Так он и поступил. Позволив Баруну оторваться подальше, Павел свернул в лесную развилку, подводившую напрямую к отчему дому. Невзирая на ранее утро, стрелки часов едва ли перевалили за семь, восхитительная плутовка была уже на ногах, давно умылась и почистила зубы. Она облачилась в обычные вещи: вязанную телогрейку, синие джинсы и коричневые кроссовки. Тоскуя, занялась приготовлением лёгкого завтрака, благо новый воспитатель оставил холодильник практически полным. Как и предполагалось, едва услышав тарахтевшей шум двигателя, неосмотрительная красавица разом бросила все начатые дела и, поправ методичные указания, радостная, устремилась на улицу, дабы самолично встретить любимого воспитателя, долгожданного попечителя.
- Ты чего так «подзадержался», а, Борисыч? - не дала она Павлу сказать ни слова, а едва тот покинул просторный салон, накинулась на него с назидательными упрёками. - Я уже успела соскучиться, а если уж быть до конца откровенной, жутковато тут в лесу одной-то сидеть; правда, мне приходилось бывать в местах и гораздо страшнее, но всё-таки лучше, если ты навсегда останешься рядом.
- Ничего пока не получится, - виновато отворачиваясь, откровенно признался отставной полицейский, - как ты знаешь, я взялся помочь Оксане в одном трудном, но важном деле. Сойти же половине дороги с пути, то есть предать, – этого сделать я попросту не могу. Кстати?.. - вдруг перешёл он от неприятной защиты к активным претензиям, словно током пронзивших от их внезапного осознания. - О чём, юная леди, мы с тобой не далее, как вчера, договаривались?
- Что я буду послушной девочкой? - неуверенно предположила исключительная красавица, часто-часто заморгав виновными глазками; как и обычно, она применила древний приём кокетства, хорошо уже ею освоенный.
- Нет! - возразил бывший блюститель порядка наиграно грозно. - Сейчас я подразумеваю ту часть обоюдного договора, где ты «будешь прятаться в потаённой комнате, а не выбегать, не подумав, на улицу, едва лишь к дому подъедет моя машина». Моя милая плутовка, ты только представь: вдруг бы незваным путешественником оказался вовсе не я, а какой-нибудь общий враг, либо же со мной заявился кто-то незнакомый, очень опасный?! - журя́, он придал лицевому выражению отеческую заботу. - Ты совсем, что ли, мне сердце вознамерилась разорвать? Случись что с тобой, нехорошее, – я никогда себя потом не прощу. И потом, Юля, - так же как и недавно она, он первый раз назвал её по настоящему имени, - давай договоримся об одном существенном правиле: на тот период, пока всё не кончится, ты – при приближении абсолютно любой машины! – будешь прятаться в секретную комнату, а если окажется всё в порядке, я сам буду там тебя находить и сообщать, что опасность не существует – договорились?
Лисина, и правда, чувствовала себя виноватой. В силу девчачьей забывчивости, она совершенно отбросила вчерашнее соглашение, так и не восприняв в должной мере всю смертельную серьёзность неоднозначного положения. Неосторожной, ей «прихотнулось» поступить не так, как ранее оговаривалось; напротив, едва услышав звуки знакомого транспорта, Юла то́тчас же помчалась наружу. Пристыженная весомой причиной, она изобразила миловидное личико, а следом хрипловатым голосом повинилась:
- Извини, сегодня я не подумала… Больше ошибок глупых не повторится, и я буду прятаться в твою секретную комнатушку. После того как ты разрешишь, я буду из неё выбираться, честно-пречестно – слово даю!
- Да-а, - промолвил Аронов обиженным тоном, без тени актёрской наигранности, а больше переживая, - правильно я сделал, что заехал проверить, не то попали бы мы с тобой, как курица во щи…
- Ладно уж, из меня полную дуру-то делать, - не дала деловая плутовка договорить; она выказала притворно натуральное возмущение: - Что бы, думаешь, я не смогла «курсануть» и отличить тебя от жалких бандитов? Радоваться должен, что его полюбили, а он ещё и ругается, - удручённо загнула Лиса и пошла домой, насупившись, а вдобавок изобразила уверенную, но недовольную поступь.
- Юля, прости! - крикнул Аронов и бросился её догонять; с восхитительной воспитанницей у него сложились дружеские, едва ли не тёплые отношения и расстраивать их никак не хотелось.
Нет! Павел не любил её той детской любовью, какая вспыхнула в молодом, не познавшем горячего чувства, сердце; нет, он привязался к ней по-отечески, по-отцовски, словно к родному ребёнку, и совершенно не представлял себя без неё, и считал единственным, дорогим и близким ему, человеком. Неудивительно, что ответственного наставника будто бы пчелиным жалом ужалило, когда он увидел, что невольно огорчил искренне преданное ему миленькое создание, беззаветно любившие его неокрепшим для пламенного чувства трепетным сердцем. Как нормальный итог, он бросился за ней вдогонку, чтобы хоть как-нибудь повиниться и чтобы загладить ту нарочитую грубость, что непроизвольно вырвалась в минуту тяжёлых переживаний.
- Юла, - обратился он по имени, какое она предпочитала сама, - не будь такой вредной. Я веду себя немного неприветливо исключительно потому, что беспокоюсь за тебя, за хитренькую плутовку, и уже десятки раз пожалел, что ввязался в разоблачительную историю. Однако, - отставной офицер печально вздохнул, - сейчас я уж настолько в неё запутался, что отступить никак не получится; а значит, я должен довершить доверенную мне сложную миссию. Обещаю, едва тугие неприятности кончатся, мы больше никогда не расстанемся и навсегда останемся вместе.
- Ладно уже, - нехотя проговорила кареглазая чаровница, не по возрасту привыкшая играть кокетливыми эмоциями, - можешь считаться прощённым. Ты сейчас как, надолго?.. Или, единственное, отчитать меня только приехал, а затем по новой уедешь?
- Так получилось, прости, - выглядя глуповато, бывший сотрудник полиции не спускал смущённого выражения, - в общем-то, да, ты оказываешься права: я сейчас снова уеду, скорее всего, на попутном транспорте, так как вызвать сюда такси почему-то не получается?.. Не работает мобильная связь.
- Так у тебя же есть специальный прибор, - напомнила Лисина, выпучивая и без того большие глаза и нисколько не понимая, как взрослый попечитель мог забыть о простой, но важной детали, - позвонишь на любую стоянку, или прямо на центральную станцию, или на бортовую рацию – я заметила, что он обладает каждой из названных функций – и без проблем: через сорок минут они окажутся здесь.
Ещё раз подивившись девчачьей сообразительности, Павел извлёк связующее устройство с багажного тайника и, посмотрев на него непонятливым, едва ли не тупым выражением, передал молодой особе, необычайно эрудированной, более продвинутой во всяческой электронике. Она уверенно взяла сверхсекретный прибор, словно только тем и занималась, что пользовалась всевозможными сложными новшествами, и словно отлично знала радийную частоту, используемую у местных таксистов. Сообразительная плутовка быстро наладила устойчивое соединение и попала прямиком на пункт приёма вы́зов частных городских перевозчиков.
- Можно заказать машину до дальнего хутора, что располагается в двадцати километрах от города, - произносила кареглазая озорница вкрадчивым голосом; всем заговорщицким видом она давала понять, что в полной мере участвует в опасной затеи, чем-то похожей на шпионские игры, - поедет один человек.
Дивное дело, с той стороны нисколько не удивились, а велев ожидать, заметили, что скоро приедут. Пока дожидались дежурный автомобиль, бывший участковый продолжал инструктировать непоседливую, сплошь своевольную, девушку; правда, выговаривал ей много более осторожно:
- В общем, смотри, еды в холодильнике хватит не меньше чем на неделю; есть ещё разные крупы и свежие фрукты, так что, полагаю, до моего возвращения с продуктовым набором ощутимого недостатка у тебя не возникнет. Ежели со мной случится чего-нибудь непредвиденное, - последовал протестный взгляд, - или, скажем, я задержусь, - не замедлил Аронов внести корректную правку, - вот тебе немного наличных денег, - бывший участковый передал юной проказнице пять тысяч российских рублей, - возьмёшь мою машину, уверен, с управлением ты разберёшься, - Лисина понимающе подтвердила, - доедешь до городской окраины, бросишь там стрёмный транспорт, походишь по ближним магазинам да закупишься, чем будет нужно. После по-быстрому вернёшься обратно. Да-а, - ему почему-то вспомнилось, как он поступал почти точно так же, когда отправлялся на «пьяную встречу» к Оксане, - и на чём бы, интересно, ты отправилась в прошлый раз, ведь на такси я денежных средств тогда не оставил? Дал только на продуктовое пополнение.
«Ну вот, я же говорила, что у меня теперь и машина под «задницей», - озорная плутовка не удержалась от хитрой ухмылки, - а ещё и деньги русские, и доллары американские. На некоторое время мне представляется просто шикарная жизнь. Хотя-а… - неожиданно изнутри её загрызла не совсем пропавшая чуткая совесть, - я ж ведь пообещала Борисычу вообще поменяться и больше не заниматься никакими интригами, какими – для того чтоб попросту выжить – я некогда промышляла. С другой стороны, кто запретит мне, в случае чего, помочь моему воспитателю, да и – «хрен» с ней»! – Оксане – всё равно у них между собою ничего пока нет – и оказаться от них в непосредственной близости в самую – прости меня Господи – ответственную минуту?» Так думала смелая девушка, кивая Аронову, будто бы в знак согласия, сама же, поглощенная в затаённые мысли, половину из того, что ей говорилось, попросту не слыхала.
- Вроде напутствовал всё что нужно, - закончил отставной полицейский, когда на приусадебный участок въезжала ярко-жёлтая «Волга», - тогда я поехал. Повнимательнее тут – и не скучай без меня.
Покончив с последними наставлениями, Павел запрыгнул в сервисное такси и отправился исполнять оговоренное с Оксаной рискованное задание. Едва он тронулся, кареглазая плутовка развернулась к лесному дому и, загадочно улыбаясь, направилась во внутренние покои. Вдруг! Лиса развернулась и, неожиданно вспомнив о чём-то важном, побежала назад; она принялась догонять таксомоторное средство, отчаянно махая руками и требуя немедленной остановки. Оно успело удалиться метров на триста, и совсем уж собиралось раствориться в густой лесной чаще. Не выпуская из внимания заднее направление, первоклассный водитель нежданно-негаданно обнаружил, что, вместо того чтобы направится в дом, молодая девчонка устремилась за ними. Являясь в недалёком прошлом полицейским оперативником, тот выглядел человеком, отдавшим опасной службе лучшие годы: имел болезненный вид лица, немного ожиревшее тело, а главное, зоркий взгляд и способность здраво оценивать любую возникшую ситуацию.
- Слышь, друг, - обратился он фразой, наиболее подходившей для доверительных отношений, - твоя дочка, - никакая другая мысль ему бы и в голову не пришла, - чего-то забыла и мчится сейчас за нами – может, чего серьёзное? Остановиться?..
-Да, да, конечно, - утвердительно кивнул ему Павел, сам ещё не понимая, что могло послужить столь важной причиной, чтобы бойкая воспитанница решила погнаться за отъезжавшей машиной.
Жёлтый автомобиль мгновенно остановился. Через две секунды к нему подбежала несравненная девушка и, задыхаясь от быстрого бега, вызвала отставного майора наружу. Таясь, прошептала ему на ухо немаловажные сведения: «Тебе, на секретный аппаратик, Оксана несколько раз звонила, может, чего-то важное хотела сказать?»
