– Серега, привет, это тетя Зина. Ты как там, живой-здоровый?
Сергей оторвался от монитора, потер глаза. Тетя Зина – мать его двоюродной сестры, женщина властная, громкая и привыкшая, что весь мир вертится вокруг неё. Звонила она редко, и каждый её звонок означал только одно: что-то нужно.
– Здравствуйте, теть Зин. Живой, здоровый. А у вас что?
– Да у нас всё как обычно, – завела она издалека. – Валерка учится, старается, двоечником был, а теперь на троечки вытянул. Я им горжусь, знаешь. Тяжело ему, программа сложная, а он молодец, не сдается.
Сергей слушал и ждал. Он знал Валерку, своего двоюродного племянника. Пацан как пацан, ленивый, с характером, вечно недовольный. Но тетя Зина видела в нем гения, непризнанного и неоцененного.
– А лето скоро, – продолжала тетя Зина. – Валерке надо отдыхать, набираться сил перед девятым классом. Экзамены, сам понимаешь. А мы с дедом на пенсии, денег лишних нет. В общем, Серега, я к тебе за помощью.
Сергей внутренне собрался. Он заранее знал, что сейчас будет. Тетя Зина уже не раз просила помочь – то деньгами на Валеркину куртку, то на репетитора. Сергей помогал, потому что жалко было пацана. Но каждый раз его помощь воспринималась как должное, как будто он обязан. «Ты же мужик, безработным не сидишь, зарабатываешь – вот и поделись».
– Слушаю вас, – спокойно сказал Сергей.
– Ты мужик, обеспечь племянника на лето путёвкой в лагерь, – выпалила тетя Зина без обиняков. – Хороший лагерь, на море, в Анапе. Там и климат, и питание, и программа развития. Валерка давно мечтает. Смена стоит пятьдесят две тысячи. Мы с дедом скинулись по десять, остальное ты добавишь.
Сергей молчал. Пятьдесят две тысячи. Добавить – это тридцать две тысячи. Плюс дорога, плюс карманные расходы. Итого под сорок. Он работал системным администратором в небольшой фирме, получал пятьдесят пять. После съема квартиры, коммуналки, кредита за старый «Форд» у него оставалось тысяч пятнадцать на жизнь. И эти пятнадцать он растягивал на месяц, экономя на всем.
– Теть Зин, – осторожно начал он. – У меня сейчас нет таких денег. Я бы помог, но сорок тысяч – это слишком много.
– А я не прошу сорок, – быстро сказала тетя Зина. – Я прошу тридцать две. Дорогу сами оплатим. И карманные сами. Ты только путёвку.
– Тридцать две – это тоже много, – вздохнул Сергей. – У меня кредит, аренда, я один живу, сам себя обеспечиваю. Я бы мог дать тысяч десять. Но не тридцать две.
– Десять? – тетя Зина аж задохнулась. – Ты что, Серега, смеешься? Ты мужик или где? Обеспечить племянника не можешь?
Сергей замер. Ты мужик – это был любимый аргумент тети Зины. Она его вставляла всегда, когда Сергей отказывался делать то, что ей нужно. Купить Валерке новый айфон – «ты мужик, зарабатываешь». Отвезти пацана на море на машине – «ты мужик, у тебя тачка, чего бензина жалко?». А когда Сергей сам болел и попросил Валерку сходить в аптеку – «он же ребенок, ты чего с него спрашиваешь?»
– Теть Зин, мужик или не мужик – это не про деньги, – спокойно ответил Сергей. – Я могу помочь, чем могу. Десять тысяч. Если не подходит – извините, ничем не могу.
– И как тебе не стыдно? – тетя Зина перешла на шипение. – Племянник, родная кровь, а ты как чужой. Валерка тебя дядей Сережей зовет, уважает, а ты… ты ему на лето лагерь не можешь оплатить. Фу, Серега, фу.
Она бросила трубку, даже не попрощавшись. Сергей посмотрел на экран телефона и покачал головой. Он привык к такому отношению. Тетя Зина всю жизнь считала, что все вокруг ей обязаны и виноваты. Валерка учится плохо – виноваты учителя.
Валерке, кстати, было четырнадцать. Не маленький ребенок, который нуждается в особом уходе. Вполне себе здоровый парень, который мог бы сам заработать на лагерь, если бы захотел. Но тетя Зина считала, что работать – это унизительно, «пусть лучше учится». Правда, учился Валерка тоже так себе, троечник с натяжкой.
Через два дня Сергею позвонил отец, видимо, тетя Зина добралась и до него.
– Серега, – начал отец голосом, не предвещающим ничего хорошего. – Ты чего там Зинку обидел? Она вся в слезах прибежала, говорит, что ты Валерку ненавидишь.
– Пап, я не ненавижу, – устало ответил Сергей. – Я просто не могу дать тридцать две тысячи ему на лагерь. Я предложил десять – она отказалась.
– А почему тридцать две? – спросил отец. – Лагерь что, золотой?
– Пап, я не знаю. Она сказала, в Анапу, на море. Пятьдесят две стоит путёвка. Они с дедом дали по десять, остальное с меня.
– Пятьдесят две? – отец присвистнул. – Дорогой лагерь. Я в советское время… – он запнулся. – Ладно, неважно. Серега, ты, может, в долг возьмешь где?
– Пап, ты серьезно? – Сергей не поверил своим ушам. – Чтобы я влез в долги ради того, чтобы чужой пацан поехал в дорогой лагерь, потому что его мамаша так хочет? Нет. Я не буду.
– Как это чужой? – обиделся отец. – Родня же.
– Пап, послушай, – Сергей постарался говорить как можно спокойнее. – Я люблю Валерку. Он хороший парень. Я ему помогу, если он реально нуждается. Но лагерь за пятьдесят две тысячи – это не нужда. Это прихоть. Есть лагеря дешевле. Есть, в конце концов, бабушка в деревне – пусть едет к ней, на свежий воздух. А требовать, чтобы я скинулся на Анапу – это, простите, наглость.
Отец вздохнул.
– Ладно, – сказал он. – Я ей передам. Но ты уж не обижайся, если она на тебя сердиться будет.
Сергей не обижался. Он вообще перестал обижаться на тетю Зину лет пять назад, когда понял, что её обиды – это способ манипуляции. Чем больше ты боишься её обидеть, тем больше она требует. А перестаешь бояться – она находит другую жертву.
Так и случилось. Тетя Зина обиделась, не разговаривала с Сергеем две недели, а потом нашла какого-то дальнего родственника, который сжалился и дал пятнадцать тысяч. Остальное, говорят, добавил дед – продал свою старую «Волгу». Валерка в лагерь поехал. Тетя Зина была счастлива.
Через месяц Сергей случайно встретил Валерку в супермаркете. Пацан стоял у полки с чипсами, набирал целую гору.
– Валерка, привет, – сказал Сергей. – Как отдохнул? Лагерь понравился? Море?
– Скучно там, – буркнул Валерка, не глядя на него. – Вожатые дурацкие, кормежка отвратительная. Больше ни за что не поеду.
Сергей хотел спросить про пятьдесят две тысячи, про дедову «Волгу», но не стал. Только кивнул.
– Понятно, – сказал он. – Ну, бывает.
– Дядь Сереж, а вы мне на телефон скиньтесь? – вдруг спросил Валерка. – Мой старый сломался, новый надо купить. Мама сказала, что вы богатый, можете помочь.
Сергей посмотрел на пацана. Тот набирал чипсы, не глядя на цены. На нем были новые кроссовки, джинсы известной марки.
– А дорогой телефон-то? – спросил Сергей.
– Тысяч сорок, – сказал Валерка. – Ну, может, тридцать.
Сергей усмехнулся.
– Валер, я не богатый. И на телефон скидываться не буду.
Валерка обиженно поджал губы, и ушел, даже не попрощавшись. Сергей посмотрел ему вслед и покачал головой.
Дома он позвонил отцу.
– Пап, ты знаешь, что Валерка лагерь не оценил? – спросил он. – Говорит, скучно было.
– Знаю, – вздохнул отец. – Тетя Зина сама рыдает. Говорит, деньги на ветер. А Валерка теперь новый телефон просит.
– И вы дадите?
– А куда деваться? – отец вздохнул еще глубже. – Зина же сестра моя, жалко её. И пацана жалко. Вроде и не балованный, а так вырос…
– Балованный, пап. Еще как балованный. Я, кстати, не дам ни копейки. Скажи тете Зине сразу, чтобы не рассчитывала.
– Ладно, – отец помолчал. – Ты, Серега, не сердись. Ты прав, но и мы… мы по-другому не умеем.
– Я не сержусь, пап. Я просто живу своей жизнью. И чужие прихоти не оплачиваю.
Он положил трубку и долго смотрел в потолок. За окном шумел город, вечерний, суетливый. Где-то в его дворах рос Валерка – пацан, которого воспитывали на чужих деньгах, на чужих нервах, на чужих надеждах. И который вырастет с мыслью, что мир ему должен.
– Ты мужик, обеспечь племянника, – вслух повторил он и горько усмехнулся. – А кто меня обеспечит? Я сам себя обеспечиваю. И других – только по собственному желанию. А не потому что кто-то решил, что я должен.
Он сел за компьютер и продолжил собирать новый процессор, который он купил на десять тысяч, не отданных тете Зине. И в этот момент почувствовал себя счастливым. Не от процессора даже. А от того, что научился говорить «нет». Спокойно, твердо, без чувства вины. «Нет, я не могу». «Нет, это не входит в мои планы». «Нет, пусть Валерка сам зарабатывает».
И это «нет» звучало громче любого «ты мужик». Потому что настоящий мужик – это не тот, кто раздает деньги направо и налево. А тот, кто умеет отвечать за себя. И за тех, кого сам выбрал. А не за тех, кого ему навязали.
И когда ему снова позвонили с просьбой – на этот раз на лечение какой-то дальней тетки, – он сказал то же самое:
– Я не могу помочь, и не надо говорить мне «ты мужик». Я это и так знаю.
В трубке повисла пауза. Потом кто-то бросил: «бессовестный» – и раздались гудки.
Сергей улыбнулся. Бессовестный. Какое красивое слово. Оно означало только одно: он перестал быть удобным. И это было его главной победой.