Послевоенная Германия напоминала раскалённую печь, которая вроде как наконец начала остывать. Формально союзники по антигитлеровской коалиции (СССР, США и Великобритания)+ Франция совместно управляли побеждённой страной. На практике – каждая из сторон решала свои задачи. При этом все разведки и контрразведки работали на одной территории, время от времени вступая в прямые столкновения. Одно из них произошло в апреле 1946 года в Потсдаме – городе, где годом ранее проходила знаменитая конференция глав держав-победительниц.
Одну из оперативных групп советской контрразведки здесь возглавлял полковник Павел Антонович Пименов – опытный контрразведчик, который вместе с генералом Серовым арестовывал в Варшаве командующего Армией Крайовой. Однажды в группе произошло ЧП. С одной из нелегальных явок не вернулись три человека: советский офицер-чекист, переводчик и водитель. Вместе с ними исчез и армейский «виллис». Пименов доложил своему непосредственному начальнику генералу Ивану Серову.
Последний занимал тогда два важных поста: заместителя руководителя Советской военной администрации в Германии маршала Василия Даниловича Соколовского и одновременно уполномоченного НКВД по Группе советских оккупационных войск. Проще говоря, Серов отвечал за всю оперативную работу на территории советской зоны. В его подчинении находились сотни сотрудников, десятки оперативных групп, тюрьмы, фильтрационные лагеря и агентурные сети.
Выяснилось следующее. Советский офицер планировал встречу с немкой, работавшей в американской администрации. Женщина была ценной агентессой, или, по крайней мере, так считалось. Встреча должна была состояться в узкой полоске территории, примыкавшей к американскому сектору Потсдама, неподалёку от станции пригородной электрички, идущей из Берлина.
Но что-то пошло не так. Немка либо работала на обе разведки сразу, либо подверглась перевербовке, а может – просто не смогла скрыть факт встречи от американцев. В любом случае, когда советский «виллис» подъехал, американская военная полиция уже ждала. Машину перехватили. Один «Виллис МП» перегородил дорогу спереди. Сзади подкатил «Додж 3/4», из которого высыпали десять военных полицейских. Немку высадили и забрали к себе. Трёх советских военнослужащих доставили в военную тюрьму в Потсдаме. А затем переправили во Франкфурт-на-Майне, в глубокий тыл американской зоны.
Иван Серов принадлежал к поколению чекистов, прошедших войну, и хорошо усвоил простое правило: на чужую наглость надо отвечать так, чтобы желание повторять её исчезло надолго, а лучше навсегда. Генерал-полковник отдал приказ, который даже для многое повидавшего Пименова стал неожиданностью. На следующий вечер в райне Сан-Суси (знаменитого дворца Фридриха Великого), куда американцы любили наведываться на экскурсии, требовалось захватить шестерых американских офицеров с жёнами.
Чистая математика и правильный расчёт: за трёх советских офицеров – три ответных захвата, но только с двойной компенсацией. За каждого своего – двое чужих. Наличие женщин – для большего психологического эффекта. Пименов смутился, но приказ выполнил. К утру следующего дня в руках советской оперативной группы оказались четыре офицера и две женщины. Серов распорядился задержать ещё пару человек, для ровного счёта.
Всего было захвачено десять американцев. Двое из них попались не на прогулке в парке, а за более серьёзным занятием – фотографировали советский артиллерийский полк. С формальной точки зрения это уже было подозрение в шпионаже, что делало позицию советской стороны юридически крепкой.
Следующий шаг Серова был не менее изящен. Он подготовил официальную записку на имя американского генерала Люциуса Клея. Тот являлся заместителем Эйзенхауэра – фактического руководителя американской зоной оккупации в Германии. Документ американцам ушёл с подписью маршала Соколовского. В официальной бумаге высказывалась просьба разобраться с задержанием трёх советских военнослужащих. Ответ Клея оказался вызывающе наглым: американской военной полиции неизвестно о задержании каких-либо советских военнослужащих.
На следующий день ситуация зеркально поменялась. Теперь уже Клей написал Соколовскому уже о задержании четырёх американских офицеров с жёнами советской стороной и просил их освободить. Вот тут Серов продемонстрировал свой главный приём. Он подготовил ответ Соколовского американцам, который был дословной копией предыдущего ответа Клея: «Советская военная полиция никого из американских военнослужащих не задерживала, и сведений об этом не имеет».
Соколовский, однако, поинтересовался у Серова: задерживали ли они на самом деле американцев? Серов ответил отрицательно. На тот момент формально он не солгал – просто не доложил всей правды. И, что характерно, продолжил операцию.
Неделю американцы молчали. Серов не торопил события, ждал.
Наконец от Клея пришло новое сообщение: военная полиция США признаёт, что трое советских военнослужащих действительно были задержаны по подозрению в шпионаже, и американская сторона готова передать их в Хоффе, пограничном городе, где осуществлялся обмен задержанными.
Тогда Серов перепечатал американский ответ слово в слово, поменяв в нём стороны. В новом советском документе говорилось: «При проверке оказалось, что действительно четыре американца были арестованы нашей военной полицией по подозрению в шпионаже (фотографировали артполк). Мы готовы их передать в Хофф. Остальных разыскиваем».
Соколовский, увидев текст, понял всё. Он попенял Серову за обман. На что тот ответил просто: если бы он сказал правду сразу, маршал приказал бы немедленно освободить задержанных, а тогда американцы никогда бы не признали своей ошибки. И как было бы тогда выручать своих? Соколовский подписал документ. Через неделю советские офицеры вернулись из Франкфурта. Американцы получили обратно своих.
Иван Александрович хорошо запомнил этот эпизод, как образец эффективного принуждения к дипломатии. Он пришёл к жёсткому, но прагматичному выводу: союзники уважают только силу и готовность отвечать на их действия незамедлительно. Его наблюдение об американцах того времени было ледяным: они очень похожи на немцев - то же нахальство и высокомерие, но заметно меньше храбрости.
И это было не эмоциональной оценкой, а профессиональным суждением. Ведь за годы войны он провёл десятки операций против немецкой разведки и знал, с кем имеет дело. Американцы, по его мнению, были более осторожными, более бюрократичными и менее готовыми к риску.
Тот случай Иван Александрович Серов назвал словом «расквитались». Холодная война только начиналась, и у советской стороны теперь был готовый протокол действий на будущее.
Дорогие друзья, спасибо за ваши лайки и комментарии, они очень важны! Читайте другие интересные статьи на нашем канале.