Вспомните последний раз, когда вы отслеживали свой прогресс в достижении личной цели. Возможно, вы пытались чаще заниматься спортом, проявлять больше терпения к супругу или партнёру, либо осваивать новый навык. Скорее всего, у вас было примерное ощущение того, как идут дела. И скорее всего, это ощущение было более оптимистичным, чем подтверждали факты.
Это не недостаток характера. Это один из самых надёжных результатов поведенческой науки: мы систематически плохо оцениваем собственный прогресс, а в периоды активных изменений наша оценка становится ещё хуже.
Одна из причин — то, что психологи Теренс Митчелл и Ли Томпсон из Вашингтонского университета назвали «розовой ретроспекцией» (rosy retrospection). Это наша устойчивая привычка вспоминать прошлый опыт более благоприятно, чем мы оценивали его в тот самый момент. Когда мы оглядываемся на месяц попыток больше тренироваться или иначе выстраивать сон, наша память избирательно вытаскивает на поверхность дни, когда нам это удалось. Дни неудач тоже есть, но они не так запоминаются. Нам кажется, что мы справлялись лучше, чем на самом деле.
Второе объяснение — более тонкое. Мотивация — это не фиксированное состояние; она меняется постепенно, часто задолго до того, как поведение как-то заметно меняется. Энтузиазм, который в январе казался устойчивым, обычно начинает спадать уже к марту. Но поскольку спад происходит постепенно, мы редко улавливаем его в реальном времени. Мы верим, что то, как мы чувствуем себя сегодня, примерно отражает то, как мы чувствовали себя всё это время. Но это почти никогда не так.
Вместе эти две закономерности создают специфический режим ошибки: мы предполагаем, что обратная связь работает, когда это не так. Мы верим, что поскольку знаем свои цели и намерения, то знаем и то, как у нас реально идут дела. Но намерение и поведение — не одно и то же. Наши ощущения от перемен — это не то же самое, что само воплощение перемен. И пока мы не сократим этот разрыв чем-то более строгим, чем внутреннее чутьё, мы будем стремиться к версии нашего прогресса, которая, возможно, не существует.
В ходе исследования того, что отличает успешные организационные изменения от неудачных для моей книги, мы с соавторами обнаружили, что руководители, разрабатывающие изменения, были неизменно более уверены в прогрессе сотрудников, чем это подтверждали реальное поведение или высказанный опыт сотрудников. Они доверяли своему чутью на атмосферу в комнате. Но данные, когда их собирали, рассказывали другую историю. Чем шире был разрыв, тем вероятнее был провал изменений.
Тот же самый разрыв действует и в личных изменениях. И то же самое средство применимо: используйте измерение, а не интуицию.
Для этого не нужна сложная система. Исследование Джеймса Пеннебейкера из Техасского университета в Остине показывает, что само действие по письменному описанию своего опыта — не расплывчатое дневниковое повествование, а именно называние того, что вы сделали, что чувствовали и где возникало трение — даёт измеримые улучшения в самопонимании и в вероятности того, что вы будете придерживаться намеченного. Письмо заставляет мозг переводить впечатления в информацию. Разрыв между тем, что вы чувствовали, и тем, что произошло на самом деле, становится яснее.
Социальная подотчётность даёт сходный эффект. Исследование психолога Гейл Мэтьюз из Университета Доминикан (США) показало, что люди, которые записывали свои цели и сообщали о прогрессе другу, достигали этих целей на 42 процента чаще, чем те, кто держал их в тайне. Часть того, как подотчётность помогает, — это дисциплинирование истории, которую вы рассказываете себе. Когда кто-то ещё следит за пробелами, их уже не так легко сгладить.
Оба этих приёма делают одно и то же: заменяют расплывчатые впечатления реальной информацией. Когда люди начинают честно собирать такую информацию, они обычно обнаруживают не только пробелы в своих усилиях, но и тот прогресс, который перестали замечать.
Тереза Амабиле, психолог из Гарвардской бизнес-школы, годами изучала, что помогает людям сохранять мотивацию в ходе длительных усилий. Её исследование, основанное на ежедневных дневниках 238 профессионалов, которых отслеживали в течение нескольких месяцев, дало неочевидный результат: самым сильным ежедневным мотиватором оказались не признание со стороны руководителя и не значимая награда. Им оказалось восприятие того, что вы продвигаетесь в работе, которая имеет значение. Маленькие победы, когда их замечали конкретно, давали непропорционально большой прирост вовлечённости и настойчивости. Ключевое слово здесь — «когда их замечали». Прогресс, который остаётся незамеченным, не даёт такого эффекта. Его нужно назвать, чтобы он стал топливом.
Именно это и делает возможной честная самооценка. Когда вы записываете свою неделю в конкретных деталях, вы часто обнаруживаете, что достигли гораздо меньше, чем подсказывало ваше расплывчатое оптимистичное впечатление, — и у вас появляется запись, на которую можно указать как на конкретное доказательство. Эта конкретность важнее, чем кажется. Айелет Фишбах из Высшей школы бизнеса им. Бута при Чикагском университете в серии экспериментов показала, что конкретная обратная связь о прогрессе укрепляет приверженность цели сильнее, чем поощрение. Людей удерживает не то, что им говорят, что у них всё хорошо. Их удерживает возможность с некоторой точностью увидеть, что у них действительно всё хорошо.
Та история, которую вы рассказываете себе о своём прогрессе, вероятно, имеет некоторые слепые зоны. Но она также может упускать из виду реальный рост, который казался слишком маленьким или слишком обыденным, чтобы его засчитывать. Учиться видеть свой прогресс яснее, без осуждения — это не самобичевание. Это ценная форма поддержки самого себя.
Материал подготовлен исключительно в информационных целях. Не является рекомендацией или руководством к действию. Любые решения, касающиеся личных целей и методов саморазвития, человек принимает самостоятельно. При наличии стойких трудностей с мотивацией или оценкой собственного состояния рекомендуется обращаться к квалифицированным специалистам (психологам, психотерапевтам).