдруг поняла, что, если она не достанет её - случится что-то непоправимое. Что-то страшное, чего нельзя допустить.
Она шагнула к провалу, но пол под ногами поехал, крошась и осыпаясь в бездну мелкими осколками бетона. Лиза попыталась ухватиться за торчащую арматуру, как тогда, в бою, но пальцы соскользнули. Ржавый штырь остался в ладони, холодный и бесполезный. Она падала — медленно, как в густом сиропе, и крик застрял где-то в горле, превратившись в беззвучный хрип.
А потом... Перед глазами девушки снова возникла темнота, постепенно сменившаяся новой ужасающей картинкой.
Она стояла на верхней площадке водонапорной башни, и перед ней был чёрный глаз прицела. Перекрестье поймало цель - молодого пулемётчика, почти мальчишку, с перекошенным от страха лицом. Того самого, которого она сняла сегодня утром. Но теперь он не падал. Он смотрел прямо на неё — сквозь оптику, сквозь расстояние, сквозь самую её суть. Губы его шевелились, но вместо слов она слышала тот же самый комариный писк, только теперь он складывался в слова: «Ты - это я. Ты - это я». Лиза нажала на спуск. Осечка. Снова. И снова. Затвор клинило, патроны высыпались из магазина и падали вниз, в серую муть, звонко ударяясь о ржавое железо. А парень всё стоял и смотрел, и теперь его лицо начало меняться, оплывать, терять знакомые черты. Она увидела в нём Студента. Седого. Корейца. И наконец - саму себя.
Внезапно башня под ногами девушки качнулась и начала медленно заваливаться, как гнилой зуб. Небо вспыхнуло алым, и откуда-то сверху, из самого пекла, камнем упала птица - небольшая, с рыжевато-коричневым оперением. Сойка. Она ударилась о ржавый настил и забилась в конвульсиях, ломая крылья. Лиза хотела подхватить её, но пальцы сомкнулись лишь на пустоте. Птица исчезла, а вместо неё в ладони оказалась та самая винтовка из провала - холодная, мокрая, в налипшей земле и бумажной трухе...