Ещё была даже не середина мая, но уже было знойно, даже можно сказать душно, но спасал свежий и сильный ветер. Смывая пыль с улицы вперёд проехала поливальная машина. Много воды выливалось в воздух, образуя даже не большую радугу. Если взрослые отходили в сторону, то дети с криками радости наперегонки запаздывая бежали следом. А водитель «поливалки» продолжал сигналить предупреждая о своём приближении. Вода стекала с асфальта улицы на отсутствующий по сути тротуар в виде песка, на который сверху кидали деревянные перекладины в каких то местах. Процедуру старались повторять хотя раз в год, но получалось не всегда. Сейчас здесь было очень пыльно. Да и от солнца под деревьями не спрячешься, все деревья были молодыми, иным и пары лет не было. Пеньков, что подметил Василий, тоже уже не было в отличии от его округи. Тут всё выкорчевали добротно, всё по новой. Впереди по улице уже возвышались строительные краны, и шум забиваемых свай тоже был слышен где то во дворах. Измайлово всегда было районом не старым, историческим — древний пригород который десятилетиями прирастал и прирастал. Дачами, бараками, ярмарками... За деревянными домами высились ещё довоенные дома, когда сюда пришёл город, но их было мало. Тут было тесно, деревянные дома жались друг к другу, они не были рассчитаны на такое количество людей, но уже все привыкли. Кто-то курил из окон, во дворах висело белье, где то звучало радио, где то кричали дети, где то громко переговаривались женщины всех возрастов. Мужчина поправил полы пиджака, ему всегда было не комфортно когда кругом много народу. Не то что бы не любил, но иногда это его раздражало, сбивало с толку. В пиджаке было жарко, но снимать его было лишним. По улице полз громыхая трамвай, в училищах закончились занятия и они были забиты, все кому места не хватило стояли. Шумно, пыльно, запахов слишком много, бензин, борщ, краска... Василий — рослый молодой мужчина, пригладил русые волосы на затылке привычным движением, после поправил кепку на голове, сдвинув набекрень чуть вправо. Это место было сумбурным, но вызывало... не восторг, какое то другое, глубокое и личное чувство. Он свернул между деревянным забором у барака, спугнув смотрящую на него с окна бурую мохнатую кошку, и стеной довоенного добротного дома, его стены были порядком измазаны а кирпич бит. Говорили среди знакомых ему людей, что скоро за ремонт домов возьмутся капитально, руки дошли наконец. Это не могло не радовать. Он встал у ворот во во двор, между двумя домами. На стуле между воротами и калиткой сидел дед. Не мужчина а именно дед, косматый, бородатый, седой, в кучерской кепке и кафтане под гренадёрские брюки, как будто сбежавший из романа графа Льва Николаевича Толстого. Тут деревенских было много, но Василий не смог подавить улыбки, хотя про себя подумал — что дед то возможно ещё в Русско-японскую воевал.
- Добрый день.
Голос деда был дребезжащим, громким, но твёрдым.
- Здравья! Желаю! Товарищ милиционер.
- На лбу написано?
- Да... выправка, пиджак, кобура, ботинки.
Каждое слово он чеканил, как бесспорное утверждение.
- Ну вы даёте... как по батюшке?
- Подпоручик Парфён Георгиевич Соломатин! Можно просто! Парфён.
- Парфён, а если бандит?
- Товарищ! Я по вашему бандита от милиционера не отличу?!
Парфён Георгиевич был похоже ещё и почти глухой. Василий подавил в себе улыбку, не хотелось старика обижать. Да и за что? Службу нёс он справно, не отнять.
- Проверять всё же надобно
Он достал своё удостоверение, продемонстрировав старику, тот вгляделся. Достал откуда то из кармана очки для чтения, вгляделся, хмыкнул, снял очки.
- Товарищ стало быть, капитан? Из МУРа?
- Так точно... Парфён у тебя тут где то, судя по номеру, на третьем этаже человек живёт, в доме слева. Грузин, лет за тридцать. Невысокий, худой, франт.
Старик кивал на каждое слово.
- Докладываю! В корпусе 3, это налево, третий этаж, коридор направо, проживает Даниани, Валентин Далиевич. Человек...
Старик остановился, нахмурился.
- Товарищ капитан. А правду говорят?
Василий доверительно наклонился вперёд.
- Про что, Парфён?
- Что новые времена?
- А как же...
Старик посмотрел на него, что-то думал. В глазах внезапно на пару мгновений появился огонёк кристальной ясности.
- Продолжаю доклад! Валентин Далиевич, в порочащих его связях не замечен, помогает по хозяйству, к старшему поколению и детям относиться с почтением, помогает топить печь и выносить мусор... - Парфён Георгиевич запнулся. - …падок до женского полу.
- Сильно падок?
- Абрек... в остальном, ничего плохого сказать не могу.
- Да мне плохого и не надо. Я поговорить просто пришёл.
- Товарищ капитан? Разрешите обратится?
- Это скорее мне уместно спрашивать. Вы выше званием.
Старичок как будто шутку не заметил.
- На Пятой парковой дом плохой. Собираются бандиты. Чистые! Бандиты...
- А что делают то? Бандиты?
- Позавчера с работы шёл муж Георгины Васильевны... это вот в этом доме.
Бывший господин подпоручик указал пальцем на деревянный барак слева за спиной.
- Шёл там, его избили, нахлобучили, отняли... ди-пло-мат, так кажется называется, модное нынче слово.
Василий посерьёзнел. Сигналы проходили, но скудные, что в районе Первомайской уже как минимум две молодёжные группировки образовалось, под руководством более старших «товарищей» которым все им конечно никакие не «товарищи»... Местное отделение вообще мышей ловить перестало. Теперь с этой информацией точно проверить можно.
- Как сам потерпевший?
- Муж то? Нормально, в травмпункт возили... Говорит синяк, на пол лица. Георгина Васильевна в истерике... интеллигенция, не привыкшие...
- Часто такое бывает?
- Молва ходит, чуть ли не раз в пару дней.
Василий матернулся в голове. «Не ловят мышей» от слова совсем.
- Парфён, точный адрес знаешь?
- Дом в конце Пятой, у Сиреневого. Это. Знаю. И всё.
- Парфён Георгиевич, позвольте...
Василий взял сухую руку старичка и крепко её пожал. Тот пытался ответить твёрдо, что уже было похвально для такого возраста.
- Мы обязательно всё проверим. Даю слово.
- Я! Вам верю! Товарищ капитан... Проходите?
- Прохожу.
Старичок тяжело вздохнув повернулся, снял со спинки стула связку ключей, со скрипом открыл калитку, которая тут и сама похожа была до войны. Василий отчего то был уверен что и дед тут был до войны, и вообще все эти годы на этом месте. И относился к этому серьёзно. Нравился Василию этот дед.
Деревья во дворе как не странно сохранились, стволы местами были обрублены, но по крайней мере они устояли, поэтому тут была тень и даже немного прохладно. Свет пробивался сквозь листья, оставаясь на них или достигая двора. Тут даже была пусть и порядком убитая но брусчатка, в своё время дома строились для врачей из больницы неподалёку, учителей в гимназиях, инженеров с авиазаводов на проспекте Будённого, проекты были грандиозные, до войны не успели. Но звук забиваемых свай слышимый пусть и приглушённо но даже здесь, намекал что скоро и бараки своё отживут и перестройка района продолжится. Заливисто пели какие то птицы, не городские, лесные, хотя и воробьи дрались друг с другом в дальнем правом углу двора стремясь друг-друга переорать. Где то явно приглушённо звучало радио, и пахло жареной картошкой. У выхода из подъезда стоял новенький зелёный «ГАЗ», с тентом, кряхтя и односложно переговариваясь, двое молодых и один уже изрядно постарше с большими усами, мужчин, загружали в кузов чью то мебель и другие предметы обихода. Пока в кузове стояла прикроватная тумба, стоящее зеркало и поставленные друга на друга несколько стульев. Сейчас мужчины уже загружали здоровенный шкаф. Василий осмотрел окна, половина нараспашку, жарко, где то сушилось чьё то бельё. Подойдя вплотную за грузовиком увидел новенький, отмытый до блеска, светло-голубой «Москвич» - хорошая машина, мечта академика. Один из мужчин забрался в кузов, другой молодой толкал вверх. Усатый мужчина, с вытотауированным встающим из море солнце на правой кисти, выудил из кармана брюк мятую пачку сигарет, глянул на Василия, выбил две и подошёл.
- Земляк, куришь?
- Курю, если предлагают.
Василий достал из внутреннего кармана коробок спичек, и одной спичкой поджог обе. Сигареты были сильные, крепкие, едва ли не сшибали. Приятное было чувство.
- Благодарствую...
- Кто-то переезжает?
- Да... квартиру дали. Цветник такой... Кому то везёт.
- Очередь до всех дойдёт.
- Кто доживёт... моим ещё нескоро. Сам откуда?
- Местный.
- А я с Волхова... под Ленинградом. А сейчас...
Усач явно заметил кобуру под пиджаком, ухмыльнулся. Они в общем то оба поняли кто есть кто и как пришёл к тому что бы оказаться сегодня здесь.
- Сейчас... на Семёновской живу.
- На Преображенской.
- Соседи значит?
- Выходит так.
- Соседи, соседи это хорошо... а то народу у вас много, привыкнуть не могу. Все друг на друга волком смотрят. Все хотят своё урвать.
- Тесно просто. Бывает.
- Бывает...
Из глубин подъезда послышался гомон, звонкий. Вниз по лестнице в коробками в руках спускались девушки. Василий и усатый оба затушили сигареты об край урны. Девушки вышли из подъезда. Обе были в летних платьях. Та что шла первой — держала завёрнутую в газету посуду. Девушка с русыми волосами, с убранными в тугой пучок, лет двадцати не больше, с чуть угловатым лицом, озаряемой яркой улыбкой, со смотрящими в мир большими глазами. За ней следовала девушка чуть постарше, блондинка, было очевидно что они сёстры, но у той что второй лицо было более резкое, с глазами более колкими, и улыбкой не сколько яркой сколько хитрой. Она несла завёрнутыми внушительную стопку книг. Та что вторая и сказала.
- Ой...
- Вы позволите?
Василий взял у той что шла первой тарелки, удивившись как девушка могла их так быстро нести. Весили они изрядно. Усач взял у второй девушки книги.
- Кирилл, подсоби!
Парень стоявший у кузова принял тарелки и передал грузчику в машине, следом пошли книги. Василий повернулся улыбнувшись максимально дружелюбно. Девушки улыбались ему в ответ. Если первая добродушно и как то слегка по детски, непосредственно. То вторая смотрела на него так что ему аж неловко стало. Но обратилась к нему та что постарше.
- Спасибо вам!
- Всегда пожалуйста. Переезжайте?
- Да! Нам квартиру дали...
«Младшая» взяла «старшую» за запястье и смотрела на Василия. Смотрела и улыбалась.
- А вы здесь жили?
Ответила опять «старшая».
- Да, на втором этаже...
Из дома вышла женщина, не полная а скорее просто крупная, ростом, весом, статная женщина с убранным в пучок кудрявыми волосами, тоже в летнем платье но уже чуть более строгого покроя. И выстрелила глазами во всех стоящих тут мужчин, особенно в Василия.
- Зоя! Иди машину заводи. Зина, у двери последний чемодан, забери.
«Старшая» подмигнула Васе и пошла к «Запорожцу», а младшая едва-едва отпустила её руку и стояла как вкопанная. Женщина слегка повысила голос, в нём послышалась хорошая такая сталь.
- Зина! Дырку в человеке протрёшь!
- Да перестаньте, мама. Я вас слышу. И весь двор тоже.
- Не пререкайся!
Зина состроив печальную гримасу пошла в подъезд. Женщина встала перед Василием в двух шагах. Он понял что стоит и улыбается как дурак.
- Мужчина вы к кому?
- К старому знакомому, однокашнику. А вы...
- А я уезжаю. За помощь спасибо.
Василий скосил глаза на Усача, тот как сытый кот поглаживал усы. Хозяйка квартиры ему явно нравилась. Женщина осмотрела всех присутствующих. А потом выдала фразу с таким количеством стали в голосе, что ни у кого из присутствующих не было сомнений кто тут главный.
- Товарищи, вы чего застыли? Нам ещё через полгорода ехать!
Трое здоровенных мужиков, сразу подобрались и начали готовиться к отъезду. Она посмотрела на Василия.
- Так вы к кому?
- На третий этаж.
- Проходите пожалуйста.
- Хорошего вам новоселья, от души.
- Спасибо огромное.
Последние слова были произнесены с каким то преувеличенным сарказмом. Хотя и ситуацию Василий понимал, подавив в себе смех он направился в дом. Быстро проскочив два пролёта, отметив что дверь направо была распахнута. Дом конечно был просторным, даже слишком. Высокие пролёты, высокие потолки, большие окна и много света. Сейчас строили дома ещё больше и внушительнее, но он всё равно к этому не мог привыкнуть. Куда он не приезжал, когда он попадал в подобные, всегда не мог налюбоваться. До войны ещё были свои квартиры, в собственности, не везде но бывали, конечно во время и после уплотнили до предела. К чести смотрителей этого дома, здесь явно стремились поддерживать чистоту и порядок. Тот же Парфён на входе — уже тоже был пережитком, чего то очень старого. Было бы хорошо если бы заборов вообще нигде не было, думал Василий, однажды так и будет... с другой стороны, заборы ставят не от хорошей же жизни. Не из мещанского «всё захапать и стальную дверь поставить» - как любят дураки говорить. Район такой, но то дело временное, ещё много дел сделать надо... Он без стука открыл добротную деревянную дверь и вошёл вовнутрь. Конечно же здесь когда то была квартира, причём хорошая. Салатово-бурые обои с замысловатым узором вдоль горизонтальных полос, тут были явно ещё во времена когда был тут у всего этого добра один владелец. А теперь здесь было пять дверей, и все прочные и на замках. Даже кухню похоже на дверь запирали, откуда отчётлива слышался звук идущей в душе воды. Надо было наверное стучать теперь в каждую дверь и спрашивать где Даниани. Но он почему то был уверен что знает что он в крайне двери справа. Он понял что его передёрнуло, но успокоился. Подошёл к двери, три раза постучал. Голос с той стороны был высоким, кричащим, вызывающим и наглым.
- Да-да? По какому вопросу?
- Валентин Далиевич Даниани?
- А кто спрашивает?
- Откройте дверь пожалуйста. Неудобно.
Дверь слегка приоткрылась, внутри была ещё и щеколда. Василий за спиной услышал скрип приоткрываемой двери но даже не обернулся. Соседи всегда слушают... Он показал удостоверение.
- Капитан Паченко, московский уголовный розыск.
Он сразу узнал Даниани, хоть и едва мог его разглядеть. Хитрющее лицо и чёрные глаза полные озорства, он улыбнулся.
- Сам капитан Паченко? Надо же.
Он закрыл дверь, щёлкнул замком и открыл.
Пред ним предстал мужчина, на голову ниже его, в пурпурном шёлковом халате и белых брюках. С волосами тщательно зачёсанными назад. Он открыл дверь и отошёл в сторону.
- Товарищ начальник, я прям польщён.
- Не юродствуй, так улыбаешься что сейчас лицо лопнет. Не люблю. Расслабься, я поговорить просто.