Представьте себе один лист пожелтевшей бумаги, расчерченный от руки синими чернилами. На нём — три комнаты, коридор длиной в полтора метра, кухня площадью 5,7 квадратных метра и одна уборная. Подпись в углу: «Технический паспорт жилого помещения. г. Ленинград, 1968 год». Это не чертёж тюремной камеры — это реальная планировка коммунальной квартиры № 14 в доме на Лиговском проспекте, где в 1970-х годах проживало 12 человек одновременно. Сегодня мы откроем этот документ, хранящийся в Санкт-Петербургском архиве жилищного фонда (фонд Р-2445, опись 3, дело 187, лист 14), и посмотрим, как выглядел настоящий советский коммунальный ад.
Первое, что бросается в глаза — это соотношение площадей. Общая площадь квартиры составляла 43,2 квадратных метра. Жилая — 27,8. Остальное — коридор-«пенал» шириной 80 сантиметров, кухня-«спичечный коробок» и совмещённый санузел. На двенадцать человек. Документы фонда жилищного управления Куйбышевского района (опись 5, дело 234, листы 2–9) показывают, что такая конфигурация была типовой: в домах дореволюционной постройки, перепланированных под «уплотнение» в 1920–30-х годах, квартиры разрезали на клетушки, не заботясь ни о вентиляции, ни о санитарных нормах.
Первая комната — 11,2 квадратных метра. В ней по официальной прописке значилась семья Петровых: мать-одиночка с двумя детьми-школьниками и её пожилая мать. Четыре человека. Кровать, два раскладных кресла-кровати, платяной шкаф — и всё. В этих условиях дети делали уроки на подоконнике, а бабушка спала на сундуке, который днём служил столом. Из воспоминаний жильца этой комнаты, Николая Петрова (интервью 2015 года, архив проекта «Коммуналка: голоса из прошлого», запись № 47): «У нас не было понятия "личное пространство". Если ты хотел побыть один — шёл на лестничную клетку. Там хотя бы никого не было».
Вторая комната — 8,4 квадратных метра. Здесь жила семья Ахметовых — пятеро человек: родители и трое детей. Как они помещались? Кровать родителей, двухъярусная кровать для детей, откидной стол, привинченный к стене. По воспоминаниям Натальи Ахметовой (книга «Лиговка, 14: история одной коммуналки», изд. «Остров», 2018 г., стр. 56), дети спали валетом: «Мы с сестрой на нижней полке — головами в разные стороны, брат на верхней. Если кто-то хотел перевернуться — просыпались все».
Третья комната — 8,2 квадратных метра — принадлежала одинокому мужчине, ветерану войны дяде Мише. Ему повезло больше всех — он жил один. Но и его комната была проходной: через неё шла вентиляционная труба из кухни, и каждое утро вся квартира просыпалась от запаха жареной картошки, проникавшего к нему первому.
Теперь о самых страшных местах — кухня и туалет. Кухня площадью 5,7 квадратных метров вмещала три стола — по одному на каждую семью. На них стояли примусы и керосинки (газ провели только в 1972 году, по данным справки Ленгорисполкома № 4589 от 4 марта 1972 года — архив Ленинградского обкома КПСС, фонд Р-25, опись 1, дело 982). Готовить одновременно могли только две хозяйки — третья ждала своей очереди. Ссоры из-за примуса были настолько обычным делом, что в 1969 году жилищная контора № 4 Куйбышевского района официально завела «Журнал учёта бытовых конфликтов» (архивная опись 12, дело 45), где фиксировались жалобы соседей друг на друга. За 1969 год — 117 записей. Основная причина: «Захват керосинки и сковороды».
Туалет — отдельная история. Он был совмещённый, площадью 1,2 квадратных метра. Унитаз и раковина. Двенадцать человек пользовались им по очереди. По расписанию, которое висело на двери: «7:00–7:10 — Петровы, 7:10–7:20 — Ахметовы, 7:20–7:30 — дядя Миша». Опоздание на пять минут означало скандал. В архиве сохранилось заявление жильца И.И. Круглова от 14 февраля 1971 года (дело № 89, лист 3) с жалобой: «Гражданка Ахметова занимает уборную по 20 минут, читая газету, чем нарушает порядок и унижает моё человеческое достоинство».
И всё же — люди жили. Учились, влюблялись, ссорились и мирились. Социолог Илья Утехин, автор фундаментального труда «Коммунальный быт в СССР: пространство, нормы, практики» (изд. «Новое литературное обозрение», 2009 г., стр. 134–156), считает, что именно в таких квартирах сформировался особый тип советского человека — привыкшего к постоянному присутствию других, умеющего договариваться и терпеть. «Коммуналка — это не просто жильё. Это школа выживания в условиях тотального дефицита пространства и ресурсов», — пишет он.
Последний документ — акт обследования этой квартиры от 1985 года, когда в ней оставалось всего четверо жильцов (остальные получили отдельные квартиры). В акте указано: «Жилое помещение находится в неудовлетворительном состоянии. Требуется капитальный ремонт». Но ремонта не было. В 1990-е дом признали аварийным. Сегодня на месте этой квартиры — офисное помещение. Только пожелтевший план напоминает о том, как 12 человек умудрялись жить, любить и мечтать на 43 квадратных метрах.
Еще много интересных статей на канале в МАХ Загадки истории