Глава 3.5
На следующий день после того, как «Хронос» сообщил о подключении Солнца к сети в пассивном режиме, Витэй Ван собрал экстренное совещание в защищённом конференц-зале на верхнем этаже Института космических исследований. Зал этот, обычно использовавшийся для встреч с иностранными делегациями, теперь был переоборудован: на окнах стояли генераторы акустического шума, блокирующие прослушивание, а все мобильные устройства были сданы на входе. За длинным овальным столом, кроме Витэя, Илои, Мэки и Аиры, сидели двое военных в штатском — генерал-лейтенант Белозёров из Главного разведывательного управления и полковник Штейн из военно-космических сил, — а также чиновник из аппарата Совета безопасности РФ, чью фамилию Илоя не запомнила.
Витэй, как всегда безупречный, открыл совещание сухим тоном, не предвещавшим ничего хорошего.
— Уважаемые коллеги, ситуация изменилась. После вчерашнего сообщения «Хроноса» о пассивном подключении Солнца к сети коллапсаров правительство приняло решение о создании специальной межведомственной комиссии. Наша группа отныне входит в её состав и подчиняется напрямую Совету безопасности. Это означает, что все наши данные, выводы и рекомендации отныне являются государственной тайной. Прошу отнестись к этому с полной серьёзностью.
Генерал Белозёров, грузный мужчина с седым ёжиком волос и цепким взглядом, кивнул и заговорил, не дожидаясь приглашения:
— Господа учёные, благодарю за проделанную работу. Вы сделали то, что не удавалось ни одной разведке мира: вы обнаружили реальную угрозу глобального масштаба. Теперь наша задача — эту угрозу нейтрализовать. Мной подписан приказ о создании проекта «Страж». Его цель — разработка методов обнаружения, классификации и, в случае необходимости, превентивного уничтожения источников угрозы, связанных с сетью коллапсаров.
В зале повисла напряжённая тишина. Илоя почувствовала, как внутри у неё всё сжимается.
— Простите, генерал, — медленно произнесла она, тщательно подбирая слова, — но вы, кажется, неправильно интерпретировали наши выводы. Сеть коллапсаров не является угрозой в военном смысле. Это не оружие. Это коммуникационная структура. Они не нападают. Они... приглашают.
— Приглашают? — Белозёров холодно усмехнулся. — Приглашают нас превратить наше Солнце в чёрную дыру? Это, по-вашему, не угроза?
— Это не угроза, это выбор, — твёрдо ответила Илоя. — И этот выбор предстоит сделать человечеству в целом, а не военным.
— Доктор Вэл, — вмешался чиновник из Совета безопасности, — я понимаю вашу научную позицию. Но поймите и вы нас. Если существует неустановленный субъект, обладающий технологией, способной уничтожить целую звезду, и этот субъект уже применил свою технологию к нашему Солнцу, мы обязаны рассматривать это как враждебный акт до тех пор, пока не будет доказано обратное. И мы обязаны подготовиться к худшему сценарию.
— Худший сценарий — это попытаться атаковать сеть, — резко сказал Мэки. — Вы не понимаете, с чем имеете дело. Каждый узел сети — это чёрная дыра звёздной массы. У них нет флота, нет планет, нет уязвимых точек. Единственное, что мы можем сделать, — это попытаться создать микроскопическую чёрную дыру и запустить её в Солнце, надеясь, что она поглотит монополи раньше, чем звезду. Но это гарантированный конец для Земли. Микро-ЧД выйдет из-под контроля, и мы получим Тип II — катастрофу. Мы сами себя уничтожим.
— Вот именно поэтому, — Белозёров поднял палец, — нам нужна ваша помощь. Вы — единственные, кто понимает физику этого... явления. Вы поможете нам разработать защитные меры, которые не приведут к катастрофе. Или альтернативу — способ отключить Солнце от сети, не коллапсируя его.
— Такого способа не существует! — воскликнула Илоя. — По крайней мере, в рамках известной нам физики. Монополи уже внутри Солнца. Процесс маркировки необратим. Единственный контролируемый выход — осознанный переход по инструкции. Всё остальное — либо случайная гибель, либо провал теста и полное стирание.
— Тест? — оживился чиновник. — Поясните.
Илоя переглянулась с Мэки. Тот едва заметно покачал головой, но она решила, что скрывать дальше бессмысленно.
— Инструкция, которую мы расшифровываем, содержит не только технические параметры коллапса. Она содержит условия, которые цивилизация-инициатор должна выполнить, чтобы переход был успешным. Мы называем это «тестом на зрелость». Судя по данным, те цивилизации, которые пытаются активировать коллапс, не выполнив условий, теряют всё. Их сознания не записываются в архив. Они просто исчезают.
— И каковы же эти условия? — спросил Белозёров с явным интересом.
— Первое: расшифровать инструкцию. Мы это сделали. Второе: принять решение о переходе коллективно, без принуждения и с полным пониманием последствий. Этого мы ещё не сделали. И третье, предположительно, — осуществить переход правильно, без ошибок.
— Коллективное решение без принуждения, — повторил чиновник. — Это звучит как демократический референдум.
— Или как полный паралич, — мрачно добавил Витэй. — Учитывая уровень международной напряжённости, человечество не сможет договориться даже о повестке дня, не говоря уже о судьбе Солнца.
В этот момент Аира, всё совещание сидевшая молча с каменным лицом, внезапно заговорила. Голос её звучал глухо, но в нём слышалась та же страстная убеждённость, что и раньше.
— Вы говорите о защите, об оружии, о тестах. Но вы упускаете главное. Сеть — это не угроза и не экзамен. Это приглашение. Они не нападают на нас. Они ждут. Они слушают. И мы должны ответить.
— Ответить? — Белозёров поднял брови. — Каким образом?
— Послать сигнал. Не ждать, пока «Хронос» расшифрует инструкцию, а самим передать сообщение ближайшему коллапсару — в M81. Двенадцать миллионов световых лет — это не так далеко по космическим меркам. Мы можем использовать тот же радиоканал, на котором они передают свои архивы. Или даже гравитационные волны, как предлагал Мэки. Мы скажем им: «Мы здесь. Мы услышали вас. Мы хотим понять».
— И что это даст? — спросил Витэй.
— Это покажет, что мы не боимся. Что мы достойны диалога. Что мы не прячемся, как испуганные звери в «тёмном лесу». Возможно, именно этого они и ждут. Возможно, это и есть третья часть теста — не просто расшифровать и согласиться, но и протянуть руку. Вспомните музыку, которую мы слышали! Это была не угроза. Это была песня. Песня, обращённая к нам. И если мы не ответим...
— Аира, — прервала её Илоя, и голос её был жёстче, чем она хотела, — давай посчитаем. M81 находится на расстоянии двенадцати миллионов световых лет. Если мы пошлём сигнал сегодня, он будет идти двенадцать миллионов лет. Ответ — если он вообще будет — вернётся ещё через двенадцать миллионов. Итого двадцать четыре миллиона лет. По нашим моделям, человечество достигнет технологической сингулярности через семьдесят лет. Солнце перейдёт в активную фазу коллапса через три года. Какое отношение к нашему выбору имеет сигнал, ответ на который придёт через двадцать четыре миллиона лет?
— Ты мыслишь как физик, — парировала Аира, и в её голосе прозвучала горечь. — Только как физик. А они, — она указала на карту сети, — мыслят иначе. Для них миллионы лет — это мгновения. Они не спешат. Они строили эту сеть полмиллиарда лет. И если мы хотим быть принятыми в неё, мы должны научиться мыслить в их масштабах. Мы должны показать, что способны думать не только о своём выживании здесь и сейчас, но и о будущем, которое наступит через эпохи. Послать сигнал — это акт веры. Акт доверия. И, возможно, без этого акта тест не будет пройден.
— Акт веры? — Мэки впервые за всё совещание повысил голос. — Аира, ты опять подменяешь физику мистикой! Нет никаких свидетельств того, что сеть ждёт от нас «акта веры». Всё, что мы знаем, — это сухие протоколы: синхронизация, загрузка данных, модуляция гравитационных волн. Это инженерный проект, а не церковь! Если мы пошлём сигнал, мы просто потратим энергию и, возможно, ускорим процесс маркировки — ты слышала, что «Хронос» сказал о корреляции?
— А ты слышал музыку? — тихо спросила Аира. — Ты слышал, как они пели, уходя? Разве это похоже на «сухие протоколы»?
— Это инженерная эстетика! — воскликнул Мэки. — Я же объяснял: они просто настроили моды так, чтобы те звучали гармонично. Это не послание любви, это эффективный способ кодирования информации с избыточностью! Гармонические ряды легче декодировать при низком отношении сигнал/шум. Вот и всё!
— Ты не понимаешь, — прошептала Аира, и в её глазах блеснули слёзы. — Ты всё сводишь к уравнениям. Но за уравнениями стоят живые существа. Они прошли через то же, через что проходим мы. Они боялись, они надеялись, они любили. И они оставили нам свою песню не для того, чтобы мы измерили её спектр, а для того, чтобы мы её услышали.
— Хватит. — Илоя встала. Голос её звенел от напряжения. — Хватит, Аира. Один раз ты уже поддалась эмоциям — и это привело к захвату обсерватории. Ты хочешь повторить? Послать сигнал в космос без санкции, без понимания последствий, просто потому что тебе «кажется», что так правильно? А если этот сигнал активирует протокол безопасности сети? Если они воспримут его как преждевременную попытку подключения без прохождения теста? Тогда Солнце схлопнется через месяц, а не через три года. Ты готова взять на себя ответственность за это?
— А ты готова взять на себя ответственность за молчание? — Аира тоже встала. Глаза её горели. — За то, что человечество струсило и не ответило на зов? За то, что мы провалили тест не потому, что не смогли, а потому что побоялись? Ты прячешься за своей математикой, Илоя, но математика не скажет тебе, что правильно, а что нет. Математика — это инструмент. А решение — за душой.
— У меня нет души, — холодно ответила Илоя. — Я астрофизик. Я работаю с фактами. И факты говорят: посылать сигнал сейчас — бессмысленно и опасно.
— А факты говорят, — вмешался генерал Белозёров, — что обе ваши позиции неприемлемы. Вы, доктор Оре, предлагаете авантюру, которая может спровоцировать неизвестный ответ. А вы, доктор Вэл, предлагаете сидеть сложа руки и ждать, пока Солнце взорвётся. Проект «Страж» предлагает третий путь: активную оборону. Мы изучим сеть, найдём её уязвимости и нейтрализуем угрозу.
— Нет у неё уязвимостей! — почти крикнул Мэки. — Это всё равно что искать уязвимости у второго закона термодинамики!
— Тогда мы их создадим, — спокойно ответил Белозёров. — Для того и нужны учёные.
Повисла долгая, мучительная пауза. Витэй Ван, сидевший во главе стола с непроницаемым лицом, наконец нарушил молчание:
— Генерал, я понимаю вашу позицию. Но поймите и вы: проект «Страж» требует знаний, которых у нас пока нет. Прежде чем что-либо создавать, мы должны завершить расшифровку инструкции. Это займёт меньше суток. Я предлагаю отложить все стратегические решения до получения полных данных. А пока — пусть каждая группа работает по своему направлению. Военные готовят аналитику угроз. Научная группа завершает расшифровку. И никаких односторонних действий. Ни сигналов, ни экспериментов с монополями, ни попыток атаковать сеть. Это приказ.
Белозёров помедлил, потом коротко кивнул.
— Согласен. Но только до получения данных. После этого решения будут приниматься на уровне Совета безопасности.
Он поднялся, давая понять, что совещание окончено. Военные и чиновник покинули зал. Остались только учёные и Витэй.
— Ну что ж, — горько усмехнулся Витэй, — кажется, мы только что потеряли контроль над ситуацией.
— Мы потеряли его в тот момент, когда Аира пошла к журналистам, — резко сказала Илоя.
— Не смей! — Аира резко развернулась к ней. — Ты думаешь, если бы я молчала, ничего бы не случилось? Военные всё равно узнали бы. Данные «Хроноса» проходили через серверы, а серверы прослушиваются. Рано или поздно это произошло бы. И сейчас у нас хотя бы есть шанс повлиять на их решения.
— Повлиять? — Мэки невесело рассмеялся. — Ты слышала генерала? Он хочет найти уязвимости в сети чёрных дыр. Это всё равно что пытаться взломать гравитацию. Они ничего не понимают. И они нас не услышат.
— Они услышат, если мы будем говорить на их языке, — сказала Аира. — На языке силы. Мы должны предложить им альтернативу, которая выглядит как сила, но на самом деле является разумным решением.
— И что же это за альтернатива? — спросила Илоя.
— Не знаю. — Аира опустила глаза. — Я не физик. Я не могу придумать оружие против чёрных дыр. Но я знаю одно: если мы будем действовать из страха, мы проиграем. Сеть построена теми, кто преодолел страх. Их музыка — это музыка покоя. Мы должны найти в себе тот же покой, иначе тест будет провален.
— Опять «тест», «покой», «музыка»... — Илоя устало потёрла виски. — Аира, я понимаю, что ты прошла через тяжёлое. Но сейчас не время для поэзии. У нас есть три года, чтобы принять решение, и у нас есть инструкция, которая почти расшифрована. Давай сначала прочитаем инструкцию. А потом решим, что делать.
Аира ничего не ответила. Она взяла свою сумку и направилась к выходу. У двери она обернулась.
— Ты знаешь, что самое страшное, Илоя? Ты думаешь, что математика спасёт тебя от выбора. Но выбор всё равно придётся сделать. И когда этот момент наступит, уравнения тебе не помогут. Потому что выбор — это всегда прыжок в неизвестность. А на это способна только душа. Которой у тебя, по твоим же словам, нет.
Она вышла. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Илоя осталась стоять у стола, глядя на карту сети. Мэки подошёл к ней и тихо сказал:
— Она не права. Выбор — это не прыжок. Это расчёт. И мы его сделаем.
— Ты действительно в это веришь? — спросила Илоя, не оборачиваясь.
— Я верю в то, что уравнение имеет решение. Даже если это решение нам не понравится.
— А если решения нет?
Мэки помедлил.
— Тогда мы его создадим. Как сказал генерал. Только не оружие, а решение.
Илоя кивнула. Где-то глубоко внутри она чувствовала, что права была Аира, а не Мэки. Что выбор, перед которым они стояли, действительно был не математическим. Но признаться в этом — даже самой себе — она пока не могла.
— Двадцать четыре часа, — сказала она, бросив взгляд на часы. — Через сутки мы узнаем, что написано в инструкции. А пока... работаем.
Она вернулась в подвальный штаб. Мэки последовал за ней. Аира не вернулась — ни в этот день, ни на следующий. Она сидела в своей квартире, переслушивая запись инопланетного реквиема, и размышляла о том, что разум без души — это всего лишь вычислитель. А вычислитель не может выбрать. Он может только считать.
Подписывайтесь на дзен-канал Фантастика и мистика и не забудьте поставить лайк))