Слова завуча, её ядовитые интонации, пренебрежительный взгляд — всё это пульсировало в висках. Мальчики, увлечённые игрой, не замечали её состояния — и это было хорошо. Пусть хоть они остаются в своём солнечном мире. Рита набрала номер Кати. Сестра ответила почти сразу:
— Ритуль, привет! Что случилось? Ты какая‑то напряжённая, — голос Кати звучал заботливо.
— Кать, я только что столкнулась в парке с матерью Сергея, — выдохнула Рита. — Она на так на меня наехала, обвиняла, что я пытаюсь «повесить на Сергея своих детей». И знаешь, что самое обидное? Она сказала, что я «разведёнка, не красавица, посредственность»…
Катя на мгновение замолчала, а потом возмущённо выдохнула:
— Да как она вообще смеет?! Риточка, это просто безобразие. Ты потрясающая женщина, и не позволяй никому внушать тебе обратное.
— Дело не только в этом, — продолжила Рита, понизив голос. — Она же ещё и моя завуч. Теперь ясно, откуда постоянные замечания и палки в колеса. Сегодня она даже усомнилась, что мне можно на больничный — мол, я просто отлыниваю.
— Так, стоп, — перебила Катя. — Это уже не просто личные разборки, это дискриминация на рабочем месте. Иди к директору!
— Катя, я не хочу раздувать скандал. Я просто хочу спокойно работать и чтобы она не лезла ко мне.
— Понимаю, — смягчилась Катя. — Но и терпеть такое нельзя, в следующий раз так ей и скажи. Что она не имеет права так с тобою общаться. Кто она вообще такая?
Несколько минут сестры обсуждали ситуацию, и немного успокоившись, Рита убрала телефон и посмотрела на сыновей. Паша учил Мишу строить замок из песка, что‑то увлечённо объясняя. В груди разливалась тёплая волна: ради них она должна быть сильной.
— Мам, иди сюда! — закричал Паша. — Мы делаем самый большой замок в мире!
Рита подошла, присела рядом на корточки и начала помогать. Песок приятно холодил пальцы, солнце грело спину, а рядом смеялись её дети. На мгновение всё плохое отступило.
Когда замок был почти готов, Миша вдруг спросил:
— Мам, а почему та тётя так громко с тобой разговаривала? Она злая?
Рита на секунду замерла, подбирая слова.
— Понимаешь, сынок, — она погладила его по голове, — иногда люди злятся, потому что у них самих что‑то не получается. Эта тётя, наверное, просто устала или расстроилась. Но это не значит, что она плохая. Просто ей нужно научиться быть добрее.
— А мы можем её научить? — серьёзно спросил Миша.
Рита улыбнулась:
— Думаю, доброта лучше всего учится на примере. Давайте будем просто добрыми сами, хорошо?
— Хорошо! — хором ответили мальчики.
Видя, что мама улыбается, Паша радостно затараторил про какую‑то игру в садике, про то, как Денис не поделил машинку, а воспитательница их помирила. Рита кивала, смеялась, но мысли крутились вокруг одного: как теперь вести себя в школе? Как смотреть в глаза завучу после этого разговора? И главное — что Сергей скажет своей матери?
Дети не дали Рите снова провалиться в тревогу.
— Мам, а мы будем делать театр теней?
— Конечно, милый, — Рита кивнула. — Только сначала домой, пообедаем, а вечером — обязательно.
Вечером был устроен театр теней (Миша отчаянно путал роли, Паша шипел на него, а Рита хохотала до слёз), а потом дети, уставшие и счастливые, уснули.
Рита налила себе чай и села у окна. В голове снова и снова проигрывался диалог в парке. «Разведёнка, не красавица, посредственность…» Эти слова ранили не столько из‑за грубости, сколько из‑за того, что где‑то в глубине души Рита и сама в них верила. Сколько раз она смотрела в зеркало и думала: «Кому я нужна с двумя детьми и зарплатой учителя?»
Взгляд женщины упал на старую фоторамку — там они с Катей, совсем юные, смеются на фоне моря. Сколько планов было, сколько надежд! Рита достала альбом и начала листать страницы: студенческие годы, первый урок, рождение Паши, выпускной в садике…
На одной фотографии она замерла: она стоит у доски, вокруг — ученики, все улыбаются, кто‑то показывает большой палец. На обороте надпись: «Лучшему учителю от 7 „Б“». Рита провела пальцем по буквам. Когда она в последний раз чувствовала себя таким учителем? Когда перестала видеть в детях личностей, а начала видеть только проблемы и отчёты...
Отогнав грусть, Рита подошла к кроватям сыновей. Паша спал, раскинув руки, Миша свернулся клубочком. Она поправила одеяло, поцеловала каждого в лоб и прошептала:
— Спокойной ночи, мои милые. Как хорошо, что вы у меня есть.
Рита даже замерла от этой мысли. Ведь любит же она детей простой, искренней любовью, без но и если.
Так почему её собственная ценность зависит от чьих‑то слов, оценок или предубеждений. Завуча, бывшего мужа, коллег, учеников...
Она — это она. Но почему этого недостаточно?
- Потому что я не нравлюсь себе самой.
Рита закрыла глаза и глубоко вздохнула. Перед внутренним взором мгновенно возник тот идеальный образ — она, стройная, лёгкая, на 40 килограммов легче, чем сейчас. Она видела, как все на работе оборачиваются, когда она проходит по коридору: коллеги улыбаются, кто-то даже одобрительно кивает, а одна из девушек не сдерживается и восклицает: «Рита, ты просто сияешь!». А вот бывший муж стоит в стороне, наблюдает издалека, и на его лице — не привычная насмешка, а что-то вроде растерянности. Рита представляет, как он вдруг понимает: та неуклюжая, вечно уставшая женщина, с которой он когда-то жил, исчезла. А вместо неё — энергичная, уверенная в себе Рита, красивая женщина, которая нравится мужчинам.
Дальше картинка становится ещё ярче: Рита бежит с детьми наперегонки в парке. Они смеются, кричат, а она не задыхается, не останавливается, чтобы отдышаться — она летит, словно крылья выросли за спиной. Дети обгоняют её только для вида, а потом, устав, падают на траву, тяжело дыша. Рита садится рядом, улыбается и чувствует, как в груди разливается гордость: она теперь способна на такие простые, но нужные вещи.
И наконец, Сергей. Он стоит на пороге её дома, смотрит на неё с выражением искреннего интереса и тепла. Рита видит, как он делает шаг навстречу, как его взгляд становится мягче, а губы дрожат в попытке произнести что-то важное. Она знает: теперь она достойна его любви, потому что стала той, кем всегда мечтала быть.
Сон от этих фантазий пришёл быстро, лёгкий и спокойный.
А утром, открыв глаза, она почувствовала не просто желание передохнуть во время своего больничного, а готовность действовать.
Предыдущая глава:
Первая глава: