По траве катилось бело-розовое яблоко.
Воздухе пах можжевельником, соснами и мокрой травой.
Именно этот запах всегда возвращает меня в ТОТ день.
Странно устроена человеческая память.
Она не хранит даты. Застилает туманом лица. Стирает телефонные номера.
Но всегда оставляет ощущения от первого чуда.
Мне было пять. И мой мир был предельно рационально устроен. Я точно знала, что: за калиткой начинались неизвестные страны; в старом сарае живет дракон. Мальчишки все, кроме папы и деда, дураки, задавалы и забияки, с которыми лучше не водиться. А еще меня уверяли, что хорошие девочки не лазят по деревьям.
И вот, я стояла под старой яблоней и думала насколько я хорошая девочка. Самое вкусное яблоко этого года висело на недосягаемой ветке. И переливалось румяными бочками.
В этот момент калитка скрипнула, впуская в наш сад обстоятельство, не предусмотренное ни какими рациональными правилами.
Ему было семнадцать. И он, одновременно, был капитаном клипера «Кречет» сошедшим на берег, принцем, скрывающим свое происхождение, и Снусмумриком, который зачем-то оставил свою шляпу и свирель где-то за пределами нашего сада.
Он пришёл к деду по какому-то очень важному делу.
Настолько важному, что его смысл потерялся за давностью лет.
Зато я прекрасно помню его самого.
Белую форменку.
Загорелые руки.
Он остановился рядом.
Посмотрел вверх.
Потом легко сорвал яблоко с ветки и протянул мне.
— Держи.
Всего одно слово.
Без грома.
Без музыки.
Без предупреждения.
Я взяла яблоко.
И мир немедленно стал лучше.
Его конечно же оставили ужинать.
И за чаем, когда я безответственно болтала ногами, старательно обращая на себя всеобщее внимание, а взрослые, пряча улыбки, невозмутимо играли в фанты, ему выпало читать стихи.
Солнце уже опускалось за деревья.
Чашки тихо звякали о блюдца.
Взрослые слушали слова. А я – голос.
Настоящий. Живой. И этот голос вел меня в какие-то далёкие страны, где озёра сияли под луной и происходили вещи, гораздо более важные, чем ужин и время сна. И оставлял ощущение дороги, начинающейся за нашим садом. Дороги в мир кораблей, дальних берегов и путешествий.
Дороги по которой уходят за горизонт мужчины из нашего дома, не обещая вернуться. И всё равно возвращаются.
Иногда только в воспоминаниях.
На следующий день он уехал.
Или через неделю.
Не помню.
Память вообще довольно безответственно относится к фактам.
Зато она хранит яблоко.
Запах мокрой травы.
Вечерний чай на веранде.
И юношу в белой форменке, который однажды сорвал для меня яблоко и прочел стихи. Возможно, тоже для меня, хотя в этом я не уверенна.
И осталось ощущение, что в наш сад ненадолго заглянул Снусмумрик.
И отправился дальше своей дорогой.
Как и положено Снусмумрикам.
А яблоко осталось.
И, кажется, до сих пор катится по траве где-то в моей памяти.