Глава 13
Апрель в Петербурге — время обманчивое. Солнце выбирается из-за туч ровно настолько, чтобы жители успели подставить ему лица, а потом снова прячется за серой пеленой, оставляя после себя ветер с залива и мелкую морось. Кира шла по Большому проспекту Васильевского острова, подняв воротник плаща, и думала о том, что уже месяц живёт одна. Месяц — это и много, и мало. Достаточно, чтобы привыкнуть к тишине чужой квартиры, но недостаточно, чтобы перестать вздрагивать от каждого телефонного звонка.
Счета её по-прежнему были заморожены. Волков переводил ей деньги регулярно, но Кира тратила их с той особой, почти болезненной аккуратностью, которая свойственна людям, не привыкшим жить за чужой счёт. Она купила только самое необходимое: продукты, проездной, новый картридж для принтера, чтобы распечатывать документы для суда. Никаких кафе, никаких спонтанных покупок. Она словно наказывала себя за что-то — или, напротив, доказывала себе, что способна выжить без золотой клетки.
Сегодня она возвращалась с собеседования. Маленькая юридическая фирма на Петроградской стороне искала консультанта по корпоративному праву — работа была временной, проектной, без записи в трудовой, но с живыми деньгами. Кира прошла собеседование легко: её диплом ВШЭ и опыт работы в консалтинге до брака говорили сами за себя. Управляющий партнёр, немолодой мужчина с усталым лицом и манерами человека, пережившего девяностые, пролистал её резюме и спросил только: «Вы понимаете, что это временно?» — «Понимаю», — ответила Кира. «Тогда выходите в понедельник».
Теперь она шла домой и чувствовала странное, забытое ощущение — гордость. Не за статус, не за должность, а за то, что она сама, своими силами, нашла работу. Пусть скромную, пусть временную — но свою.
У подъезда её ждал Волков. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и читал что-то в телефоне. При виде Киры он выпрямился и шагнул навстречу.
— Ты не предупредил, что приедешь.
— Хотел сделать сюрприз. — Он поцеловал её в щёку. — Как собеседование?
— Взяли. С понедельника выхожу.
— Я знал, что возьмут. Ты же у меня умная.
Они поднялись в квартиру. Кира поставила чайник, Волков сел на подоконник, закинув ногу на ногу, и наблюдал за ней с тем же неподвижным, изучающим вниманием, что и всегда.
— У меня новости, — сказал он. — Вольский переключился на меня лично. Ищет компромат. Мои источники в министерстве говорят, что он поднял все мои связи за последние десять лет.
— И что он может найти?
— Немного. Я не святой, но и не дурак. — Волков усмехнулся. — Есть одна история двухлетней давности. Девушка из Сингапура, с которой у меня был короткий роман до заключения контракта. Если Вольский раскопает, он может подать это как «использование личных связей для давления на инвесторов». Грязно, но эффективно.
— Это правда? — спросила Кира ровным голосом. — Ты использовал личные связи?
— Нет. Роман был после подписания контракта. Но кто будет разбираться? В информационной войне важна не правда, а скорость. Если он выбросит это в прессу, мне придётся оправдываться. А оправдывающийся — всегда проигравший.
Кира разлила чай по чашкам и села напротив.
— Что ты будешь делать?
— Играть на опережение. — Волков взял чашку, но пить не стал. — У меня есть встречный материал на Вольского. Не компромат — компромат было бы глупо, он слишком осторожен. Но есть факты: его участие в рейдерском захвате одного агрохолдинга пять лет назад. Никаких документов, только свидетельства. Но если я это опубликую, ему придётся отбиваться. А пока он будет отбиваться, он не сможет нападать.
— Это опасно. Он может ответить тем же.
— Он уже отвечает. — Волков поставил чашку и взял её за руку. — Кира, я не буду врать: будет грязно. Твой бывший муж — опасный противник. Но я не отступлю. Ни ради бизнеса, ни ради тебя.
— Я знаю, — сказала она. — Я и не прошу тебя отступать.
Они сидели молча, слушая шум дождя за окном. В последние недели такие минуты тишины стали для них редкостью — слишком много было дел, звонков, совещаний. Но именно в эти минуты Кира чувствовала, что всё не зря.
Андрей Сергеевич получил доклад о Волкове в пятницу вечером. Алексей Фёдорович положил на стол тонкую папку с несколькими фотографиями и короткой справкой. Вольский открыл её и пробежал глазами.
Сингапур. Два года назад. Девушка по имени Мей Линь, сотрудница инвестиционного фонда, партнёра «ЛогистикЛаб». Роман продолжался около трёх месяцев. Никаких доказательств того, что связь повлияла на условия контракта, не было. Но отсутствие доказательств — не препятствие для умелого пиарщика.
— Этого достаточно? — спросил Алексей Фёдорович.
— Вполне. — Вольский закрыл папку. — Кто ещё знает?
— Только мы. Девушка живёт в Сингапуре, замужем. Скандал ей не нужен. Но если мы предложим ей деньги за интервью — она может согласиться. Деньги нужны всем.
— Предложите. Только осторожно. Никаких следов, ведущих ко мне.
— Само собой.
Когда подчинённый ушёл, Андрей Сергеевич подошёл к окну. Его отражение смотрело на него из тёмного стекла: высокий, сухощавый человек с узким лицом и седеющей бородкой. В последнее время он замечал, что стареет. Не физически — физически он был в порядке, — а внутренне. Что-то в нём надломилось, когда Кира ушла, и теперь эта трещина расширялась с каждым днём, заполняясь холодной, расчётливой злобой. Он не узнавал себя. И это было самое страшное.
В Перми наконец-то потеплело. Снег сошёл окончательно, обнажив прошлогоднюю траву и грязные обочины дорог. Глеб стоял на стройплощадке новых ангаров и смотрел, как рабочие монтируют каркас второго пролёта. Дело двигалось медленно — сказывалась нехватка средств, — но двигалось. После того как суд приостановил предписание Росприроднадзора, инвесторы немного успокоились, и Волков сумел выбить дополнительный транш.
Рядом стояла Зоя — женщина лет сорока, агроном с двадцатилетним стажем, которую Глеб нанял месяц назад. Она была невысокой, коренастой, с обветренным лицом и руками, привыкшими к земле. Светлые волосы, тронутые сединой, были стянуты в тугой пучок. Глаза — живые, цепкие — смотрели на мир с тем спокойным прагматизмом, который свойственен людям, работающим с растениями.
— Если не подведём отопление до мая, потеряем первую партию рассады, — сказала она, сверяясь с планшетом.
— Подведём, — ответил Глеб. — Деньги есть.
— Деньги — это хорошо. Но мне нужно ещё два агронома. Сезон начинается, а я одна.
— Будет два агронома. На следующей неделе.
Зоя кивнула и пошла к теплицам. Глеб остался на площадке. Он смотрел, как рабочие варят металлические фермы, и думал о том, что его жизнь превратилась в бесконечную стройку. Теплицы, ангары, серверные, офисы — всё требовало внимания, денег, времени. Он почти не спал, питался всухомятку, забывал звонить матери. Но именно это — работа, усталость, постоянное напряжение — спасало его от мыслей о Кире.
Он не видел её уже полтора месяца. Она звонила пару раз — коротко, по делу: как продвигается стройка, нужна ли помощь юристов. Голос её был спокойным, ровным, и это спокойствие ранило его больше, чем если бы она плакала. Он понимал: она с Волковым. Она сделала выбор. И этот выбор был правильным — Глеб сам признавал это. Волков был сильнее, успешнее, надёжнее. Он мог защитить её, обеспечить, дать будущее. А Глеб мог только работать.
Но сердце — глупый орган. Оно не слушалось доводов рассудка. Оно продолжало биться быстрее при звуке её имени.
Вечером, когда рабочие разошлись, Глеб зашёл в серверную и открыл почту. Среди десятков писем было одно от Волкова — короткое, в три строки: «Вольский готовит публикацию. Будьте осторожны. Возможно, затронут и вас. Никаких комментариев прессе».
Глеб перечитал письмо и выключил компьютер. Значит, война продолжалась. Он вышел на крыльцо и долго стоял, глядя на звёзды, проступавшие сквозь разрывы облаков. Где-то далеко, в Москве, Волков сидел сейчас в своём пентхаусе и просчитывал следующие ходы. В Петербурге Кира, возможно, смотрела в такое же небо и думала о чём-то своём. А он, Глеб, стоял на крыльце и чувствовал себя частью чего-то большего — не треугольника, не конфликта, а общей судьбы, которая связала их троих неразрывным узлом.
Публикация вышла во вторник. Деловое издание, специализировавшееся на скандалах в IT-сфере, опубликовало статью под заголовком: «Тёмное прошлое „ТехноВзлёта“: что скрывает основатель?» Далее шёл текст, из которого следовало, что Дмитрий Волков два года назад состоял в интимной связи с сотрудницей сингапурского инвестфонда, и что именно эта связь, а не деловые качества, обеспечила «ЛогистикЛаб» рекордные инвестиции. Никаких доказательств не приводилось — только «источник, пожелавший остаться неизвестным».
Кира прочитала статью утром, в метро, по дороге на работу. Она дочитала до конца, убрала телефон в сумку и несколько минут сидела неподвижно. В вагоне было душно, пахло мокрой одеждой и кофе. Люди вокруг читали, дремали, слушали музыку — каждый в своём коконе. А Кира смотрела на своё отражение в тёмном стекле и думала о том, что война, которую она начала, уходя от мужа, теперь задевает всех, кого она любит.
На работе её встретил управляющий партнёр — тот самый немолодой мужчина, который брал её на проект. Он положил перед ней распечатку статьи.
— Вы в курсе?
— В курсе.
— Это ваш… знакомый?
— Да.
Он помолчал, потом сказал:
— Я не лезу в личную жизнь сотрудников. Но будьте осторожны. Если ваш бывший муж начнёт копать под фирму, у нас будут проблемы.
— Я понимаю.
— Работайте пока из дома. До конца недели.
Кира кивнула. Она собрала вещи и вышла. На улице она набрала Волкова.
— Ты читал?
— Читал. — Голос его был спокоен, даже слишком. — Я же говорил: на опережение. Мой материал выйдет завтра.
— Я не об этом. Я о том, что мне предложили работать из дома. Боятся.
— Понятно. — Пауза. — Кира, это только начало. Будет хуже. Ты готова?
— Я готова. Но я не хочу, чтобы страдали невинные. Твои инвесторы, мои коллеги, Глеб.
— Глеб — взрослый мальчик. Он справится. Инвесторы тоже. А ты — ты моя главная забота. Поэтому, пожалуйста, не делай глупостей. Не общайся с журналистами. Не поддавайся на провокации. Просто живи.
— Просто жить — это самое трудное, — сказала Кира.
— Знаю. Но ты сильная. Ты справишься.
Она положила трубку и пошла по Большому проспекту. Ветер с залива трепал полы её плаща. Прохожие спешили мимо — каждый по своим делам. И никто из них не знал, что эта высокая, прямая женщина с серыми глазами только что потеряла работу, репутацию и почти всё, что имела, — но не потеряла себя. А это, в конце концов, было единственным, что имело значение.
Глеб прочитал статью в обед. Он сидел в бытовке на стройплощадке, ел бутерброд с колбасой и листал новости в телефоне. Заголовок ударил по глазам. Он прожевал, отложил бутерброд и внимательно прочёл текст. Потом ещё раз. Потом выругался — коротко, глухо, себе под нос.
В бытовку заглянула Зоя.
— Что-то случилось?
— Ничего. Работаем.
Он вышел на площадку. Рабочие монтировали кровлю первого ангара. Сварка трещала, пахло металлом и весенней сыростью. Глеб смотрел на всё это — на дело своих рук, которое росло вопреки всему, — и чувствовал, как внутри закипает ярость. Не на Волкова — на Вольского. На человека, который, сидя в тёплом кабинете, уничтожал всё, что ему мешало.
Он набрал Волкова.
— Я читал. Что я могу сделать?
— Ничего. Не комментируйте. Если спросят — говорите, что вы технический директор и не в курсе личной жизни инвесторов.
— А вы?
— А я завтра опубликую ответ.
— Это поможет?
— Это уравновесит. Война — это качели. Сегодня ты внизу, завтра — наверху. Главное — не слететь с качелей.
Глеб положил трубку и вернулся к работе. Он больше не мог сидеть сложа руки. Он должен был строить — потому что стройка была единственным, что он мог противопоставить хаосу, который надвигался на них со всех сторон.
Ответная статья вышла на следующий день в конкурирующем издании. Заголовок гласил: «Цена карьеры: как чиновник Вольский решал проблемы агрохолдинга». Текст был сух, фактологичен и убийственно точен. В нём излагалась история пятилетней давности: рейдерский захват сельскохозяйственного предприятия в Тверской области, в котором участвовал Андрей Сергеевич, тогда ещё рядовой сотрудник департамента. Никаких прямых обвинений — только хронология событий, фамилии участников и намёк на то, что Вольский действовал в интересах третьих лиц.
Андрей Сергеевич прочитал статью в своём кабинете. Он читал её дважды. Потом отложил газету и снял очки. Лицо его оставалось спокойным, но пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, побелели.
Этого он не ожидал. Волков нанёс удар в самое уязвимое место — не в бизнес, не в личную жизнь, а в карьеру. В ту самую карьеру, ради которой он жил последние двенадцать лет. Если эта история получит развитие, назначение, которого он ждал, не состоится. Более того — ему могут предложить уйти.
Он снял трубку.
— Алексей Фёдорович. Срочно ко мне.
Начальник службы безопасности явился через минуту.
— Вы читали?
— Читал.
— Кто слил информацию?
— Пока не знаю. Но есть предположение.
— Говорите.
— Это мог быть ваш бывший помощник. Которого вы уволили три года назад. Он ушёл в консалтинг и, по нашим данным, консультирует «ТехноВзлёт».
Вольский закрыл глаза. Бывший помощник. Конечно. Он сам вырастил этого мальчика, научил его всему, а потом вышвырнул за мелкую провинность. И теперь мальчик отомстил.
— Найдите его, — сказал он тихо. — И предложите сделку. Пусть откажется от своих слов. Деньги, должность — всё, что захочет.
— А если не согласится?
— Тогда будем думать.
Алексей Фёдорович кивнул и вышел. Вольский остался один. Он сидел в своём кабинете, в здании, которое когда-то казалось ему неприступной крепостью, и чувствовал, как стены этой крепости дают трещину. Волков оказался сильнее, чем он думал. Но война ещё не проиграна. У него оставались ресурсы — и он намеревался их использовать.
Кира получила уведомление из банка в пятницу. Счета были разморожены. Без объяснений, без извинений — просто пришло сообщение, что доступ к средствам восстановлен. Она перечитала его дважды и отложила телефон.
Это могло означать только одно: Андрей отступает. Временно или навсегда — она не знала. Но сейчас, в эту минуту, она почувствовала что-то похожее на облегчение — и на грусть. Грусть о человеке, за которым она когда-то была замужем и который теперь стал её врагом.
Вечером приехал Волков. Они сидели на кухне, пили зелёный чай и говорили о будущем. Война сделала паузу — но оба знали, что это только передышка.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую