Утро. Рита встала посреди кухни, глубоко вдохнула и улыбнулась: впервые за долгое время у неё было время. Не спеша она заварила травяной чай — тот самый, что привезла Катя, — и села у окна. Взгляд скользил по знакомым очертаниям двора: детская площадка, старая липа, скамейка, на которой они с Катей когда‑то сидели допоздна, обсуждая мечты и планы.
За окном щебетали птицы, где‑то вдалеке слышался смех детей. Рита закрыла глаза и прислушалась к себе. Обида на завуча, боль от слов Артёма, тревога из‑за денег — всё это никуда не делось, но сейчас отступило на второй план. Вместо него появилось что‑то новое: робкое, едва уловимое ощущение возможности. Возможности передохнуть, подумать, начать что‑то менять.
Пора было заняться тем, о чём она давно мечтала, но всё откладывала: разобрать шкаф в прихожей, где годами копились коробки с детскими игрушками, старые учебники и пособия, вещи, которые «может, когда‑нибудь пригодятся».
Через час она уже сортировала содержимое одной из коробок. Старые тетради Паши, пожелтевшие бумажные гирлянды и плакаты, потрёпанная книжка со сказками… На дне обнаружилась папка с собственными студенческими работами — конспекты лекций, первые планы уроков, эссе о том, «какой должна быть идеальная школа». Рита открыла одну страницу и прочла:
«Учитель — это не просто профессия. Это возможность менять мир, начиная с одного ребёнка. Важно не потерять веру в это, даже когда будет трудно».
Глаза защипало. Когда она писала эти слова, ей было 20 лет, она верила, что сможет вдохновить сотни детей, стать для них наставником и другом. Где‑то по дороге эта вера затерялась среди отчётов, проверок, унижений и бесконечной усталости.
Вздохнув, Рита набрала классную руководительницу Артёма.
- Здравствуйте, Елена Сергеевна, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Это Рита, я веду русский язык и литературу у вашего 5‑го «В». Я хотела поговорить про Артёма. В последнее время он ведёт себя очень грубо на уроках, и мне хотелось бы понять, что происходит. Может, у него какие‑то проблемы?
Елена Сергеевна вздохнула:
— Вы не первая, кто мне это говорит. Дома у Артёма не всё гладко: родители разводятся, он очень переживает. Пытаюсь с ним поговорить, но он замыкается. Спасибо, что обратили внимание. Может, если вы проявите чуть больше терпения…
— Постараюсь, — ответила Рита. — Но он переходит уже все границы. Я сейчас на больничном, но как выйду на работу, хочу поговорить с его мамой, пожалуйста, помогите организовать встречу.
- Конечно, Маргарита Андреевна. Выздоравливайте.
Рита убрала телефон и продолжила разбираться с коробками. С улыбкой перечитала открытки учеников, с грустью посмотрела свои школьные фото, с интересом пролистала конспекты. На глаза снова навернулись слёзы.
— Мама, а что ты делаешь? — раздался сонный голос Паши. Он стоял в дверях, потирая глаза, с медведем под мышкой.
Рита быстро вытерла слёзы и улыбнулась:
— Разбираю старые вещи. Хочешь помочь?
Паша кивнул, залез на стул и тут же вытащил из коробки картонную коробку с надписью «Театр теней».
— О, это же мы делали в садике! — его глаза загорелись. — Мам, давай сегодня вечером устроим спектакль? Я буду рассказывать сказку, а ты сделаешь тени на стене!
— Конечно, — Рита обняла его. — Сегодня у нас будет волшебный вечер.
- А сейчас буди брата, умывайтесь и на кухню завтракать.
Пока сыновья ели кашу, их мама составляла меню на неделю. Она взяла чистый лист и начала записывать: овощное рагу, запечённая рыба, фруктовый салат… Простые, полезные блюда, которые можно приготовить заранее. Мысль о том, что хотя бы с едой на ближайшие дни будет порядок, принесла неожиданное облегчение.
После завтрака Рита сделала гимнастику. Движения давались с трудом, мышцы ныли, но с каждым упражнением становилось легче. Закончив, она почувствовала, как по телу разливается приятная лёгкость.
— Паш, Миша, — заглянула она в комнату сыновей, — хотите пойти погулять? Погода такая хорошая!
Ребята радостно запрещали и бросились одеваться.
Они отправились в ближайший парк. Рита вдыхала свежий воздух полной грудью, смотрела, как младший сын гоняется за голубями, а старший качается на качелях, и впервые за долгое время ощущала… покой. Обычный, простой, почти забытый покой.
Но идиллию нарушил резкий голос:
— Маргарита Андреевна?
Рита обернулась. В нескольких шагах от неё стояла завуч — в строгом костюме, с поджатыми губами. Её взгляд скользил по Рите, по дорожке, где носился Миша, по детской площадке.
— Я думала, вы на больничном, — голос завуча звенел от негодования. — А вы, значит, гуляете?
Миша подбежал и прижался к матери, испуганно глядя на женщину.
— У меня давление, — спокойно ответила Рита. — Врач рекомендовал умеренные прогулки на свежем воздухе.
— Да что вы говорите! — завуч скрестила руки на груди. — А мне кажется, вы просто решили отлынивать от работы.
— Почему вы так предвзято ко мне относитесь? — прямо спросила Рита, чувствуя, как внутри закипает гнев. — Что я вам сделала?
Завуч на мгновение замерла, потом фыркнула:
— Не люблю лентяек, которые ищут любую возможность, чтобы не работать. Вы думаете, я не вижу, как вы еле-еле тянете уроки? Никакой инициативы, никакого энтузиазма!
Рита сжала кулаки. Слова застряли в горле.
В этот момент телефон завуча зазвонил. Она взглянула на экран — там высветилось «СЕРЕЖЕНЬКА» — и отошла в сторону. Рита невольно услышала обрывки разговора:
- Заехал бы вечером, совсем тебе не до матери, то работа, то друзья, то какие-то чужие дети... ну что значит не начинай... хорошо... буду ждать.
Рита в шоке замерла. Она узнала по фото звонившего. И вдруг в памяти всплыло: Сергей как-то упоминал, что его мать работает в образовании.
Когда завуч вернулась, её лицо было ещё более напряжённым. Рита решила быть откровенной.
—У вас чудесный сын. Сергей — крёстный моих детей, — тихо, но твёрдо сказала Рита. — Мы знакомы много лет, и то, что он помогает своим крестникам - это не повод относиться ко мне с неприязнью, вы должны гордиться им...
- Учить меня не надо, что я там должна, а что нет. А вот ты должна со своими детьми сама справляться, а не пытаться повесить их на постороннего мужика. На что ты надеешься вообще? Разведенка, не красавица, посредственность... А Сергей? Он молодой, успешный, ему своих надо заводить, на не на твоих пахать.
Тут завуч, видимо, решив, что сказала достаточно, махнула рукой, развернулась и пошла прочь, бросив ещё один колючий взгляд.
Рита почувствовала, как кровь отлила от лица. Всё встало на свои места: и предвзятость, и резкие замечания, и тот разговор про больничный.
«А как же Сергей?» — мелькнула мысль. И тут её осенило: «Сайт знакомств… Может, это не Сергей разместил анкету, а его мать? Решила проверить, кто из женщин на него клюнет, или подыскать „подходящую“ партию? Почему меня вооьще это волнует! Ему и правда надо устраивать свою дисную жизнь и уж точно не со мной, меня он просто жалеет».
Паша потянул её за рукав:
— Мам, ты чего? Пойдём кататься на качелях?
Рита улыбнулась сыну, взяла его за руку:
— Да, милый, идём.
Пока мальчики качались на качелях, Рита достала телефон и набрала номер Сергея. Он ответил почти сразу:
— Рита? Что-то случилось?
— Сергей, мне нужно с тобой поговорить, — начала она. — Сейчас в парке я случайно столкнулась с твоей мамой. Она была крайне резка со мной, обвиняла в том, что я якобы пытаюсь «повесить на тебя своих детей».
На том конце провода повисла пауза.
- Сергей?
- Рита, я прошу прощения за поведение мамы. Я понимаю, тебе было неприятно такое слушать.
— Дело не только в этом, — продолжила Рита. — Из‑за её предубеждений страдает моя работа. Она постоянно делает замечания, занижает оценки моим инициативам, да и просто создаёт токсичную атмосферу. Я не хочу, чтобы это влияло на детей, на уроки, на мою способность преподавать.
— Я всё улажу, — твёрдо сказал Сергей. — Сегодня же с ней поговорю.
Рита убрала телефон, но разговор не принёс облегчения. Наоборот, Рита разволновалась ещё больше. Что Сергей говорил своей матери, раз она сделала такие выводы? Рита решила срочно обсудить это с сестрой Катей.
Предыдущая глава тут: