«Феодора Греческая: хранительница веры и Восстановительница святынь»
Я стою в храме Пресвятой Богородицы Спелеотиссы на Корфу и смотрю на раку с мощами святой Феодоры. Вокруг тихо, лишь изредка доносятся негромкие голоса прихожан да шелест шагов по каменным плитам. В воздухе — запах ладана, и от этого всё кажется особенно настоящим, будто тонкая грань между веками истончилась.
Я, конечно, знал про Торжество Православия — каждый год в первое воскресенье Великого поста мы вспоминаем, как в далёком 843 году в Константинополе снова стали почитать иконы. Но раньше это было просто дата в церковном календаре, строчка из проповеди. А здесь, у мощей той самой Феодоры, история вдруг оживает.
Мне представляется, как она, будучи женой императора-иконоборца, втайне хранила иконы и молилась перед ними, зная, что за это могут наказать. Наверное, сердце всякий раз сжималось от страха, но она не отступала. И когда муж умер, а на её плечи легла вся тяжесть управления империей при малолетнем сыне, она не стала тянуть. Уже в 842‑м взялась за дело, а через год созвала Собор.
Я пытаюсь вообразить тот день в Святой Софии: как зачитывали томос, как возвращались из ссылок те, кого гнали за веру, как люди наконец могли открыто поклониться святым образам. Говорят, Феодора просила не предавать анафеме её мужа, верила, что он перед смертью раскаялся. В этом, по-моему, видно её сердце: она умела и твёрдо стоять за истину, и жалеть людей.
Потом я выхожу ненадолго на улицу, вдыхаю солёный воздух Ионического моря и думаю о том, сколько всего она успела за годы регентства. Воевала с арабами, усмиряла восстания, вела дела империи, заботилась о том, чтобы свет православия дошёл до хазар и болгар. И при этом оставалась человеком, который помнит о милосердии.
Возвращаюсь в храм и останавливаюсь перед иконой Феодоры. На ней она с образом Спасителя в руках — так её и пишут, чтобы мы не забывали, за что она боролась. Я кладу к раке несколько свежих цветов — простые белые лилии, которые купил неподалёку. Не знаю, принято ли так, но хочется хоть этим выразить благодарность.
Люди вокруг ставят свечи, кто-то тихо молится. Я тоже складываю ладони и прошу у святой Феодоры крепости в трудные минуты — такой, какая была у неё, когда она решалась на большие перемены ради веры. И ещё прошу научиться у неё тому особому сочетанию твёрдости и сострадания: уметь отстаивать главное и при этом не ожесточаться.
Когда выхожу из храма, солнце уже клонится к закату, и море отливает глубокой синевой. И я чувствую, что история Феодоры теперь для меня не просто рассказ из учебника. Это живая память о человеке, который смог изменить ход событий и остаться верным себе и своей вере. И оттого кажется, что её заступничество где-то совсем рядом.