В истории военной мысли нередко встречаются идеи о том, что победу на поле боя определяют численность армии, качество вооружения, организационные возможности, хитрая тактика-стратегия или таланты полководцев.
Однако один из белых деятелей и эмигрантских аналитиков, генерал-лейтенант Николай Николаевич Головин (ранее профессор Николаевской академии Генерального штаба), видел источник военной силы в ином.
В своей работе «Мысли об устройстве будущей Российской вооруженной силы» (Белград, 1927) он утверждал, что судьба армии во многом зависит от настроений общества, а война, не поддержанная народом, практически не имеет шансов на успех.
Для офицера старой русской армии, современника Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, такой вывод не был отвлеченным теоретизированием.
Н. Н. Головин опирался на личный опыт наблюдения за крупнейшими военными событиями начала XX века и пытался понять, почему одни государства оказываются способны мобилизовать все силы нации ради победы, тогда как другие терпят поражение (или просто «выступают» посредственно), несмотря на наличие значительных ресурсов.
Важно отметить, что Головин до своих последних дней являлся врагом советской власти (в последние годы жизни сотрудничал с гитлеровской Германией и коллаборационистами-власовцами).
Но его взгляды на Российскую империю и её вооруженные силы были довольно критичными.
Народ и армия едины?
Головин подчеркивал, что в прежние столетия армия вполне могла существовать относительно обособленно от народа.
Профессиональные войска (легионеры, рыцари, самураи, даже рекруты в России) комплектовались ограниченными слоями населения, а большинство подданных имело весьма слабое представление о военных делах государства. Однако к началу XX века ситуация кардинально изменилась.
Развитие массового образования, прессы, политической жизни и всеобщей воинской повинности привело к тому, что армия стала фактически «отражением общества».
Солдаты больше не представляли собой какую-то специфическую отдельную касту. Они приносили в казармы те же взгляды, настроения и убеждения, которые господствовали среди населения страны.
Именно поэтому генерал приходил к весьма жесткому выводу: в современную эпоху вести войну, которая не пользуется поддержкой широких народных масс, практически невозможно.
По его мнению, никакие административные меры не способны компенсировать отсутствие общественного согласия относительно целей вооруженной борьбы.
Н. Н. Головин здесь очень круто отзывается о подходах российского командования своего времени (заметим, что комиссар над ним и прочими белоэмигрантами, писавшими схожее не стоял):
«Мы строили нашу теорию боя на таком расточительном расходовании крови, которое не могли выдержать даже самые лучшие войска в мире.
Вместе с этим мы плохо учитывали зависимость «духа войск» от причин социального и политического характера, причин, получивших особую силу и влияние после превращения профессиональной армии в вооружённый народ...»
Русско-японская война как пример отсутствия национального единства.
Наиболее яркой иллюстрацией своей мысли Н. Н. Головин считал Русско-японскую войну 1904–1905 годов. Вопреки распространенному мнению, он не рассматривал саму идею конфликта как «безусловную авантюру царского режима».
Проблема, по его мнению, заключалась в другом: общество не осознало целей войны и не восприняло её как собственное национальное дело.
Крестьянская масса интересовалась происходящим на Дальнем Востоке главным образом постольку, поскольку война затрагивала хозяйственную жизнь семей и деревень.
Значительная часть интеллигенции относилась к событиям без особого интереса, продолжая привычную повседневную жизнь. Даже в дни поражений Русской армии под Ляояном, на реке Шахэ, под Мукденом и после разгрома флота при Цусиме жизнь крупных городов продолжала течь практически в обычном ритме (до революционной волны).
Особенно болезненным для Головина было то обстоятельство, что часть политически активной интеллигенции (весьма значительная) не просто не поддерживала военные усилия государства, но открыто желала поражения собственной стране.
Среди военнослужащих запасных частей распространялись агитационные материалы, велась революционная пропаганда, а отдельные общественные деятели воспринимали неудачи армии как средство ускорения политических перемен внутри Российской империи.
С точки зрения военного теоретика, подобная ситуация неизбежно подрывала моральную устойчивость вооруженных сил.
Почему Япония оказалась сильнее?
Противоположный пример Головин видел в действиях Японии. Он обращал внимание на то, что японское общество встретило войну с Россией в состоянии редкого национального единства.
По его мнению, японцы были убеждены в необходимости расширения влияния своей страны и рассматривали конфликт как важный этап национального развития. Эта идея, как считал генерал, проникала во все слои общества — от интеллектуальной элиты до простых рабочих и крестьян.
Особое впечатление на него производила реакция японцев на события десятилетней давности.
После того как вмешательство европейских держав в 1895 году вынудило Японию отказаться от части территориальных приобретений, плодов победы над Китаем, чувство национального унижения сохранялось многие годы. В общественном сознании укоренилась мысль о необходимости исправить эту несправедливость.
Головин приводил примеры деятельности массовых патриотических организаций, которые занимались подготовкой населения к будущему противостоянию.
К началу Русско-японской войны подобные объединения уже насчитывали сотни тысяч участников. В результате армия ощущала постоянную поддержку общества, а каждый успех или неудача на фронте воспринимались как событие общенационального масштаба.
По мнению генерала, именно это моральное единство стало одним из важнейших факторов японской победы.
«Дух войск» рождается не в казарме?
Одним из главных выводов Головина стала мысль о том, что боевой дух армии невозможно создать исключительно приказами, дисциплиной или системой подготовки.
Военная организация может совершенствовать тактику, вооружение и управление войсками, однако моральная энергия армии возникает прежде всего в обществе.
Если население воспринимает войну как необходимую и справедливую, то это отношение неизбежно передается солдатам. Если же общество относится к конфликту равнодушно или враждебно, армия (возможно не вся, но значительная часть) рано или поздно начинает испытывать те же настроения.
По сути, белоэмигрант рассматривал армию как зеркало государства и общества. Вооруженные силы не существуют отдельно от народа и не могут долго сохранять высокий моральный настрой, если страна в целом не понимает целей войны.
Как государства готовят общество к будущим конфликтам?
Исходя из этих взглядов, Головин делал еще один важный вывод.
Если правительство считает вооруженное столкновение в будущем неизбежным, оно должно заранее, «на упреждение», работать с общественным мнением и усердно объяснять населению важное значение предстоящей борьбы.
В качестве примера он приводил Францию после поражения во Франко-прусской войне 1870–1871 годов. На протяжении десятилетий французское общество сохраняло память об утрате Эльзаса и Лотарингии.
Эта тема активно присутствовала в школьном образовании, общественной жизни и политической риторике, формируя у миллионов граждан чувство национальной несправедливости.
Похожий процесс, по наблюдениям Головина, запускался и в Веймарской Германии межвоенного периода, где идеи реванша за поражение в Первой мировой войне постепенно становились важной частью общественного сознания.
«Подобную же работу, но на идее реванша, производит сейчас Германия...»
Для военного теоретика подобные примеры демонстрировали не столько пропагандистские технологии, сколько фундаментальную закономерность: государства, готовящиеся к серьезным испытаниям, стремятся заранее добиться понимания и поддержки со стороны общества.
Сегодня историки, социологи и политологи нередко говорят о роли общественного консенсуса, национальной идентичности и моральной устойчивости государства в условиях кризисов.
Белый генерал в эмиграции пришел к схожим выводам еще в первой половине XX века, анализируя опыт крупнейших войн (на тот момент) своей эпохи.
Главная мысль его работы звучит удивительно современно: армия может обладать лучшим оружием и талантливыми командирами, однако без поддержки общества ее возможности оказываются ограниченными.
Именно поэтому, по мнению Головина, решающим ресурсом любой современной войны становится не только техника или численность войск, но и готовность народа считать эту войну своим собственным делом.
Если вдруг хотите поддержать автора донатом — сюда (по заявкам).
С вами вел беседу Темный историк, подписывайтесь на канал, нажимайте на «колокольчик», смотрите старые публикации (это очень важно для меня, правда) и вступайте в мое сообщество в соцсети Вконтакте, смотрите видео на You Tube или на моем RUTUBE канале. Недавно я завел телеграм-канал, тоже приглашаю всех!