Фильм 1973 года растащили на цитаты ещё в год премьеры. «Я требую продолжения банкета», «Царь, очень приятно, царь», «Танцуют все» — кажется, всё это было в сценарии. А вот и нет. И это самое интересное.
Основа — пьеса Михаила Булгакова «Иван Васильевич». Гайдай переписал её под кино вместе с Владленом Бахновым. Но часть того, что мы цитируем сорок лет спустя, родилась прямо в павильоне «Мосфильма» — между дублями, в спорах, иногда вопреки сценарию.
Как искали царя
На роль Ивана Грозного и Бунши пробовали Никулина. Он отказался. Дальше — Вицин, Евстигнеев, Лебедев. Утвердили Юрия Яковлева. И именно он придумал то, что сегодня кажется единственно возможным решением.
Яковлев предложил Гайдаю разделить героев голосом. Бунша — шепелявая скороговорка, сбивчиво, тихо. Грозный — громко, раскатисто, почти рычит. Цитата самого актёра — в материале РИА Новости: «управдом Бунша будет говорить шепелявой скороговоркой, быстро, сбивчиво, а Иван Грозный, наоборот, должен говорить громко, раскатисто, почти рычать».
Ориентир у Яковлева был — Николай Черкасов из эйзенштейновского «Ивана Грозного». Но он сознательно сделал царя человечнее. Отсюда и сцена с магнитофоном: Грозный слушает Высоцкого и пританцовывает. Песню, к слову, записали специально для фильма.
Куравлёв и его споры с Гайдаем
Жоржа Милославского сначала примеряли на Андрея Миронова. В итоге роль ушла Леониду Куравлёву — и он, по собственному признанию, постоянно спорил с режиссёром.
Куравлёв подходил с предложениями между дублями. Гайдай отвечал коротко. Сам актёр вспоминал так — по записи РИА Новости: «Дубль кончился какой-то, а через три минуты будет другой. У меня что-то придумалось. Я подхожу к Гайдаю, говорю: „Лёнь, если я в следующем дубле…". Он мне: „Подожди! Дожить ещё надо!"».
А ещё одна его реплика объясняет рабочий метод Гайдая лучше любого учебника: «У Гайдая была вера в то, что если кто-то засмеялся заранее в павильоне, то не будет смеха в зале».
Что точно придумали на площадке
Здесь важно разделить документированное и легенду.
Документированный импровиз:
- Манера речи Грозного и Бунши — идея Яковлева.
- Пластика Якина в исполнении Михаила Пуговкина — актёр копировал манеру Ивана Пырьева, садившегося на стул верхом, с тростью. Цензура хотела вырезать сцену, заступился Григорий Чухрай.
- Сцена Натальи Крачковской на балконе после «Лепота!» — её сократили не цензоры. У актрисы оказалась боязнь высоты, дальше она просто не пошла.
А вот «паки, паки… иже херувимы» — не импровизация. Это намеренная бессмыслица, придуманная Гайдаем под церковнославянский. Дословно — «снова, опять, которые ангелы». Якин говорит набор слов, надеясь, что царь не поймёт. Об этом — второй материал РИА.
Крылатые фразы: что переписала цензура
Из фильма вырезали 177 метров плёнки. Часть правок касалась именно реплик.
- «Гитлер капут» — на премьере звучало «Мир, дружба!».
- Адрес царя «Москва, Кремль» — заменили нейтральным «в палатах».
- Песню «Звенит январская вьюга» сначала записала София Ротару. Голос показался «слишком серьёзным» для комедии. Перепели.
А вот «Я требую продолжения банкета!» и «Царь, очень приятно, царь» цензуру прошли без правок. И именно эти фразы первыми ушли в народ.
Почему это сработало
Гайдай не верил в смех на площадке. Он верил в смех в зале. Поэтому импровизации актёров шли через жёсткий фильтр — режиссёр оставлял только то, что работало после десятого дубля, а не на первом.
И когда Куравлёв шептал что-то в сторону, или Яковлев менял интонацию посреди реплики, это не было свободным творчеством. Это была проверка на прочность. Если шутка держалась — оставалась в фильме. Если нет — уходила в корзину вместе с 177 метрами плёнки.
А какую реплику из «Ивана Васильевича» вы цитируете чаще всего — и знали ли, что половина из них родилась не в сценарии?