С писателем Эдуардом Веркиным случилось худшее, что может случиться с писателем - его залюбили... Чуть было не написал "до смерти".
Но, слава богу - нет. Просто залюбили. Как Аксаковы - Гоголя.
Где-то примерно с романа "Остров Сахалин" критики взахлеб хвалят все его новые вещи, объявляют главным писателем современности, а в прошлом году даже вручили премию "Большая книга" за роман "Сорока на виселице".
Я тоже считаю Веркина одним из лучших писателей современности, но его последние вещи - как раз примерно с "Острова Сахалин" мне активно не нравятся.
Мне кажется, в свое время писатель Веркин, зарабатывая на жизнь написанием книг для подростков, страшно задолбался выполнять требования издателей. Мало того, что все эти бесконечные сериалы "Расследования Феликса Куропяткина" или "Приключения Витьки и Генки" ты вынужден писать стахановскими темпами - иначе гонораров на жизнь не хватит, как тебе еще постоянно объясняют - как правильно писать какую-нибудь энциклопедию "Для мальчишек и… не только. Настольная книга по жизни" и куда лучше завернуть сюжет детектива для подростков "Мусорелла — великая и ужасная".
Поэтому, получив официальный статус великого писателя земли русской, он сразу же исполнил мечту всей жизни - начал писать то, что хотел.
Главный компромисс, на который вынужден идти любой писатель - необходимость согласовывать свои хотелки с интересами читателя.
Следовать интересам читателя - выстраивать непредсказуемый интересный сюжет, создавать живых персонажей, разбавлять текст смешными шутками и т.п. Веркин умеет прекрасно - как и любой писатель, чьи финансовые поступления зависят от книжных продаж.
Проблема в том, что у нас, с получением определенного статуса, на интересы читателя можно забить. В отечественной литературе есть категория авторов, которые что не напишут - все хорошо, критики все равно похвалят и найдут невиданные глубины, а послушные их слову читатели будут дисциплинированно изучать книгу в стремлении прильнуть к обещанной мудрости.
Ну исполнил мечту и исполнил - кто бы на его месте удержался от искуса побегать на свободе без ошейника?
Проблема в том, что Веркин останавливаться не собирается, и так и бегает уже четыре книги подряд.
И печальные критики в рецензиях вынуждены писать что-нибудь вроде: "Эта книга существует в пространстве недосказанного, в мире головоломок. Роман соткан из колебаний времени, скорости, слов, сновидений".
Та же недавняя "Сорока на виселице" - очень красивый текст, по нему очень хорошо плыть, наслаждаясь стилем.
Наслаждаясь, но не понимая.
Потому что в книге нет ни сюжета, ни героев - только персонажи-функции: спасатель, библиотекарь, завхоз, гений. Веркин как будто никак не может выговориться - и тараторит все, что ему пришло в голову.
И это очень грустно, потому что в своем бесконечном балансе между "нужно" и "хочется" писатель может рухнуть не только в коммерческое болото угождения читателю, но и в противоположную сторону.
А ведь когда-то Веркин на своей издательской барщине умудрялся писать вполне традиционные тексты, которые, тем не менее, меня лично цепляли за душу очень глубоко: "Друг-апрель", "Кусатель ворон", "Облачный полк".
На последний даже приведу свою старую рецензию:
Истомным дачным летним днем глава большого и благополучного семейства, поддавшись настойчивым уговорам любопытного правнука, вспоминает войну. Стылая зима 1942 года, партизанский отряд на Псковщине и он сам, постоянно голодный, вечно промерзший до костей, контуженный и четырнадцатилетний. Он и его отрядный ангел-хранитель Саныч – дерзкий, болтливый, всезнающий и очень-очень опасный.
Саныч всего на несколько лет старше Димки, но в таком возрасте эта пара лет иногда становится Рубиконом. Если Димка — классический партизанский сын полка, страстно мечтающий убить своего первого фрица, то 16-летний Саныч не просто полноценный воин – он один из лучших бойцов отряда, личный счет которого давно перевалил за седьмой десяток. Этот сельский паренек, заговоренный цыганкой от пули и фотокарточек, вошел в войну, как патрон досылается в патронник, без зазора.
Он выкормыш этой страшной войны, ее порождение и отражение. Именно война обнаружила, разбудила и огранила в этом малолетнем колхознике недюжинный и почитаемый во все времена талант делать из врагов трупы.
Димка с Санычем ведут обычную партизанскую жизнь — конвоируют испуганного до неживого состояния пленного полицая, ходят в разведку и отпуск, пытаются выстроить отношения со строгой девушкой Алевтиной и партизаном Ковальцом, вечным соперником Саныча. А ты, читая эту очень умелую, предельно достоверную, немного холодную, то мистически красивую, то нечеловечески страшную и невероятно сильную книгу, вдруг с ужасом понимаешь, что знаешь и имя, и фамилию этого Саныча.
Более того, когда-то это имя знали все дети страны, в которой ты жил. Знали, чтобы забыть их двадцать лет назад — забыть на два десятка лет и не особо об этом сожалеть. И этот ужас узнавания сдвигает внутри тебя какие-то пласты, и обнажается что-то, казалось бы, давно скрытое и зарубцевавшееся.
Очень хорошо, что "Облачный полк" у нас определили в подростковую литературу - хотя бы потому хорошо, что в 14–16 лет вопрос «делать жизнь с кого» стоит как никогда остро, а книг про героев – настоящих, неоспариваемых, по любому человеческому счету героев – у нас, в общем, нет.
Очень жаль, что "Облачный полк" не нашумел на всю страну — хотя бы потому, что книги, штопающие порвавшуюся ткань времен и перепахивающие читателя, у нас появляются не каждое десятилетие.