Я не ожидала выиграть. Я ожидала, что семья обрадуется. Ошиблась в обоих случаях – но по-разному.
Билет
Билет я купила в четверг, в супермаркете, у кассы.
Не потому что верила. Просто очередь была длинная, стенд стоял рядом, и рука потянулась. Сто рублей. Взяла два – один себе, один в сумку, забыть.
Проверила в субботу утром, пока варила кашу.
Посмотрела на цифры. Посмотрела ещё раз. Пошла за очками.
Семьсот двенадцать тысяч рублей.
Я стояла у плиты в халате и читала цифры. Каша начала подгорать. Я убрала огонь. Прочитала ещё раз.
Потом засмеялась. Тихо, сама с собой. Просто так.
Муж спал. Дочь Катя жила отдельно, сын Максим – тоже. Я стояла одна на кухне с телефоном и думала: семьсот двенадцать тысяч. Это реальные деньги. Это очень реальные деньги.
Первое, что я захотела сделать, – позвонить маме. Мама умерла три года назад. Я привыкла к этому, но иногда забываю. Особенно когда есть новость.
Поставила телефон на стол. Доела кашу.
Потом позвонила Кате.
Поздравления
Катя сняла трубку сразу – она по утрам не спит, с внуком.
– Мам, привет.
– Кать, я выиграла в лотерею.
Пауза.
– Сколько?
– Семьсот двенадцать тысяч.
Другая пауза. Потом:
– Мам, слушай, мне как раз надо зубы делать. Я уже три года откладываю, там коронки, это дорого очень.
Я подержала телефон. Смотрела в окно: двор, берёзы, мужик выгуливает собаку.
– Хорошо, – сказала я. – Узнай сколько.
Позвонила Максиму.
– Привет, мам. Что случилось?
– Ничего не случилось. Я выиграла в лотерею. Семьсот тысяч.
– Серьёзно? – Он оживился. – Слушай, мы с Юлей хотели кухню поменять, там уже совсем старая, смотреть страшно...
Я сказала: хорошо. Позвоню позже.
Потом проснулся муж. Вышел на кухню, спросил: что ты такая задумчивая? Я сказала: выиграла в лотерею. Он сказал: ого. Налил кофе. Сказал: нам бы в машину вложить, я давно говорю – коробка уже не та.
Я налила себе чай.
За весь день никто не сказал «поздравляю».
Я заметила это вечером – не сразу, а когда уже лежала и прокручивала день. Катя – зубы. Максим – кухня. Муж – коробка передач. Никто просто не сказал: мама, здорово, тебе повезло, я рада за тебя.
Никто.
Может, они считали это само собой разумеющимся. Может, в этом не было злого умысла.
Я лежала и думала: может быть.
Список
В понедельник Катя прислала смету. Восемьдесят четыре тысячи – коронки, имплант, профессиональная чистка.
Максим написал во вторник: «Мам, мы с Юлей посчитали – кухня с установкой тысяч сто двадцать, можно найти и дешевле, но лучше нормальную взять».
Муж в среду показал на телефоне объявление: «Вот, почти новая коробка, девяносто пять, там ещё торговаться можно».
Итого триста тысяч. Почти половина.
Я сидела с листком бумаги и складывала цифры. Не злилась – именно вот так, не злилась. Просто считала.
Потом подумала: а что я хотела?
И поняла, что не знаю. Я никогда не думала, что буду делать, если вдруг появятся деньги. Мы не жили богато – не бедно, но без лишнего. Я работала бухгалтером двадцать шесть лет. Откладывала понемногу. Тратила на семью.
Семьсот двенадцать тысяч – это было что-то другое. Это было моё.
Не семейное. Моё.
Я купила билет. Одна. Стояла у той кассы. Рука потянулась.
Я написала Кате: переведу. Написала Максиму: переведу. Мужу сказала: давай счёт за коробку, оплачу.
Перевела. Оплатила.
Осталось триста двадцать семь тысяч.
Я закрыла банковское приложение и открыла другое – авиабилеты.
Куда
Я не знала, куда хочу.
Это странно осознавать в пятьдесят три года – что не знаешь, куда хочешь. Всю жизнь знала, что надо: детям в школу, мужу на работу, маме к врачу. А куда хочу я – это вопрос, который я не задавала.
Открыла карту. Смотрела долго.
Море. Я хотела море.
Не турецкий отель с шведским столом и анимацией. Просто море. Тихое, не пляжное. Где можно сидеть и смотреть в воду.
Нашла: Черногория, небольшой посёлок, апартаменты с видом на залив. Две недели. Вылет в пятницу через три недели.
Купила билет.
Один.
Муж спросил вечером: ты чего смотришь? Я сказала: билеты. Он сказал: куда? Я сказала: в Черногорию. Он сказал: нас двое же. Я сказала: я одна.
Он поставил кружку на стол.
– В смысле?
– Я хочу поехать одна. Две недели.
Он смотрел на меня. Я смотрела на него.
– Ты обиделась из-за денег? – сказал он.
– Нет.
– Тогда почему одна?
Я подумала. Сказала честно:
– Потому что хочу попробовать.
Он не понял. Я видела, что не понял, и не стала объяснять дальше. Некоторые вещи объясняются плохо.
Что сказала Катя
Катя позвонила через два дня. Она знала от Максима – они переговорили.
– Мам, ты что, правда одна едешь?
– Правда.
– Зачем?
– Хочу.
– Ну это как-то... – Она помолчала. – Ты не умеешь одна ездить. Ты растеряешься.
Я подержала трубку. Подумала: я бухгалтер двадцать шесть лет. Я веду три организации, я сдаю отчёты в налоговую, я помню про все дедлайны всей этой семьи – у кого когда техосмотр, у кого когда страховка, у кого день рождения и что подарить. Я растеряюсь в аэропорту.
Я сказала:
– Разберусь.
– Мам...
– Кать, билет куплен. Апартаменты забронированы. Я еду.
Катя вздохнула. Сказала: ну смотри. Потом, помолчав: «А деньги перевела, спасибо». Я сказала: пожалуйста. Она сказала: там ещё анализы надо сдать перед имплантом, дорогие. Я сказала: Катя, это отдельные деньги. У меня их нет. Она сказала: ладно, поняла.
Мы попрощались.
Я убрала телефон и открыла список вещей, которые надо взять. Купальник – последний раз я надевала в позапрошлом году, на даче у Тамары. Крем от солнца. Лёгкое платье.
Платья летнего у меня не было. Я шла в магазин и думала об этом – что у меня нет летнего платья. Нашла: тёмно-синее, простое, без рисунка. Взяла.
Пятница, рейс в шесть утра
В четыре утра я встала, оделась, взяла чемодан.
Муж не проснулся. Я не стала будить. Вызвала такси, написала на листке: «Уехала в аэропорт. Буду через две недели. В холодильнике суп». Оставила на столе.
В аэропорту было тихо – ранний рейс, немного народу. Я прошла регистрацию, сдала чемодан, нашла кафе. Взяла кофе и круассан. Сидела у большого окна – на улице темно, огни взлётной полосы, самолёт вдалеке.
Посадочный талон я держала в руке. Смотрела на него.
Имя: Громова Ирина Сергеевна. Место: 14F. Окно.
Я подумала: вот билет, который я купила сама. Не потому что надо. Не потому что дети летят. Просто – купила и полетела.
Объявили посадку.
Я встала, убрала посадочный талон в карман, взяла ручную кладь.
Телефон я поставила в режим полёта ещё в такси. Не выключила совсем – на случай экстренного. Но уведомления все отключила.
Шла к выходу и думала: они справятся.
Знала, что справятся. Просто раньше не проверяла.
Залив
Апартаменты оказались лучше, чем на фото.
Небольшая комната, балкон, и с балкона – залив. Горы за ним, вода спокойная, в восемь утра почти зеркальная.
Я поставила чемодан, вышла на балкон в чём приехала.
Стояла и смотрела на воду.
Внизу рыбак разматывал сети. Кот сидел на парапете – рыжий, смотрел на рыбака. Где-то открылась ставня, кто-то загремел посудой – завтрак.
Я не думала ни о чём конкретном.
Это было странно. Я привыкла, что в голове всегда список: что купить, кому позвонить, что не забыть. А тут – залив, кот, рыбак, горы за водой.
Достала телефон. Посмотрела.
Катя: «Мам, долетела?»
Максим: «Как добралась?»
Муж: «Позвони когда сможешь».
Я написала всем одно: «Долетела. Всё хорошо. Позвоню вечером».
Убрала телефон.
Пошла распаковывать чемодан. Достала тёмно-синее платье, повесила на плечики. Купальник – на крючок в ванной. Крем от солнца – на полку.
Потом надела платье. Вышла на балкон.
Рыбак уже ушёл. Кот остался.
Я смотрела на воду, и вода смотрела на меня, и больше ничего не было нужно.
Лотерейный билет лежал в боковом кармане чемодана. Я не выбросила – не знаю зачем. Просто оставила.
Маленький бумажный прямоугольник. Сто рублей. Рука потянулась у кассы.
И вот я здесь.