Глава 2
Полковник Северов
Капитан Виктор Мальков влетел к Северову в кабинет с таким видом, будто нашел клад. Волосы растрепаны, рубашка помята — видно было, что парень всю ночь не спал, копаясь в документах. В одной руке — стаканчики с кофе, в другой — толстая папка.
— Алексей Петрович, я, кажется, понял, что там происходило с этим торговым центром! — выпалил он, еще не успев толком войти.
Северов улыбнулся. Витя всегда был таким — когда что-то находил важное, не мог усидеть на месте. Вот и сейчас практически подпрыгивал от нетерпения.
— Садись, рассказывай, — полковник взял кофе и откинулся в кресле. — Только по порядку.
— Смотрите, — Мальков высыпал документы на стол. — Проект стоил сто миллионов. Построили уже больше половины, а потом — бац! — все остановили. Говорят, проблемы с бумагами.
— Ну и что тут странного? Бюрократия у нас такая.
— А то странного, что строители в недоумении! Они говорят: "Да какие проблемы? Все было нормально!" А потом вдруг звонок — стоп, работы прекращаем.
Северов заинтересовался. За три года работы с Мальковым он понял: если парень чует подвох, значит, подвох точно есть.
— Кто был заказчиком?
— Вот тут самое вкусное, — Витя потер руки. — Фирма "Северная столица Инвест". Зарегистрирована позавчера, можно сказать. А через нее — внимание! — прошли сделки на сотни миллионов.
— Владельцы кто?
— Бабушка Клавдия Ивановна из Купчино и дедушка Василий Петрович с Васильевского острова. Оба на пенсии, оба понятия не имеют, что они миллионеры на бумаге.
Северов хмыкнул. Классическая схема с подставными лицами. Настоящие хозяева прячутся за спинами ни в чем не повинных пенсионеров.
Тут зазвонил телефон. Марина сообщала из больницы:
— Ларин согласился говорить. Но трясется весь — боится, что семье что-то сделают.
— Едем. Витя, собирайся.
— А зачем я?
— У тебя язык хорошо подвешен. Сможешь его разговорить.
В больнице Ларин сидел на кровати и выглядел как побитая собака. Лицо в синяках, руки дрожат. Но в глазах — решимость. Видно, что мужик переборол страх и готов выкладывать правду.
— Я все расскажу, — сказал он твердо. — Только поймите: Роман хорошим был. Его просто втянули в эту историю.
Мальков присел рядом, заговорил мягко, как с больным ребенком:
— Игорь Семенович, мы понимаем. Никто не думает, что вы с Романом Викторовичем специально что-то плохое хотели сделать. Просто расскажите, как все начиналось.
И Ларин рассказал. Оказывается, полтора года назад к Кузнецову пришел некий Виктор Ремизов. Интеллигентный такой, в дорогом костюме, говорит красиво. Предложил войти в выгодный бизнес.
— Какой бизнес? — спросил Северов.
— Сначала сказал — строительство. А потом выяснилось — антиквариат. Старинные вещи за границу возят. Говорит: "Частные коллекционеры продают, все законно".
Северов почувствовал, как внутри что-то встрепенулось. Антиквариат — это серьезно. Тут и таможня, и культура, и куча чиновников замешано.
— Роман что делал в этой схеме?
— Через свои стройки деньги отмывал. Покупает участок якобы под застройку, а на самом деле через эту покупку антикварные деньги в оборот запускает.
— А торговый центр?
— Там аукцион хотели сделать. Чтобы все красиво выглядело — мол, честный аукционный дом, все по закону.
Виктор наклонился ближе:
— Что пошло не так?
Ларин тяжело вздохнул:
— Роман узнал, что не только частные коллекции вывозят. Из музеев тащили! Настоящие сокровища, которые народу принадлежат. Он взбесился — говорит: "Я не вор! Не буду родину грабить!"
— И потребовал выйти из дела?
— Да. А Ремизов сначала уговаривал, потом угрожать начал. А потом...
Ларин замолчал, но и так все было ясно.
— Кто еще в схеме участвовал? — спросил Северов.
— Крылов из стройкомитета — он разрешения выбивал. И тетка одна из культуры, Светлана какая-то. Она бумаги на вывоз делала.
Выходя из больницы, Северов чувствовал себя хуже некуда. Дело оказалось гораздо серьезнее, чем казалось сначала.
— Вить, что думаешь? — спросил он у капитана.
— Думаю, мы влипли по уши, — честно ответил тот. — Если музеи грабят, значит, там такие связи... До самого верха, наверное.
— А завтрашняя встреча?
— Этот Ремизов что-то предложить хочет. Или от чего-то отговорить.
Вечером в управлении они изучали досье Светланы Беловой. Женщина как женщина — работает честно уже двадцать лет, награды всякие получала, начальство хвалило.
— Может, ее заставляют? — предположила Марина. — Не все же добровольно в такие дела лезут.
— Точно, — поддержал Мальков. — Могли и прижать чем-то. У нее же дети, внуки наверняка.
Северов кивнул. Парень был прав — не все преступники по призванию. Иногда людей просто загоняют в угол, и они не видят другого выхода.
— Завтра с ней поговорим, — решил полковник. — А пока проверим, не появились ли у нее лишние деньги в последнее время.
Поздно вечером, оставшись один в кабинете, Северов понимал: дело приобретает государственные масштабы. Если действительно расхищают музейные коллекции, значит, в схему вовлечены очень влиятельные люди. А это делает расследование не просто сложным, а по-настоящему опасным.
Он посмотрел на фотографию жены на столе и подумал: а не слишком ли глубоко они лезут? Но потом вспомнил лицо Кузнецова в том кабинете и понял — отступать нельзя. Справедливость дороже безопасности.
***
Утром следующего дня Северов проснулся с тяжелым чувством в груди. Он не боялся встречи с Ремизовым, но интуиция — верная спутница всех его лет в полиции — нашептывала: будь осторожен. Жена заметила его задумчивость за завтраком.
— Что-то серьезное? — спросила она, наливая ему чай.
— Работа, — коротко ответил Северов. — Вечером расскажу.
Хотя понимал: рассказывать будет нечего, если встреча пойдет не так.
В управлении его уже ждали результаты проверки финансов Светланы Беловой. Волкова разложила распечатки на столе с видом человека, который нашел что-то неожиданное.
— Алексей Петрович, посмотрите, — она указала на строчки в выписке. — За последние полгода на ее счет поступило около трех миллионов рублей. Небольшими суммами, но регулярно.
— Откуда?
— Разные источники. Консалтинговые услуги, экспертные оценки, частные заказы. Все вроде бы законно, но сумма подозрительная для государственного служащего.
Мальков изучал документы через плечо:
— Может, она действительно хороший эксперт и зарабатывает на стороне?
— Может, — согласилась Марина. — А может, это оплата за липовые справки на вывоз антиквариата.
Северов посмотрел на часы. До встречи оставалось четыре часа. Времени хватит, чтобы навестить Белову и выяснить, откуда у нее такие доходы.
Светлана Игоревна жила в хорошем районе, в квартире, которая явно стоила больше, чем могла себе позволить чиновница среднего звена. Встретила их настороженно, но пустила в дом.
— Чем могу помочь? — спросила она, предлагая присесть в гостиной.
Женщина выглядела усталой. Не просто после тяжелого рабочего дня, а как человек, который долго несет тяжелый груз и не знает, куда его пристроить.
— Мы расследуем дело Романа Кузнецова, — начал Северов мягко. — Ваше имя всплыло в связи с экспертизами произведений искусства.
Белова напряглась. Пальцы сжались в кулаки, плечи подались вперед — классическая защитная поза.
— Я делаю много экспертиз. Это моя профессия.
— Конечно, — согласился Мальков дружелюбно. — Но нас интересуют конкретные случаи. Оценка предметов для вывоза за границу.
— Это законная деятельность, — быстро ответила Светлана Игоревна. — Частные коллекционеры имеют право...
— Даже если это музейные экспонаты? — тихо спросил Северов.
Женщина побледнела. Губы дрожали, руки тряслись. Северов понял: перед ним не закоренелая преступница, а загнанный в угол человек.
— Я... я не знала сначала, — прошептала она. — Мне говорили, что это частные коллекции. Наследство, семейные реликвии...
— А когда поняли?
Слезы покатились по ее щекам:
— Три месяца назад увидела в списке икону из Русского музея. Я же там работала раньше, знаю коллекцию наизусть. Спросила у... у них. Сказали, что это копия, что оригинал на месте.
— И вы проверили?
— Да. Поехала в музей под предлогом научной работы. Оригинал исчез. Вместо него висит подделка.
Мальков наклонился к ней:
— Почему не обратились в полицию?
Светлана Игоревна посмотрела на него так, будто он спросил, почему она не умеет летать:
— У меня дочь. Студентка. Они показали ее фотографии — где живет, где учится, с кем дружит. Сказали: будешь молчать и работать — с ней ничего не случится.
Северов почувствовал знакомое чувство — смесь злости и жалости. Злости на тех, кто превращает честных людей в соучастников преступлений. И жалости к тем, кто попался в эту ловушку.
— Сколько предметов вы оформили?
— Не знаю точно. Может, двадцать, может, тридцать. Они присылали фотографии, я делала заключения о том, что это не представляет культурной ценности.
— Кто именно присылал?
— Ремизов. И еще один человек — Коршунов. Они работают вместе.
Новое имя. Северов записал его в блокнот.
— Где их можно найти?
— Не знаю. Они всегда сами выходили на связь. Встречи в разных местах — кафе, парки, торговые центры.
Выходя от Беловой, Северов думал о том, как легко сломать человеку жизнь. Пригрозить близким — и вот уже честный эксперт становится соучастником ограбления национального достояния.
— Что с ней будем делать? — спросил Мальков.
— Пока ничего. Но поставим охрану. Если они узнают, что она с нами говорила...
— Ликвидируют как свидетеля, — закончил капитан.
До встречи с Ремизовым оставался час. Северов велел Малькову и группе оперативников расположиться поблизости от Летнего сада, но не вмешиваться без его сигнала.
— А если что-то пойдет не так? — беспокоился Виктор.
— Тогда арестуете всех, кто будет рядом, — усмехнулся полковник. — И разберемся потом.
В Летнем саду было немноголюдно — ноябрьская погода не располагала к долгим прогулкам. Северов подошел к памятнику Крылову ровно в два часа. Ремизов уже ждал его.
Мужчина лет пятидесяти, в дорогом пальто, с лицом интеллигента и глазами хищника. Руки в карманах, поза расслабленная, но Северов чувствовал напряжение.
— Полковник Северов? Спасибо, что пришли.
— О чем хотели поговорить?
Ремизов улыбнулся, но улыбка была холодной:
— О том, чтобы вы прекратили копать в неправильном направлении. Дело Кузнецова можно закрыть проще.
— Например?
— Ограбление. Или разборки между бизнесменами. Мотивов хватает.
Северов внимательно изучал собеседника. Говорил тот спокойно, но в голосе слышались нотки, которые полковник научился распознавать за годы работы — это была интонация человека, готового пойти на крайние меры.
— А если я не захочу закрывать дело неправильно?
— Тогда пострадают невинные люди. Ваши коллеги, их семьи. Случайности бывают разные.
— Угрожаете?
— Предупреждаю. У нас много возможностей, полковник. И мы ими воспользуемся.
Северов почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна гнева. Он всегда ненавидел тех, кто прикрывается угрозами невинным людям.
— Значит, так, — сказал он тихо. — Я продолжу расследование. А вы попробуйте воплотить свои угрозы в жизнь. Посмотрим, кто кого.
Ремизов покачал головой:
— Напрасно, полковник. Очень напрасно.
Он развернулся и пошел прочь, растворившись в толпе.
Предыдущая глава 1:
Далее глава 3: