Он не защитил её перед матерью, смотрел, как она собирает вещи. А через три года остался один...
Утро началось с того, что свекровь недовольно поморщилась, увидев на столе дешёвую колбасу на бутербродах.
— Опять это не пойми что, — сказала Галина Петровна, отодвигая тарелку. — Ты даже продукты нормальные купить не можешь.
Катя молча нарезала хлеб, поставила на стол масло, чай. Она не спала несколько ночей — работала над важным проектом, который сдавала вчера. Усталость навалилась, голова болела, но она не жаловалась.
— Мы не едим такое! Ты меня слышишь? — свекровь повысила голос.
— Слышу, Галина Петровна.
— А слышишь, почему молчишь?
— Потому что нечего сказать.
— И правда, нечего. Ты даже слова умного вымолвить не можешь. Нищая ты, как и твои родители. Бедняки. Бездари.
Катя подняла голову.
— Мои родители не нищие, Галина Петровна.
— А кто? Кто они, интересно? Ты от них ничего не получила, кроме старой шубы и дешёвого сервиза.
— Они отдали мне всё, что могли.
— И что это? Ничего. Бесприданница. Рода никакого. Племени никакого. Только и умеешь, что на шее у моего сына сидеть.
Из коридора вышел Андрей. Он слышал крики матери, но не вмешивался. Сел за стол, налил чай.
— Доброе утро, — сказала Катя.
— Утро, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Сынок, ты только посмотри на неё, — продолжала Галина Петровна. — Стоит, молчит, будто немая. Слова хорошего не скажет.
— Мама, оставь её, — тихо сказал Андрей.
— Что? — свекровь повернулась к нему. — Ты что, против матери идёшь?
— Я не иду против. Я просто говорю — оставь её. Раннее утро, зачем начинать скандал?
— Это я начинаю скандал? — голос свекрови стал визгливым. — Это я? А кто купил дешёвую колбасу? Её даже кошки есть не будут. А кто не убрался вчера в гостиной? А кто...
— Мама, хватит, — Андрей повысил голос.
— Ты меня учить будешь? — Галина Петровна встала из-за стола. — Я тебя родила, выкормила, вырастила. А ты теперь позволяешь этой...
Она показала на Катю.
— ...указывать мне? Указывать своей матери?
— Она не указывает, — сказал Андрей, опуская глаза. — Она же просто молчит.
— Вот именно! Молчит! Потому что нечего сказать!
Андрей замолчал. Он хотел сказать что-то ещё, но не мог. Мать всегда побеждала в таких спорах. Она давила, кричала, напоминала о том, что она — мать. И Андрей сдавался. Всегда.
Катя смотрела на мужа. На его опущенные плечи, на его глаза, которые избегали её взгляда. Она знала, что он пытается защитить её. И знала, что он не может.
— Я на работу, — сказал Андрей, вставая.
— В восемь утра? — спросила свекровь. — Ты через час только должен идти.
— Я пройдусь пешком.
Он надел куртку, взял ключи, вышел. Не поцеловал Катю. Не посмотрел на неё. Просто вышел.
Дверь хлопнула.
— Вот, — сказала Галина Петровна, глядя на Катю. — Довольна? Сына из дома выгоняешь.
— Я его не выгоняла.
— Твоими молитвами. Твоими разговорами.
Катя не ответила. Она убрала посуду со стола, вымыла её. Свекровь сидела в кресле, смотрела телевизор, иногда бросала колкие фразы.
— Такая молодая, а ничего не умеешь. Не готовишь, не убираешь, не работаешь нормально.
— Я работаю, — сказала Катя.
— На своей дурацкой работе, где тебе копейки платят. Мой сын вон сколько зарабатывает. А ты? Только деньги тянешь.
Катя промолчала. Она зарабатывала достаточно. Но не могла сказать, что её работа — это только прикрытие. Что она не нуждается в деньгах мужа. Что у неё есть свой счёт, своя квартира, своя машина.
Она скрывала это. Потому что хотела проверить. Любят её или её деньги.
Теперь знала.
---
Вечером Андрей вернулся рано.
Катя ужинала одна — свекровь ушла к подруге. Андрей скинул ботинки, прошёл на кухню, сел за стол.
— Извини, — сказал он.
— За что?
— За утро. За мать. Я пытался...
— Я знаю.
— Она не успокоится, пока не добьётся своего.
— Чего?
— Чтобы ты ушла.
Катя посмотрела на него.
— А ты?
— Что — я?
— Ты хочешь, чтобы я ушла?
Андрей молчал долго. Опустил голову.
— Я хочу, чтобы мы жили нормально. Без скандалов. Без криков.
— Это не от меня зависит.
— Я знаю.
— Ты можешь с ней поговорить?
— Говорил.
— И что?
— Бесполезно.
Катя встала, убрала со стола, вымыла посуду. Андрей сидел, смотрел на свои руки.
— Она называет меня никем, — сказала Катя, не оборачиваясь. — Бесприданницей. Нищего рода.
— Она не права.
— Но ты молчишь, когда она это говорит.
— Что я должен делать?
— Защищать меня.
— Я пытаюсь.
— Ты пытаешься, но она сильнее.
Андрей не ответил.
— Ты боишься её, — сказала Катя. — Ты боишься своей матери.
— Я не боюсь.
— Боишься. Я вижу. Ты сжимаешься, когда она кричит. Ты опускаешь глаза, когда она говорит обо мне. Ты не можешь перечить ей.
— Она моя мать.
— Это не оправдание.
Андрей хотел что-то сказать, но в прихожей раздался шум. Вернулась Галина Петровна.
— О, уже вместе? — сказала она, проходя на кухню. — Может, мне уйти, чтобы вы понежничали?
— Мама, прекрати, — сказал Андрей.
— Что прекратить? Я правду говорю. Она тебя недостойна. Ни рода, ни племени. Ни денег, ни связей.
— У меня есть всё, что нужно, — тихо сказала Катя.
— Что? Колготки в магазине дешёвые? Сосиски на распродаже?
— Мама! — крикнул Андрей.
— Не кричи на меня! — закричала свекровь в ответ. — Я тебя родила! Ты смеешь на меня кричать из-за этой...
Она снова показала на Катю.
— ...никчёмной? Бесприданницы?
— Она моя жена! — крикнул Андрей, вставая.
— Была бы жена — была бы хозяйкой. А она никто.
Андрей сжал кулаки. Хотел крикнуть что-то ещё. Хотел защитить Катю. Но мать смотрела на него с такой властью, с такой уверенностью, что он замолчал.
— Успокойся, сынок, — сказала Галина Петровна, уже спокойнее. — Я желаю тебе добра. А она... она тебе не пара.
Андрей сел. Отвернулся.
— Собирай вещи, — сказала свекровь Кате.
— Что? — переспросила Катя.
— Собирай вещи. Ты нам не нужна. Вон из нашего дома.
Катя посмотрела на Андрея. Он не поднял глаз.
— Андрей? — позвала она.
Молчание.
— Андрей, скажи что-нибудь.
Молчание.
— Андрей!
— Уходи, — прошептал он. — Пожалуйста. Не усложняй.
Катя смотрела на него долго, пристально. На его опущенную голову, на его сжатые кулаки, на его глаза, которые не смели взглянуть на неё.
— Хорошо, — сказала она. — Я уйду.
Она прошла в спальню, достала чемодан. Сложила документы, немного одежды. Не плакала. Не кричала. Молча собирала вещи.
Свекровь стояла в дверях, смотрела, усмехалась.
— Вот так, — говорила она. — Уходи, пока не выгнали. Никто по тебе плакать не будет.
Катя закрыла чемодан, подняла его.
— Глупая девка, — сказала свекровь. — Ничегошеньки у тебя нет. Ни кола ни двора. Пришла с пустыми руками, уйдёшь с пустыми.
— У меня есть, — тихо сказала Катя. — Больше, чем вы думаете.
— Что? Шуба старая? Сервиз?
Катя не ответила. Она вышла в коридор, надела куртку. Посмотрела на Андрея. Он сидел на кухне, смотрел в стену.
— Андрей.
Он не обернулся.
— Я любила тебя, — сказала Катя. — По-настоящему. Но ты выбрал не меня.
Она вышла.
Дверь закрылась.
Свекровь смотрела на закрытую дверь, улыбалась.
— Слава богу, избавились.
Андрей не ответил.
---
Катя села в машину — старую, взятую на кредитные деньги Она не плакала. Слёзы придут потом. Сейчас она должна доехать до места.
Она набрала номер.
— Алло, папа.
— Дочка, что случилось?
— Он выгнал меня. Андрей. Его мать. Они оба.
Отец молчал долго, тяжело.
— Приезжай домой, — сказал он. — Твой дом здесь.
— Я не могу. Я ещё не закончила.
— Что ты хочешь доказать?
— Что я не никто.
Отец вздохнул.
— Я жду тебя, — сказал он. — Когда бы ты ни приехала.
Она положила трубку и поехала в свою квартиру. Ту, которую скрывала. Ту, о которой никто не знал. Ту, где можно было побыть собой.
Не никем.
---
Катя доехала до своей квартиры через сорок минут.
Она не включала радио, не думала ни о чём. Просто вела машину, смотрела на дорогу, на огни встречных машин. Внутри было пусто. Не больно — пусто.
Она припарковалась у высотного дома в центре города, на подземной парковке. Взяла чемодан, ключи, поднялась на лифте на пятнадцатый этаж.
Квартира встретила её тишиной.
Большая, трёхкомнатная, с панорамными окнами, с дизайнерским ремонтом, который делала сама Катя ещё до замужества. Она сняла куртку, прошла в спальню, села на край кровати.
— Никто, — прошептала она. — Бесприданница.
Засмеялась.
Смех вышел горьким, надломленным.
Телефон зазвонил снова. Отец.
— Алло, папа.
— Ты доехала?
— Доехала.
— Хорошо. Не плачь.
— Я не плачу.
— Врёшь.
— Немного.
— Я приеду завтра. Мы поговорим.
— Хорошо, папа.
— Ты не одна, дочка. Запомни.
Она положила трубку, легла на кровать, закрыла глаза.
Ей было тридцать лет. Пятнадцать из них она провела в тени отца. Не потому, что он скрывал её, а потому, что она сама не хотела, чтобы её узнавали. В школе — без охраны. В институте — стипендия, а не папины деньги. На первой работе — младший менеджер, а не «дочь олигарха». Она хотела сама. Сама доказать, что может.
И доказала. Но никто не знал. Даже Андрей.
Она встретила его пять лет назад в кафе. Он был простым, добрым, неуверенным. Она была «обычной девушкой» из «обычной семьи». Она влюбилась. Он — нет. Он просто принял её. Мать приняла? Мать не приняла.
— Ты кто такая? — спросила Галина Петровна при первой встрече. — Родители? Кто они?
— Обычные люди, — ответила Катя.
— Работают?
— Да.
— На пенсию копят?
— Не знаю.
— И тебе ничего не оставят?
— Наверное, нет.
— Бесприданница, — подвела итог свекровь.
Катя тогда промолчала. Она хотела проверить. Если она будет «обычной», её полюбят? Если у неё нет денег, её примут?
Ответ она получила сегодня.
Свекровь назвала её никем. Андрей не защитил. Они выгнали её с чемоданом. Как прислугу.
Она не винила их. Она винила себя. За то, что поверила, что её могут любить не за деньги.
Телефон завибрировал. СМС от Андрея.
«Извини. Мама разбушевалась. Приходи завтра, поговорим».
Катя прочитала, усмехнулась, удалила.
«Приходи завтра, поговорим». Как будто она провинилась. Как будто она должна просить прощения. Как будто она виновата.
Она не ответила.
---
Утром она проснулась от запаха кофе.
На кухне кто-то гремел посудой. Она испугалась, потом вспомнила: отец обещал приехать.
Она встала, накинула халат, вышла.
На кухне стоял отец. Высокий, седой, в дорогом костюме. Он умел готовить только кофе и яичницу, но делал это с такой важностью, будто решал государственные вопросы.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь.
— Доброе, папа.
— Выспалась?
— Не очень.
— Я тоже не спал. Думал о тебе.
Он поставил перед ней чашку кофе, сел напротив.
— Рассказывай.
Катя рассказала. Не всё — ей было стыдно. Рассказала, как свекровь называла её нищенкой, бесприданницей, никем. Как Андрей пытался защитить, но мать сломала его. Как она собирала вещи. Как вышла из квартиры.
Отец слушал молча, не перебивая.
— Ты скрывала, кто ты, — сказал он. — Ты хотела, чтобы тебя любили не за деньги. Понимаю.
— И что? — спросила Катя. — Правильно? Или нет?
— Не мне судить. Ты хотела проверить — проверила. Теперь знаешь.
— Знаю.
— Что будешь делать?
— Не знаю.
— Расскажешь им?
— Зачем? Чтобы они полюбили меня за деньги?
— Чтобы они поняли, кого потеряли.
— Не хочу.
— Хочешь. Иначе не мучилась бы.
Катя замолчала.
Отец достал телефон, нажал несколько кнопок.
— Завтра благотворительный вечер. Ты поедешь со мной. Как моя дочь. Будешь в вечернем платье. Будешь улыбаться. Будешь красивой.
— Папа...
— Не спорь. Пора перестать прятаться.
---
Катя не хотела ехать.
Она не была на таких мероприятиях уже пять лет — с тех пор, как вышла замуж за Андрея. Она скрывалась. Была «обычной». Ходила в дешёвых магазинах, ездила на старой машине, пила растворимый кофе. Она врала всем.
И себе.
— Надень это, — сказал отец, протягивая коробку.
Она открыла. Там было платье — чёрное, длинное, с открытой спиной.
— Ты с ума сошёл, — сказала Катя.
— Примерь.
Она надела. Подошло идеально. Отец улыбнулся.
— Моя дочь, — сказал он. — Красавица.
— Папа...
— Я горжусь тобой. Ты хотела быть независимой — стала. Ты хотела проверить людей — проверила. Теперь пора жить.
Катя не спорила.
Она поехала на вечер.
Зал был огромным. Люминесцентные лампы, высокие потолки, оркестр в углу. Катя шла под руку с отцом, улыбалась знакомым лицам, кивала репортёрам.
— Кто это? — спросил кто-то из журналистов.
— Моя дочь, — ответил отец. — Катерина. Она долго жила за границей, теперь вернулась.
Катя улыбнулась в камеру.
Она не знала, что эту улыбку увидят те, кто называл её никем.
---
В тот же вечер свекровь сидела на кухне, пила чай, смотрела телевизор.
Андрей был в своей комнате. Он не разговаривал с матерью, не выходил. Она слышала, как он ходит из угла в угол, что-то бормочет.
— Выйди, поешь, — крикнула она.
— Не хочу.
— Выйди, я сказала!
Он вышел. Сел за стол. Молчал.
Галина Петровна включила новости. Обычно она не смотрела их, но сегодня было нечем заняться.
На экране появился ведущий.
— Добрый вечер. Сегодня в Москве прошёл благотворительный вечер, организованный фондом известного предпринимателя...
На экране замелькали лица. Катя не смотрела. Она переключала каналы, но пальцы замерли на кнопке.
— Сынок, смотри, — сказала она.
Андрей поднял голову.
На экране была Катя.
В чёрном платье, с идеальной причёской, с бриллиантовыми серьгами в ушах. Она шла под руку с пожилым мужчиной — солидным, важным, в дорогом костюме.
— Дочь известного олигарха, Катерина, впервые появилась на публике после длительного перерыва, — говорил ведущий.
Свекровь подавилась чаем.
— Что? — прошептала она.
— Это... это Катя? — спросил Андрей.
— Не может быть.
— Мама, это Катя.
— Она... она дочь олигарха?
— Похоже на то.
На экране Катя улыбалась, отвечала на вопросы журналистов, выглядела уверенной и счастливой.
— Её отец, — продолжал ведущий, — известный предприниматель, владелец сети отелей и заводов...
Свекровь не дослушала. Она выключила телевизор.
— Не может быть, — повторила она. — Она же нищая. Она же бесприданница.
— Она врала, — сказал Андрей.
— Зачем?
— Не знаю.
Они молчали. В комнате было тихо, слышно было, как тикают часы на стене.
— Позвони ей, — сказала свекровь.
— Зачем?
— Узнай. Поговори.
— Ты выгнала её, мама.
— Я не выгоняла! Она сама ушла!
— Ты сказала «собирай вещи». Я слышал.
Свекровь замолчала.
— Позвони, — сказала она тихо. — Извинись.
— Ты же слышала, что она говорила? Она дочь олигарха. Она не будет с нами разговаривать.
— Позвони!
Андрей взял телефон, набрал номер. Катя не взяла трубку.
Он перезвонил. Ещё раз. Ещё.
— Не берёт, — сказал он.
— Пиши.
— Что?
— Пиши сообщение. Извинись.
Андрей написал: «Катя, прости нас. Мама была не права. Мы хотим поговорить».
Прочитал. Стер. Написал: «Катя, приезжай. Мы всё обсудим».
Стер. Написал: «Ты нужна нам».
Отправил.
Через минуту пришёл ответ.
«Я была вам нужна, когда вы называли меня никем. А теперь я вам не нужна. Вы мне тоже».
Андрей прочитал, показал матери.
Свекровь заплакала.
— Что мы наделали? — прошептала она. — Что мы наделали...
Андрей не ответил. Он смотрел на телефон, на слова, которые она написала.
«Вы мне тоже».
Она не нуждалась в них. Никогда не нуждалась.
Она была дочерью олигарха. А они были никем.
---
Прошло три дня после новостей.
Галина Петровна не спала ночами. Она сидела на кухне, пила чай, смотрела на телефон. Ждала. Чего — сама не знала. Может, звонка. Может, чуда.
Андрей не выходил из своей комнаты. Он почти не ел, не разговаривал. Слышала, как он ходит из угла в угол, иногда останавливается, молчит.
— Сынок, выйди, — сказала она.
— Не хочу.
— Выйди, поговорим.
— О чём?
— О Кате.
— Не о чем говорить.
— Ты не звонил больше?
— Зачем?
— Узнать, как она...
— Мама, ты выгнала её.
— Я не выгоняла...
— Ты сказала «собирай вещи». Я помню. Ты выгнала её. И я не остановил.
Галина Петровна замолчала.
— Она — дочь олигарха, — сказал Андрей. — Она могла жить в своём доме, ездить на дорогой машине, носить бриллианты. А она жила с нами. Готовила. Убирала. Терпела.
— Зачем? — прошептала свекровь.
— Хотела проверить. Любят её или деньги.
— И что?
— Ты ответила.
Андрей закрыл дверь. Галина Петровна осталась на кухне одна.
Она смотрела на часы, на стену, на свои руки. Вспоминала, как называла Катю нищенкой, бесприданницей, никем. Как радовалась, когда сын не защитил её. Как смотрела, как она собирает вещи.
— Зачем? — прошептала она. — Зачем я это делала?
Она не знала ответа.
---
На четвёртый день она решила позвонить.
Номер Кати она знала наизусть. Долго сидела с телефоном, не решалась нажать кнопку. Потом нажала.
Гудки.
— Алло, — ответила Катя.
Голос был спокойным, ровным.
— Катя... это я, — сказала свекровь. — Галина Петровна.
— Здравствуйте.
— Я... я звоню узнать, как ты.
— Нормально.
— Ты не сердишься?
— Нет.
— Катя, я хотела извиниться...
— За что?
— За всё. За то, что говорила. За то, что...
— Вы назвали меня нищенкой, Галина Петровна.
— Я была не права.
— Вы назвали моих родителей бедняками и бездарями.
— Я...
— Мой отец не бедняк. И не бездарь. Он построил бизнес с нуля.
— Я не знала.
— Вы не знали. Но вы не хотели знать. Вам было удобно считать меня никем.
— Катя, прости.
— Я не обижаюсь. Я просто принимаю.
— Что?
— То, что вы никогда меня не любили. И не полюбите.
— Катя...
— До свидания, Галина Петровна.
Она положила трубку.
Свекровь смотрела на телефон, не верила, что разговор закончился.
— Она бросила трубку, — сказала она Андрею, когда он вышел.
— Я слышал.
— Она не простила.
— А ты ждала, что простит?
— Не знаю.
Андрей сел за стол, налил чай, не пил.
— Я поеду к ней, — сказал он.
— Зачем?
— Поговорить.
— Она не примет.
— Попробую.
Он надел куртку, взял ключи, вышел.
---
Андрей ждал у подъезда Катиного дома три часа.
Он знал адрес — нашёл в документах, которые остались после развода. Высокое здание в центре, шлагбаум, охрана. Он не мог войти — его не пускали.
— Вы к кому? — спросил охранник.
— К Катерине. В пятнадцатую квартиру.
— Она вас ждёт?
— Нет, но...
— Тогда не могу пустить.
Андрей стоял у входа, смотрел на окна пятнадцатого этажа. Там горел свет. Катя была дома.
Он достал телефон, набрал номер. Не взяла. Написал сообщение: «Я внизу. Выйди, пожалуйста».
Ответа не было.
Через час он написал снова: «Катя, я жду. Пожалуйста».
Тишина.
Через два часа он сдался. Сел в машину, уехал. Дома его ждала мать.
— Ну что? — спросила она.
— Не вышла.
— Я говорила.
— Ты рада?
— Нет. Не рада.
Они замолчали. Сидели на кухне, смотрели друг на друга. Врагов не было. Не было и близких.
— Что мы наделали? — спросил Андрей.
— Не знаю, — ответила мать.
---
На следующий день к Галине Петровне пришла соседка.
— Вы слышали? — спросила она.
— Что?
— Про вашу невестку. Её по телевизору показывали. Говорят, она дочь олигарха.
— Слышала.
— Бедная вы, — сказала соседка. — Такое состояние потеряли.
— Какое состояние?
— Ну, она же могла помочь вам. И сыну. А теперь...
Соседка ушла. Галина Петровна осталась одна.
«Такое состояние потеряли», — крутилось в голове. Соседка жалела не о Кате, не о сыне — о деньгах. О том, что могли получить.
— Лицемеры, — прошептала свекровь. — Все лицемеры.
---
Катя не искала встреч.
Она жила своей жизнью — ходила на работу, встречалась с подругами, занималась спортом. Новая жизнь без Андрея и свекрови была спокойной. Не счастливой — спокойной.
— Ты грустишь? — спросил отец.
— Немного.
— О нём?
— О себе. О том, что поверила.
— Ты не виновата.
— Я знаю.
Она смотрела в окно, на город, на огни, на вечернее небо.
— Папа, — сказала она.
— Да.
— Я встретила одного человека.
— Кого?
— Дима. Из университета. Помнишь?
— Тот, который в тебя влюблён был?
— Да.
— И что?
— Мы начали встречаться.
Отец улыбнулся.
— Он хороший парень.
— Я знаю.
— Он знает, кто ты?
— Знает. Я не скрываю больше.
— И что говорит?
— Сказал, что ему всё равно на мои деньги.
— А ты веришь?
— Проверю.
— Как?
— Буду наблюдать.
Отец засмеялся.
— Ты стала мудрее.
— Старше, — поправила Катя.
---
Свекровь узнала, что у Кати появился другой.
Андрей случайно увидел её в ресторане — она сидела с мужчиной, улыбалась, держала его за руку. Он не подошёл. Стоял у окна, смотрел, потом ушёл.
— Ты видел её? — спросила мать.
— Видел.
— С кем?
— С мужчиной.
— Красивым?
— Да. Молодым. Успешным.
— Ты говорил с ней?
— Нет.
— Почему?
— Не захотел.
Галина Петровна заплакала.
— Мы её потеряли, — сказала она.
— Мы её не теряли, мама. Мы её выгнали.
Он ушёл в свою комнату, закрыл дверь.
---
Через месяц Андрей потерял работу.
Его сократили. Не из-за Кати — просто кризис. Но он связал это с ней. Казалось, что всё, чего он касался, рушилось.
— Ничего, найдёшь другую, — сказала мать.
— Кого? Меня никуда не берут.
— Ищи.
— Ищу.
— Плохо ищешь.
— Мама, хватит.
Он не хотел ссориться. Не хотел спорить. Он просто сел на диван, включил телевизор, смотрел в одну точку.
Галина Петровна сидела рядом, молчала.
— Может, нам переехать? — спросила она.
— Куда?
— В другой город.
— Зачем?
— Начать новую жизнь.
— А здесь что?
— Здесь... здесь всё напоминает о ней.
Андрей посмотрел на мать.
— Ты её ненавидела.
— Я её боялась.
— Чего?
— Что она заберёт тебя.
— Она не забирала. Ты сама отдала.
Свекровь замолчала.
---
Через некоторое время Катя вышла замуж.
Церемония была скромной — расписались, посидели в кафе с близкими. Дима был рядом, улыбался, держал её за руку.
— Ты счастлива? — спросил отец.
— Да, папа.
— Не жалеешь?
— Ни о чём.
Она сказала правду. Не жалела. Ни о том, что скрывала себя. Ни о том, что полюбила Андрея. Ни о том, что ушла.
Всё было правильно.
---
Галина Петровна узнала о свадьбе от соседки.
— Ваша бывшая невестка вышла замуж, — сказала она. — За богатого. Всё в шоколаде.
Свекровь кивнула, не ответила.
Она закрыла дверь, села на стул, смотрела в стену.
— За что? — прошептала она со слезами. — За что нам это?
Никто не ответил.
---
Андрей пил.
Не каждый день, но часто. Он терял работу за работой, не мог удержаться на месте. Свекровь жила на пенсию, считала копейки, продала старые вещи.
— Сынок, не пей, — говорила она.
— Отстань.
— Я переживаю.
— Поздно переживать.
— Не поздно.
— Поздно. Мы потеряли всё. Квартиру, невестку, будущее.
— Квартиру мы не потеряли.
— Квартира — это стены. А она... она была живой.
Свекровь заплакала.
Андрей не утешал.
---
Однажды Катя увидела свекровь на улице.
Старая, седая, в старой куртке. Она стояла у магазина, смотрела на витрину, не замечала никого.
Катя остановилась. Дмитрий рядом спросил:
— Ты знаешь эту женщину?
— Знаю.
— Кто она?
— Бывшая свекровь.
— Та, которая тебя выгнала?
— Да.
— И что ты будешь делать?
— Ничего. Пойдём.
Она взяла его за руку, пошла дальше. Не обернулась. Не подошла. Не поздоровалась.
Галина Петровна подняла голову, увидела её, хотела позвать, но не смогла.
Катя ушла.
Свекровь смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом.
— Прости, — прошептала она.
Никто не услышал.
---
Прошло некоторое время.
Катя не вспоминала прошлое. Оно было — и прошло. Как дождь, который шёл и перестал. Как снег, который выпал и растаял.
Она жила в своём доме за городом — большом, светлом, с садом и верандой. Дом она купила сама, на свои деньги, без помощи отца. Хотела доказать себе, что может. Доказала.
Дима — её муж — работал архитектором. Не богато, но с удовольствием. Он не знал про её состояние, когда они встретились, и Катя была благодарна ему за это. Он полюбил её не за деньги. Он полюбил её за улыбку, за смех, за то, как она смотрит на закат.
— Ты сегодня грустная, — сказал он, садясь рядом.
— Нет, — ответила Катя. — Задумчивая.
— О чём?
— О прошлом.
— Хочешь рассказать?
— Не сейчас. Может, когда-нибудь.
Он не настаивал. Он вообще не настаивал никогда. Это было главное, что Катя ценила в нём. Свобода. Её свобода.
Они жили втроём — она, Дима и маленькая дочка Алиса, которой недавно исполнилось два года. Катя назвала её в честь своей бабушки. Та была сильной женщиной. Вырастила четверых детей, похоронила мужа, не сломалась.
— Мама, — Алиса тянула ручки.
— Что, доченька?
— Обними.
Катя взяла дочку на руки, прижала к себе. Алиса пахла детством, теплом, чем-то самым важным, что есть в жизни.
Дима смотрел на них, улыбался.
— Какие вы у меня красивые, — сказал он.
— Ты говоришь это каждый день.
— Потому что это правда.
Катя поцеловала дочку, потом мужа. За окном светило солнце. Начинался новый день.
---
Андрей не работал уже много месяцев.
Он пил, потом бросил, потом снова начал. Свекровь болела — давление, сердце, нервы. Деньги уходили на лекарства, на еду, на коммуналку. Квартиру они не продали, но жили в ней, как в музее — чисто, аккуратно, но безжизненно.
— Сынок, сходи в магазин, — попросила Галина Петровна.
— Схожу.
— Купи хлеба, молока.
— Знаю.
Он оделся, вышел. Шёл по улице, смотрел под ноги. Вспоминал Катю. Как она стояла у плиты, как готовила ужин, как улыбалась ему. Как он не улыбнулся в ответ.
— Я был дурак, — сказал он вслух.
Прохожий обернулся, но ничего не сказал.
Он купил хлеб, молоко, ещё что-то по списку. Вернулся домой. Мать лежала на диване, смотрела телевизор.
— Всё купил? — спросила она.
— Да.
— Молодец.
— Мама, а ты помнишь, как Катя готовила твой любимый пирог?
Свекровь замолчала.
— Помню.
— Он был вкусный.
— Был.
— Почему ты её выгнала?
Галина Петровна не ответила. Она смотрела в окно, на облака, на небо.
— Я боялась, что она заберёт тебя, — сказала она тихо.
— Она не забирала.
— А теперь? Теперь ты один. Я старая. Никому не нужна.
— Ты мне нужна, мама.
— Ты врёшь.
— Не вру.
— Ты пьёшь, не работаешь, не живёшь. Я тебе не нужна. Я тебе обуза.
Андрей хотел возразить, но не смог. Она была права.
---
Однажды Катя получила письмо.
Бумажное, в конверте. Она не ожидала — сейчас все пишут в мессенджерах. Но кто-то отправил ей обычное письмо.
Она открыла, прочитала.
«Катя, здравствуй. Я знаю, что ты не ждёшь от меня вестей. Но я должен написать. Мама болеет. Она не встаёт уже месяц. Денег нет. Я потерял работу. Не знаю, к кому обратиться. Ты — единственная, кто нам помог бы. Прости за наглость. Но если сможешь — ответь. Андрей».
Катя прочитала письмо три раза. Потом положила на стол, сжала руки.
— Что это? — спросил Дима, заглядывая через плечо.
— Письмо.
— От кого?
— От бывшего мужа.
— Что он хочет?
— Денег.
— Денег?
— Мать заболела. Он просит помочь.
Дима молчал. Катя смотрела на письмо.
— Что ты будешь делать? — спросил он.
— Не знаю.
— Они выгнали тебя. Они называли тебя никем. Они...
— Я помню.
— И ты поможешь?
— Я не знаю.
Катя убрала письмо в ящик стола. Не выбросила. Не ответила. Просто убрала.
---
Через неделю она всё же ответила.
Не деньгами. Она приехала сама.
Андрей открыл дверь и не поверил своим глазам. Она стояла на пороге — красивая, спокойная, в дорогом пальто. Такая же, как тогда в новостях.
— Катя? — прошептал он.
— Здравствуй, Андрей.
— Ты... ты приехала?
— Приехала.
— Зачем?
— Узнать, как вы.
Он хотел сказать «хорошо», но не мог. В квартире было пусто, холодно. Мать лежала в комнате, тяжело дышала.
— Мама болеет, — сказал он.
— Я знаю.
— Ты получила моё письмо?
— Получила.
— И решила приехать?
— Решила.
Андрей не знал, что сказать. Он смотрел на неё и видел ту Катю, которую потерял. Не потому, что она ушла — потому, что он выгнал её.
— Ты не изменилась, — сказал он.
— Ты — изменился.
— Постарел.
— Да.
Она прошла в комнату. Галина Петровна лежала на кровати, худая, бледная, с тёмными кругами под глазами. Увидела Катю, замерла.
— Ты? — прошептала она.
— Я.
— Зачем ты пришла?
— Посмотреть.
— На что?
— На вас.
Свекровь заплакала. Слёзы текли по щекам, она не вытирала их.
— Прости, — прошептала она. — Прости меня, Катя.
— Я не за этим пришла.
— А зачем?
— Убедиться, что вы живы.
— Живы.
— Лечитесь?
— Как можем.
Катя помолчала. Потом достала из сумки конверт, положила на тумбочку.
— Здесь деньги, — сказала она. — Много. На лекарства. На еду. На коммуналку.
— Не надо, — сказала свекровь.
— Надо.
— Мы не возьмём.
— Возьмёте. Для себя. Для сына.
Галина Петровна смотрела на конверт, не знала, что делать. Андрей стоял в дверях, молчал.
— Я не прощаю вас, — сказала Катя. — Но я не хочу, чтобы вы умерли. Это не моя месть. Месть — это жить хорошо, а вы будете жить плохо. Я просто хочу, чтобы вы жили.
Она повернулась и вышла.
Андрей хотел остановить её, но не смог. Смотрел, как она идёт по коридору, как открывает дверь, как выходит.
— Катя! — крикнул он.
Она не обернулась.
---
Через год Галина Петровна умерла.
Тихо, во сне. Андрей нашёл её утром — лежала на кровати, с закрытыми глазами, с руками на груди. На тумбочке стояли лекарства, которые Катя купила на свои деньги.
Он не плакал. Смотрел на мать, не узнавал её. Она была такой слабой, маленькой, не похожей на ту женщину, которая кричала на Катю, называла её нищенкой, выгоняла из дома.
— Прощай, мама, — сказал он.
Никто не ответил.
---
Катя узнала о смерти свекрови от соседки.
Та позвонила, сказала, что Галину Петровну похоронят завтра, что приходить некому, что Андрей один.
— Ты придёшь? — спросила соседка.
— Нет.
— Почему?
— Не за чем.
Соседка вздохнула, положила трубку.
Катя сидела на веранде, смотрела на сад, на деревья, на солнце. Дима подошёл, сел рядом.
— Что случилось? — спросил он.
— Свекровь умерла.
— Та, которая тебя выгнала?
— Да.
— Ты поедешь на похороны?
— Нет.
— Почему?
— Она при жизни не хотела меня видеть. Зачем я буду ей мешать после смерти?
Дима не спорил.
Он взял её за руку, сжал.
— Ты сильная, — сказал он.
— Я уставшая.
— Отдохни.
— Не могу. У нас дочка, работа, дом.
— Я помогу.
— Знаю.
Она обняла его, закрыла глаза.
Похороны прошли без неё.
Андрей стоял у могилы один, смотрел на гроб, на землю, на небо.
— Прощай, мама, — сказал он. — Ты не хотела, чтобы она была с нами. Теперь мы оба одни.
Он бросил горсть земли, повернулся и ушёл.
---
Через несколько месяцев Катя случайно увидела Андрея на улице.
Он работал грузчиком в магазине — таскал ящики, грузил товар. Старый, седой, с красными глазами. Он не узнал её.
Катя прошла мимо. Не остановилась. Не поздоровалась. Просто прошла.
— Кто это был? — спросил Дима.
— Никто, — ответила Катя.
Она взяла его за руку, и они ушли.
Андрей даже не поднял головы.
---
Катя сидела на веранде своего дома, пила чай, смотрела на закат.
Алиса играла рядом с собакой — старым лабрадором, которого они взяли из приюта. Дима готовил ужин на кухне. Всё было хорошо.
— Мама, — сказала Алиса.
— Да, доченька.
— А почему мы не ездим к бабушкам?
— Каким бабушкам?
— Ну, твоя мама. И папина.
— Моя мама умерла, когда я была маленькой. А папина мама... она где-то далеко.
— А почему она не приезжает?
— Не хочет.
— А ты хочешь?
— Не знаю.
Алиса не стала спрашивать больше.
Катя смотрела на дочку, на мужа, на сад, на небо.
— Я счастлива, или нет? — Прошептала она.
— Что? — Переспросил Дима с кухни.
— Ничего.
Она задумалась. Просто сказала «я счастлива» и удивилась. Ведь сама не знала — правда ли это.
Дима был хорошим. Добрым. Надёжным. Он любил её, любил Алису. Но Алиса не называла его папой. Она называла Димой. Вежливо. Чуть отстранённо. И Катя видела это.
— Мама, а почему у меня нет настоящего папы? — спросила Алиса однажды.
— Есть.
— Где он?
— Живёт отдельно.
— А почему он не с нами?
— Потому что он сделал больно.
— А ты его простила?
Катя не ответила. Она не знала, что сказать.
Через неделю она встретила Андрея на улице. Случайно. Он стоял у магазина, покупал хлеб. Старый, седой, в потрёпанной куртке.
— Здравствуй, — сказал он.
— Здравствуй.
— Ты не изменилась.
— Ты — да.
— Постарел?
— Да.
Он помолчал.
— Мама умерла, — сказал он. — Два года назад. Я один.
— Мне жаль.
— Ты не звонила.
— Ты не звонил.
— Не имел права.
Катя смотрела на него, на его морщины, на его дрожащие руки. Она не чувствовала ненависти. Не чувствовала жалости. Чувствовала что-то другое, что не могла объяснить.
— Алиса спрашивает о тебе, — сказала она.
— Что?
— Она хочет знать, кто её отец.
— Ты ей сказала?
— Нет. Но она догадалась. Дети всё чувствуют.
Андрей заплакал. Прямо на улице, при людях, не стесняясь.
— Я не заслужил, — сказал он.
— Не заслужил.
— Но ты...
— Я не знаю, зачем тебе это говорю. Я не хочу тебя возвращать. Я не люблю тебя. Но дочка хочет знать отца. Не отчима — отца. И мне её жалко. А тебя... тебя мне тоже жалко. Ты один. Мать умерла. Ни работы, ни семьи, ни денег. Ты никто.
— Я знаю.
— Приходи завтра. В шесть. Алиса будет дома. Не как муж — как отец.
Она развернулась и ушла. Андрей стоял, не двигался.
На следующий день он пришёл. С цветами. С игрушкой. Алиса открыла дверь, посмотрела на него, спросила:
— Вы мой папа?
— Да, — сказал Андрей.
— А где вы были?
— Я был дурак.
— Мама так и говорила.
Алиса взяла его за руку, повела в комнату. Катя стояла на кухне, смотрела в окно. Дима удивлённо наблюдал всё это, сидел за столом, пил чай.
— Ты правда хочешь этого? — Спросил он.
— Не знаю, — ответила Катя.
— Алиса рада. Она его никогда не видела, а уже тянется.
— Это плохо?
— Не знаю. Ты меня любишь? Что будет с нами?
Катя промолчала. Дима встал, поцеловал её в лоб, пошёл собирать вещи.
— Я не знаю, просить ли тебя оставаться, — сказала Катя.
— Я и не остаюсь.
— Ты хороший. Пойми. Я не знаю, в чём счастье.
— Знаю.
— Прости.
— Не за что.
Он ушёл. Катя осталась одна. С дочкой. С бывшим мужем, который сидел на диване и робко улыбался Алисе. С пустотой, которую сама создала.
— Мама, — сказала Алиса. — А папа останется с нами?
Катя посмотрела на дочку, на её счастливые глаза, на её улыбку.
— Наверное, — сказала она. — Не знаю.
Андрей поднял голову.
— Я не заслужил, — повторил он.
— Не заслужил, — ответила Катя. — Но мы все не заслуживаем того, что получаем.
Она села на стул, смотрела на них — на дочку, которая обнимала отца, которого никогда не знала. На мужчину, которого она когда-то любила. На свою новую, странную, неправильную жизнь.
— Я не знаю, в чём счастье, — сказала она вслух.
— А я знаю, — ответила Алиса. — Когда все вместе.
Катя улыбнулась. Не потому, что была счастлива. Потому что не знала, что дальше делать и не совершила ли она снова ошибку...
Конец
Напишите своё мнение в комментариях, правильно ли она поступила