Это заключение истории, с предыдущими частями которой вы можете ознакомиться здесь:
Славка в гостях. Массажка
Славка в гостях. Потеря. Поездочка
Знаете, бывают какие‑то вещи, которые люди делают в паре: например, Ильф и Петров, братья Стругацкие писали шикарные книги; есть также методика парного программирования и похожие случаи, когда люди вдвоём делают что‑то полезное. У нас же со Славкой произошёл парный запой — или «созапой», можно называть по‑разному, — но сам факт остаётся фактом: мы неделю не просыхали. Кто‑то скажет, что неделя — это ни о чём, но мы были ещё не в той лиге: для нас неделя стала неплохим «алкоподспорьем». Так как мы были ещё очень молоды, запой переносили, что называется, на ногах.
Утром обоим плохо, очень плохо, но со вчерашнего дня обязательно что‑то остаётся. Пара стопок на брата, пара банок пива — и всё: мы снова в строю. К обеду мы раскачивались и выдвигались в торговые центры или на прогулку, но, естественно, по маршруту «от точки продажи алкоголя до точки». Это было похоже на какую‑то игру, когда у персонажа есть определённое время, чтобы добраться до точки сохранения, а если он не успевает, то у него начинают убавляться «жизни». Так же и мы: если алкоголь не поступал в нас в течение дня, то сразу начинали ловить отходняки.
Так, в один из дней, придя в свою «алконорму», мы решили съездить на электричке в Калужскую область. В дорогу решили не брать алкоголь: что там, три часа не потерпим? Но оказалось, что к концу второго часа езды нас уже начало подламывать: разговор не клеился, стала проявляться токсичность и небольшая агрессия, и сама идея поездки казалась тупой. Мы даже думали, не выйти ли на ближайшей станции и пойти в магазин. Но всё‑таки как‑то доехали до Малоярославца и первым делом направились в магазин. Уже нервные, с трясущимися руками, купили по банке коктейля для быстрой «заправки». Как только полегчало, стали рассуждать, как было бы круто вести трезвую жизнь и вообще поехать на машине в какое‑нибудь дорожное путешествие. Но это были просто пьяные разговоры. Так, мы договаривались и сплавиться по реке, и поехать в Питер, и сходить в тир со стрелковым оружием и прочее. Но по факту жили лишь в мечтах: реальность сводилась к бутылке с горячительной смесью и вытекающим из пьянки проблемам.
Ту поездку я помню смутно: посетили пару локаций и решили, что сил на такие мероприятия у нас нет, да и мороз на улице. Поэтому на обратном пути мы уже не совершали ошибки и затарились по полной. Вечер этого дня вообще выпал из памяти: у обоих — обрывочные воспоминания о том, что мы напились и вечером пошли гулять по району, где Славку потянуло поговорить и угостить местный алкогольный бомонд.
С утра мы проснулись побитые: у меня посинел и распух кулак, а у Славки — скула. Как ни пытались, никак не могли вспомнить, из‑за чего начался конфликт. Но вот Славка лезет на мужика, к нему сразу кидается его друг и бьёт Славика; я тут же подскакиваю и бью этого товарища несколько раз. Дальше нас растаскивают и говорят валить — а нам при этом было весело. А с утра это уже не казалось весёлым: были все шансы очнуться в больнице или в обезьяннике.
Оказалось, что и алкоголя не осталось дома, а «трубы‑то горят». И вот мы решаем, кто пойдёт за бутылкой, но в итоге идём вдвоём — как два заправских алкаша: понурив головы, один чуть впереди, другой чуть сзади, молча топаем к «Пятёрочке». На улице уже заметили, что у Славки порвана куртка, так что образ забулдыг прямо хорошо просматривался в нас.
Чуть придя в себя, было решено ехать в ТЦ «Метрополис» за новой курткой. И тут у Славки что‑то переклинило в голове, и он решил закупиться по полной. Часов шесть мы ходили по торговому центру, и домой ехали с полными пакетами и чемоданом, в котором должны были поехать покупки. Ещё Славка купил какой-то особый кошачий корм, который в Крыму не продавался.
«Синька» ещё пару дней, но у меня уже стали сдавать нервы: скоро на работу, и я стал пить чуточку поменьше, а Славка пил в том же объёме.
В один из дней, ближе к обеду, в то время, когда мы были на самом пике адекватности, Славка сказал, что всё: он нагулялся и надо покупать билет обратно. Взял билет на следующий день — на 11 часов. В целом это было адекватно, если бы не одно «но».
Через пару часов Славе написал его какой‑то двоюродный брат и сказал, что увидел в Славкиных соцсетях, что тот сейчас в Москве, — и это отличный шанс увидеться, так как он тоже сейчас на вахте где‑то в Люберцах (а сам он, вроде, был из Ленинградской области). Оказалось, что на новогодние каникулы соседи по квартире, которую предоставил работодатель, уехали, а его жена, наоборот, приехала в гости. И сегодня они накроют стол и будут ждать Славку (ну и меня) в гости.
Честно говоря, я не хотел ехать: во‑первых, это его семья, а во‑вторых, я реально беспокоился, так как нас ждали вечером, потом ещё возвращаться назад, да и завтра рано вставать, а ему надо ехать в аэропорт. Но алкоголь решил все наши сомнения: ещё пара стопок — и мы уже собираемся к брату.
Кое‑как нашли это место. Добрались сначала до Кузьминок на метро, а там поймали бомбилу. Ещё долго искали сам дом, потому что брат не мог дать нормальные координаты. В общем, нашли. Привезли с собой несколько бутылок крепкого алкоголя; там действительно накрыт стол с салатиками и нарезками. Брат Славки оказался весёлым и позитивным, а ещё он не бухал, как мы неделю, и был свеж. Нас же умотало конкретно.
Я сказал, что надо бы ехать домой: Славке бы и вещи собрать было бы неплохо. Но брат стал уговаривать Славку остаться на ночь, ещё посидеть, пообщаться, а завтра будет завтра. Славка уже мало что соображал и говорит мне:
— Если ты домой поедешь, то можешь мои вещи в чемодан покидать и завтра с утра сюда на такси привезти? Потом вместе в аэропорт поедем отсюда.
Я сам уже хотел спать, поэтому согласился. Оставил Славку, вызвал такси и поехал домой. Как только добрался до дома, сразу же заснул.
Просыпаюсь от того, как вибрирует фитнес‑браслет, хотя мне до фитнеса как до Пекина: держу его только как часы и вибробудильник. В этот момент я ненавижу всех и всё, а в первую очередь себя и, конечно, Славика. Себя — за то, что алкаш, а Славика — из‑за того, что он остался у брата, а мне сейчас надо собирать его чемодан и ехать снова в Люберецкий район. И опохмела, как на зло, нет: купить его — это надо тащиться до метро, а времени и так в обрез. Поэтому я кое‑как, даже не думая о душе и сигарете, со злостью, через силу кидаю его пожитки и покупки кое‑как в небольшой приобретённый им чемодан. Кошачий корм не влезает, поэтому пятикилограммовый пакет несу в руках. Трясущимися руками вызываю машину, и ещё час едем в сторону Славы.
Когда уже подъезжали, позвонил Славик и умирающим голосом спросил, где я: ему сейчас тоже нехорошо. Пока ехали, я пару раз чуть не словил бледного — страшно.
Зайдя в квартиру, вижу, что Славка лежит: ему нехорошо, но настроен лететь домой. На столе — остатки вчерашней роскоши. Я, даже не думая наливать в стопку, прикладываюсь к бутылке из‑под водки, в которой осталась примерно половина. Тошнит, но я удерживаю — чуть попускает. Славка наотрез отказывается похмеляться, говорит, что лучше возьмёт пивка в дорогу и, как только поймёт, что сможет удержать, примет его внутрь. Его брат выглядит лишь слегка помятым: ну, понятное дело, человек не пил неделю как не в себя, а только вчера позволил себе. Он вызывается поехать с нами до Домодедово и берёт пакет с тремя банками пива на всех.
Снова вызываем такси и уже едем в сторону аэропорта. Мы с его братом, спросив у водителя, не против ли он, если мы аккуратно похмелимся в машине, вскрываем свои банки и пьём. Славка же держит просто в руках свою банку. Когда выехали на шоссе, Славка открыл своё пиво и прямо жадно к нему приложился. Его сразу начало мутить: по нему было видно, что он изо всех сил пытается удержать пиво в себе, но что‑то сказать боится, потому что тогда его точно вырвет. Я, видя это, прошу водителя остановиться, чтобы Славка вышел из машины, но водитель говорит, что тут отбойник — ему некуда даже прижаться. Тут Славик уже не выдерживает, открывает окно и блюёт на ходу. Водитель не рад, говорит что‑то вроде: «Ребят, вы же говорили, что аккуратно, а теперь мне машину мыть…» Я ему говорю, что накинем сверху денег, чтобы он понял и простил.
Друг, сделав своё грязное дело, возвращает своё туловище в салон и отдаёт мне свою наполовину полную банку пива. Ему чуть полегчало, но всё равно вид испуганный и потерянный.
Доехали, выгружаемся. Славка говорит, что кошачий корм не повезёт, — и мы оставляем его водителю, который сказал, что у него есть кошка и он найдёт корму применение. И даже не надо денег сверху за заблёванный кузов. На самом деле корм стоил прилично, так что, думаю, мы были в расчёте.
Мой друг проходил рамки металлоискателя на входе последним — и они прозвенели, хоть он и всё выложил из карманов. Девушка говорит ему снять куртку и положить её на ленту. Он тупит и не понимает, что от него хотят: снимает куртку и с ней в руках снова проходит рамки — но, на удивление, они уже не звенят.
Времени уже мало. Мы его доводим до регистрации, сдаём багаж и провожаем до зоны вылета. Обнимаемся, прощаемся — и я понимаю, как я устал. Внутри меня какое‑то опустошение: я не хочу ничего, ну разве что только избежать сильных отходняков. Поэтому прощаюсь с его братом и сажусь на аэроэкспресс. В голове мыслей ноль — просто всю дорогу смотрю в окно.
Когда уже выхожу на своей станции метро, понимаю, что мне осталось три дня до работы и надо уже приходить в себя. Да и жена приезжает послезавтра. Поэтому закупаюсь разливным светлым пивом, «дошираками» и иду в свою загаженную съёмную квартиру. Теперь — только «алкомикродозинг», телевизор, сигареты и покой.
Вечером пишет Славик: он добрался до дома и только сейчас похмеляется. Пишет также хозяйка квартиры, что хочет завтра приехать за арендной платой. «Да твою ж налево…» — значит, надо убираться, хотя я надеялся пару дней ещё откиснуть.
На следующий день, когда она приехала, она спросила:
— Что с тобой, Денис, заболел?
— Да‑а‑а, так… — сам думаю, что заболел алкоголизмом.
Но я выходился на пиве и какое‑то непродолжительное время не пил после этих праздников. На работу вышел совершенно разбитым и в очередной раз подумал, что, наверное, круто отдыхать без алкоголя. Но думать — это одно, а прийти к пониманию — другое. К пониманию я начал приходить ещё ой как не скоро — пока не начал пробивать дно одно за другим.
__________________________________________
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.