Офис Агнии Редкиной располагался в старом особняке на Пречистенке — в том районе Москвы, где аренда квадратного метра стоит столько, что дешевле снять квартиру в Вене, но атмосфера того стоит. Особняк пережил пожар 1812 года, революцию, советскую власть и нашествие рестораторов, но каким-то чудом остался в руках у тех, кто понимает: некоторые здания должны пахнуть деревом, книжной пылью и временем.
Алексей поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и остановился перед дверью с медной табличкой: «Агния Редкина. Энергетический аудит». Никаких логотипов, никакого сайта, никакого намёка на то, что за этой дверью работает женщина, способная отравить удачу конкурента с помощью нефритовой печати. Впрочем, лучшая маскировка — та, что выглядит как скромный бизнес.
Он постучал. Дверь открылась почти сразу — будто его ждали.
Агния Редкина стояла на пороге и смотрела на Алексея взглядом, в котором не было ни удивления, ни страха. Только усталое, какое-то даже обречённое спокойствие. Высокая, с резкими чертами лица — острые скулы, тонкий нос, тёмные глаза, под которыми залегли тени. Волосы собраны в небрежный пучок. Одета в чёрное — свободный свитер, узкие брюки, никаких украшений, кроме тонкого кожаного шнурка на запястье с крошечным серебряным амулетом.
— Господин Воронов, — произнесла она низким, с хрипотцой голосом. — Проходите. Я ждала вас.
Алексей переступил порог. Кабинет напоминал библиотеку, пережившую землетрясение: книги громоздились до потолка, книги лежали стопками на полу, книги ютились на подоконниках. В воздухе пахло сушёными травами, старой бумагой и можжевеловым дымом. На стенах — карты звёздного неба, схемы с иероглифами, старая гравюра с изображением китайского духа.
— Присаживайтесь, — Агния указала на стул, сняв с него стопку книг. — Сразу к делу или сначала чай?
— К делу, — ответил Алексей, ставя портфель рядом. Изнутри донеслось едва слышное сопение — Кузьма давал понять, что он на связи. — Вы сказали, что ждали меня. Почему?
Агния села напротив и посмотрела на него долгим, оценивающим взглядом.
— Потому что я следила за вашей компанией. Не в магическом смысле — в деловом. «Дон Бульон» был в моём списке... скажем так, проектов, которые пошли не по плану. Когда я узнала, что печать подарили вам, а не использовали для внутреннего ритуала «Конкорда», я начала наблюдать. Ждала, когда проявится эффект. А потом случилась «Тихая Вода».
— И что вас удивило?
— Не удивило. Насторожило. — Агния взяла со стола маленькую нефритовую черепаху и принялась рассеянно вертеть её в пальцах. — «Тихая Вода» была связана с печатью. Не напрямую — через энергетический контур. Печать создавалась в их офисе, заряжалась там, впитывала их Ци. Когда кто-то ударил по этому контуру — а я почувствовала, что удар был нанесён именно по нему, — печать должна была отреагировать. Но она не просто отреагировала. Она... перегорела. Как предохранитель. Это могло означать только одно: тот, кто наносил удар, знал, что делает. И у него был доступ к печати. А доступ к печати был только у вас.
— И вы решили, что я приду?
— Я решила, что если вы смогли разобраться с «Тихой Водой» за одну ночь, то рано или поздно вы придёте и ко мне. — Она отложила черепаху. — Я не пряталась. Я не сбежала. Я здесь. Спрашивайте.
Алексей достал из портфеля нефритовую печать и положил на стол. Зелёный камень тускло блеснул.
— Это ваша работа?
— Моя.
— На ней — «гу». Проклятие отравленной удачи. Вы знали, что дарите её мне?
— Нет. — Агния взяла печать в руки, повертела, и на её лице отразилось что-то похожее на горькое узнавание. — Я не знала, что это «гу». Когда Кравец пришёл ко мне с этим заказом, он сказал: «Нужен талисман для укрепления партнёрства. Красивая вещь, ручная работа, с сильной энергетикой. Подарок для будущего союзника». Я сделала ритуал — стандартный, как делала до этого много раз. Зарядила нефрит на процветание, на рост, на удачу. Я не знала, что под этим слоем кто-то наложит «гу».
— Кто-то? — переспросил Алексей. — Вы не знаете, кто?
Агния помедлила. Её рука с амулетом чуть дрогнула.
— Знаю, — сказала она тихо. — Но это имя — часть той истории, которую я пока не готова рассказывать. Скажем так: у Кравца есть партнёр. Гораздо более опасный, чем он сам. И когда я узнала, что печать у вас, а вы начали терять контракты, я поняла: меня использовали. Мой ритуал стал фундаментом для чужого проклятия. Но предупредить вас я не могла.
— Почему?
— Потому что Кравец напомнил мне, что у него есть записи моих предыдущих заказов. Что он может сдать меня за «магическое мошенничество». И потому что тот, другой, — она сделала ударение на этом слове, — дал понять: если я заговорю, пострадают люди, которые мне дороги.
— Ваша семья?
— Это уже другой разговор, господин Воронов. Не для первого знакомства. — Агния подняла глаза, и в них снова блеснула та смесь вызова и вины, которую Алексей заметил в самом начале. — Я рассказала вам достаточно, чтобы вы поняли: я не враг. Я — инструмент, который использовали против вас. И теперь я хочу перестать быть инструментом.
Алексей переглянулся с портфелем. Кузьма высунул голову:
— Она не врёт. Страх настоящий. Вина настоящая. Но есть что-то ещё. Что-то, о чём она молчит.
— Я знаю, — сказала Агния, глядя на Кузьму без удивления — видимо, она уже поняла, что в портфеле сидит дух. — И я расскажу. Просто не сегодня. Дайте мне время.
— Сколько?
— День. Завтра я позвоню вам и скажу то, что не сказала сегодня. Идёт?
Алексей поднялся.
— Идёт. Но если завтра вы не позвоните, я вернусь. И тогда разговор будет другим.
— Я позвоню. — Агния тоже встала. — И, господин Воронов... спасибо, что не ударили сразу. Обычно люди, которых прокляли, менее склонны к диалогу.
— Я не обычный человек, — сказал Алексей. — У меня говорящий домовой.
Выйдя на улицу, он остановился под козырьком и спросил:
— Ну? Что думаешь?
Кузьма выбрался из портфеля и устроился на плече, как мохнатый попугай.
— Думаю, она в ловушке. Кравец её запугал, Лао — тем более. Она хочет выбраться, но не знает как. И ещё — у неё нет личного духа-хранителя. Ты заметил? Кабинет полон артефактов, но ни одного живого духа. Шаманка без хранителя — это как воин без меча. Она тратит собственную энергию на каждый ритуал. Поэтому выглядит так, будто не спит третий год.
— Почему у неё нет хранителя?
— Вот это и есть то, о чём она молчит. — Кузьма почесал бороду. — Давай подождём до завтра. Если позвонит — узнаем. А пока я свяжусь с Настасьей. Пусть поспрашивает в кофейне. Может, кто-то из духов знает про Агнию Редкину то, чего не знает она сама.
Говорят, что первый шаг к доверию — это честность. Но честность бывает разной. Бывает честность открытых карт, а бывает — честность обещания открыть их завтра. Агния Редкина предложила второе. И теперь оставалось только ждать — перезвонит ли она. Или исчезнет, как исчезали все, кто переходил дорогу Старому Дракону.
Все главы