От автора канала – тронули за живое строчки поэтессы... Мне Река говорила:
— Весь мир — твой родимый дом.
Но нужнее ты там,
где пустыни и пепелища.
Береги в себе жизнь,
даже если покрылась льдом.
И пытайся всегда
быть
глубже,
полней
и чище. В интервью Александра Ардова признается, что процесс творчества для нее — это «выход на орбиту», «связь с космосом» и «строчки, падающие с неба». Она не знает, откуда берется это волшебство, поэтому единственное, что может делать — держать сердце открытым.
Четкой закономерности, где именно рождаются стихи, она так и не уловила, хотя и пишет с раннего детства. Для творческого подъема, по ее мнению, нужна наполненность эмоциями, которую проще всего получить в путешествиях. Но ее идеал — чтобы писалось одинаково хорошо и дома, и в других странах, с любимыми людьми и в полном одиночестве.
Книги и поэзию она сравнивает с лекарством: прежде чем рекомендовать их, нужно лично узнать человека, как врач осматривает пациента перед выпиской рецепта. Сама же о
От автора канала – тронули за живое строчки поэтессы...
Мне Река говорила:
— Весь мир — твой родимый дом.
Но нужнее ты там,
где пустыни и пепелища.
Береги в себе жизнь,
даже если покрылась льдом.
И пытайся всегда
быть
глубже,
полней
и чище.
В интервью Александра Ардова признается, что процесс творчества для нее — это «выход на орбиту», «связь с космосом» и «строчки, падающие с неба». Она не знает, откуда берется это волшебство, поэтому единственное, что может делать — держать сердце открытым.
Четкой закономерности, где именно рождаются стихи, она так и не уловила, хотя и пишет с раннего детства. Для творческого подъема, по ее мнению, нужна наполненность эмоциями, которую проще всего получить в путешествиях. Но ее идеал — чтобы писалось одинаково хорошо и дома, и в других странах, с любимыми людьми и в полном одиночестве.
Книги и поэзию она сравнивает с лекарством: прежде чем рекомендовать их, нужно лично узнать человека, как врач осматривает пациента перед выпиской рецепта. Сама же она намеренно не училась стихосложению у других поэтов, боясь невольно скопировать чужой стиль, поэтому читала стихи не чаще, чем слушала музыку или смотрела фильмы.